П.п.: название главы 老头 [lǎo tóu] разг. «старик», «дед»; часто с фамильярным или насмешливым оттенком («старикашка»). В этой главе слово используется как характеристика Инь Чана — «красноносый старикашка».
На следующий день после завтрака Сяо Чие облачился в тяжёлые доспехи, намереваясь отправиться на охотничьи угодья Бэйюань. Последние несколько дней Шэнь Цзэчуань мало спал, и лишь прошлой ночью ему удалось как следует выспаться, так что, стоя под карнизом, чтобы проводить Сяо Чие, он всё ещё был немного вялым.
Сегодня снег прекратился, и солнце светило так ярко, что двор буквально сверкал. Сяо Чие позволил Мэну взгромоздиться на себя, обернулся, чтобы поговорить с Шэнь Цзэчуанем, и увидел, что тот сонно стоит перед дверью с недовольным выражением лица.
— Когда ты вернёшься? — спросил Шэнь Цзэчуань.
Сяо Чие отстегнул цепь с когтей Мэна, и тот тут же попытался броситься к Шэнь Цзэчуаню. Сяо Чие удержал его и ответил:
— Постараюсь вернуться пораньше. Если что-то случится, пошли кого-нибудь за мной.
Купаясь в солнечных лучах, Шэнь Цзэчуань тоже казался сияющим. Он щурил свои выразительные глаза, избегая лучей, и позвал:
— А-Е.
Сяо Чие наклонился, чтобы поцеловать этого маленького негодника, чем застал Шэнь Цзэчуаня врасплох. Используя своё преимущество в росте, Сяо Чие упёрся рукой в дверной косяк и, когда Шэнь Цзэчуань отступил, притянул его обратно рукой. Висящая занавеска опустилась на затылок Шэнь Цзэчуаня, хотя Сяо Чие не стал утруждать себя, чтобы убрать её.
Шэнь Цзэчуань получил поцелуй в губы.
Чэнь Ян размышлял о том, что скоро придётся возвращаться в лагерь Бяньбо и разбираться с делами по сопровождению, поэтому не обратил внимания на происходящее с той стороны. Гу Цзинь видел, как висящая занавеска качнулась, и оба мужчины исчезли. Он снял перчатки и сказал:
— Глава Префектуры и Господин…
Не в силах подобрать нужные слова, Гу Цзинь мог только смотреть на Чэнь Яна и подмигивать ему.
Чэнь Ян знал, что Гу Цзинь был встревожен обсуждениями Шэнь Цзэчуаня в зале прошлой ночью, поэтому он закрыл книгу и тоже посмотрел.
Понаблюдав мгновение, он сказал:
— Господину было тяжело сражаться на поле битвы после того, что случилось с бывшим князем Либэя. Сейчас он может казаться в порядке, но я боюсь, его сердце всё ещё заживает, как рана на его спине… То, что они неразлучны — это хорошо.
После той ночи многие хотели опекать Сяо Чие. Они держались подальше от сильного снега, насколько это было возможно, и осторожно наблюдали за Сяо Чие, словно тот уже потерял свои силы и теперь был не более чем хрупкой вазой. Шэнь Цзэчуань был полной противоположностью. Он не сказал Сяо Чие ни единого слова утешения, но выражение его глаз говорило о зависимости от Сяо Чие. Казалось, он будет винить погоду в том, что холодно, и пенять на лекарство за то, что оно горькое, если отойдёт от Сяо Чие даже на полшага. На самом деле, Шэнь Цзэчуань раскрывал другой смысл за своей крайней зависимостью от Сяо Чие, и заключался он в том, что Сяо Чие был силён.
С Сяо Чие не нужно было обращаться, как с фарфором. Он был железом. Он был сталью.
Он также был Горами Хунъянь для Шэнь Цзэчуаня.
И именно так Сяо Чие отвечал ему.
◈ ◈ ◈
Перед обсуждением официальных дел Шэнь Цзэчуань приказал Фэй Шэну позвать Гао Чжунсюна. Он стоял перед кабинетом в ожидании Шэнь Цзэчуаня. Когда Шэнь Цзэчуань прибыл, он освободил его от церемоний.
— Я вчера вечером распорядился снять с тебя мерки. Зимняя одежда будет доставлена в твою резиденцию через несколько дней. Сейчас холодно. У тебя в доме ещё есть уголь для отопления?
Гао Чжунсюн ранее был советником Хань Цзиня. Когда он впервые прибыл в Цычжоу, то знал, что Шэнь Цзэчуань не станет его нанимать, и именно поэтому он тогда пошёл на столь опрометчивый шаг. Лишь благодаря тому, что его очень рекомендовал Яо Вэньюй, он смог получить должность в Ямэне. Но Шэнь Цзэчуань редко с ним разговаривал, и это, в свою очередь, заставляло Гао Чжунсюна сейчас изрядно робеть.
Всякий раз, когда Гао Чжунсюн нервничал, он потел и начинал заикаться — печальный условный рефлекс, приобретённый из-за насмешек, которым он подвергался в Даньчэне. Он вытирал капли пота, опустив подбородок так низко, что тот, казалось, вот-вот вопьётся в грудь, и пробормотал:
— Наставления Фуцзюня справедливы… Фуцзюнь, Фуцзюнь…
Советники в помещении уже все были на своих местах. Кун Лин в настоящий момент стоял под карнизом, ожидая, когда Шэнь Цзэчуань войдёт. Гао Чжунсюн знал, что он неуклюж в речах, и от этого его охватывало ещё большее беспокойство, прошибал пот и он пытался закончить фразу.
Шэнь Цзэчуань вспомнил, как смел и решителен был Гао Чжунсюн год назад, когда преклонил колени в проливном дожде, чтобы обличить клику евнухов, поэтому выслушал его со всей серьёзностью, дал ему договорить и затем добавил:
— Ты сейчас не женат. Если ежемесячного жалования из Ямэня недостаточно, просто дай знать местным властям.
Гао Чжунсюн изначально думал, что Шэнь Цзэчуань питает к нему отвращение, и что лишь ради Яо Вэньюя Шэнь Цзэчуань не высказывал этого вслух. Он не ожидал, что Шэнь Цзэчуань сегодня окажется столь приветливым. На мгновение эмоции переполнили его, и он, всхлипнув, выдавил:
— Всё лишь благодаря милости и доброте Главы Префектуры я смог получить должность в Ямэне. Более того, жалование выплачивается вовремя каждый месяц. Как я м-могу брать больше?
С ещё большей мягкостью Шэнь Цзэчуань сказал:
— Ты также учёный муж у меня на службе; тебе не подобает продолжать принижать себя.
Множество чувств переполнило сердце Гао Чжунсюна, и он вытер слёзы. Шэнь Цзэчуань был готов использовать его и даже уважал его. Как говорится, благородный муж умрёт за того, кто понял и оценил его по достоинству. Он был искренне готов служить под началом Шэнь Цзэчуаня. Он уже собирался излить слова благодарности, но Шэнь Цзэчуань поднял руку, остановив его, и знаком велел ему держаться своего темпа, пока они направлялись в кабинет.
◈ ◈ ◈
Цычжоу изначально планировал на этот раз для развёртывания войск в Фаньчжоу одолжить генерала, но, видя, что у Ван И давно накопилась общественная неприязнь, и что Фаньчжоу внутри пуст, Шэнь Цзэчуань не стал одалживать его из бронекавалерии Либэя. Вместо этого он назначил командующего гарнизонными войсками Цычжоу, Инь Чана.
Этот Инь Чан был высокопоставленным офицером гарнизонных войск Цычжоу до разгрома войск Чжунбо. После того как их командующий погиб в бою, Чжоу Гуй повысил его на эту должность. До того как Шэнь Цзэчуань прибыл в Цычжоу, Инь Чан был командующим армией в одиночку.
Этому человеку было примерно столько же лет, сколько и Цзи Гану. Он был заядлым выпивохой с густой бородой, и больше всего в жизни он ненавидел мыться. По этой причине он выглядел особенно неряшливо. Его можно было считать родственной душой с Цяо Тянья. До того как Цяо Тянья бросил пить, они часто выпивали вместе.
Выглядевший неуверенно, Кун Лин сказал:
— Инь Чан в годах, и он не ступал на поле боя уже несколько лет. Боюсь, он не справится, если его послать в бой.
Как ни удивительно, на этот раз Чжоу Гуй не согласился:
— У ветерана есть преимущества. Если Глава Префектуры согласен назначить его для развёртывания войск, он обязательно сделает всё от него зависящее.
— Помимо Инь Чана, — неожиданно вступил Шэнь Цзэчуань, — во время развёртывания войск в Фаньчжоу на этот раз также отправится Фэй Шэн.
Широкие рукава Яо Вэньюя вздулись от притаившегося под ними кота. Он прикрыл его рукой и сказал:
— Теперь, когда конные тропы доступны, военное снабжение могут обеспечивать и Цычжоу, и Чачжоу. Чтобы достичь Фаньчжоу, требуется всего один день.
— Верно, — Шэнь Цзэчуань положил веер себе на колени. Он посмотрел на остальных. — Сейчас дорога каждая минута. Для нас крайне важно получить Фаньчжоу и Дэнчжоу. Для этого нам придётся провести быструю битву.
Раздались согласованные ответы, и после этого все начали вполголоса обсуждать распоряжения, которые предстоит сделать для заполнения вакансий в Ямэнях Фаньчжоу и Дэнчжоу, когда придёт время.
◈ ◈ ◈
Инь Чан развернул войска, как ему было приказано, а Фэй Шэн отправился вместе с ним, в сопровождении сорока бойцов Императорской армии.
Фэй Шэн встретился с Инь Чаном незадолго до выступления. Волосы этого командующего были даже белее, чем у Цзи Гана. Ростом он был совсем не высок, а нос его, словно у пьяницы, был ярко-красного цвета. Фэй Шэн отдал ему положенные почести перед лошадью, хотя тот, казалось, ещё до конца не протрезвел и пробормотал:
— Поднимайтесь.
Фэй Шэн специально, следуя примеру Цяо Тянья, захватил с собой отменного вина, чтобы выказать уважение Инь Чану. Инь Чан открыл его, понюхал и громким голосом рявкнул «Потрясающе!» — отчего Фэй Шэн чуть не выронил поводья.
Увидев, что Инь Чан собирается выпить вино сейчас же, Фэй Шэн поспешно поднял руки, чтобы остановить его. С извиняющейся улыбкой он сказал:
— Старейшина Инь, потерпите, пожалуйста. Это вино крепкое, и если вы опьянеете, путешествовать будет неудобно. Давайте дождёмся триумфального возвращения, и тогда я выступлю хозяином и напьюсь с вами до беспамятства!
Инь Чан дёрнул носом. Пока Фэй Шэн говорил, он уже сделал несколько больших глотков вина, словно умирая от жажды. Вино расслабило всё его тело, а нос стал ещё краснее. Он выдохнул горячего воздуха и тяжело хлопнул Фэй Шэна по плечу и громко сказал:
— Парень, не о чём тебе беспокоиться. Я странствую по Чжунбо больше десяти лет и могу найти дорогу даже с закрытыми глазами! Это вино, чем больше пью, тем больше трезвею; отличный стимулятор для пути!
Фэй Шэн прикинул возраст Инь Чана. Его изрядно подмывало желание уехать прямо сейчас, если бы эта битва была не за взятие Фаньчжоу — какая же часть этого дряхлого старика похожа на способную сражаться?! Хотя именно это он думал в глубине души, на лице его всё равно играла улыбка, когда он сказал:
— Конечно, в этой поездке я под вашим командованием. — Он подвёл лошадь к Инь Чану и спросил: — Помочь вам подняться на лошадь?
Инь Чан привязал бурдюк с вином к поясу, похлопал по нему и хихикнул, смотря на Фэй Шэна.
— Хе-хе, просто смотри. Я сам взберусь…
— Эй, постойте-ка! — Заметив, что нога Инь Чана соскользнула со стремени, зоркий Фэй Шэн ловко поддержал старика и поспешил сказать: — Осторожнее, почтенный!
Фэй Шэн поддержал Инь Чана, заметив крепкие ноги и значительный вес старика. Он помог Инь Чану взобраться на коня, находя этого старика весьма необычной личностью; кто знает, может, он и вправду способен. Однако вскоре после этого Инь Чану захотелось спать прямо в седле, и он чуть ли не свалился с лошади несколько раз. Лишь благодаря тому, что Фэй Шэн приставил человека за ним присматривать, он не слетел на землю.
От Цычжоу до Фаньчжоу было не так далеко. Всего около двух дней пути, но Фэй Шэн всё это время был на взводе, опасаясь, что командующий генерал разобьётся насмерть ещё до того, как они доберутся до Фаньчжоу. Их путь был утомительным, но без происшествий, и наконец они достигли пункта назначения. Разбив лагерь, Фэй Шэн стал ждать, когда Инь Чан составит военные планы осады. Но даже в самом диком своём воображении он не ожидал, что этот старик, едва войдя в палатку, ляжет и заснёт. В мгновение ока его храп, подобный раскатам грома, разнёсся по всей палатке, и никакой шум, который они производили, пытаясь разбудить его, не мог его потревожить.
Фэй Шэн стоял снаружи палатки и оглядывался по сторонам. Все солдаты из гарнизонных войск Цычжоу были новобранцами; Инь Чан даже не выставил ночной дозор, и они все сновали туда-сюда, как дурачки, без намёка на достойный вид.
И как они, чёрт побери, собираются сражаться в этой проклятой битве?
Фэй Шэн плюнул — его так и подмывало тут же написать письмо Шэнь Цзэчуаню. В конце концов, бойцам Императорской армии пришлось подменить их и самим нести ночной дозор. Фэй Шэн охранял лагерь до самого рассвета. Глаза его были кроваво-красными, когда он увидел, как Инь Чан бодро выходит из своей палатки. Он с усилием растянул улыбку на онемевшем от холода лице.
— Старейшина Инь, ну и выспались же вы, а? — Фэй Шэн потёр окоченевшие руки и ноги. — Так как вы думаете, когда нам следует осаждать город?
Инь Чан уселся и налил вина из бурдюка, хотя выпил всего две маленькие чашки.
— Не торопись. Не торопись.
Но Фэй Шэн получил приказ сражаться быстро, поэтому он сказал:
— Последние несколько дней не было ни ветра, ни снега. Если мы упустим возможность, битву будет вести гораздо сложнее.
Инь Чан прихлёбывал вино и смотрел в направлении Фаньчжоу. Его борода тряслась, когда он причмокивал, смакуя вино.
— Чего ты так торопишься? Я считаю, время ещё не пришло.
Фэй Шэн предположил, что этот старик боится сражений. Человека по имени Инь Чан не существовало в архивах Императорской армии, и когда Фэй Шэн собирал разведданные и вёл записи, он перелистывал архивы Цычжоу; у Инь Чана не было никаких заслуг разгрома войск. Причиной, по которой он смог получить повышение до командующего, была гибель всех прежних командиров гарнизонных войск Цычжоу. А ещё — та удача, что он встретил такого хорошего человека, как Чжоу Гуй, который повысил его исходя из выслуги лет.
Инь Чан не имел никакого веса даже после повышения до командующего. Он пил, когда Чжоу Гуй и Кун Лин отвоёвывали опустошённые земли, и он всё ещё пил, когда разбойники с горы Луо под предводительством Лэй Цзинчжэ снова и снова беспокоили Цычжоу. Даже когда гарнизонные войска Цычжоу были заново созданы, он всё равно казался лишь декоративной фигуркой для виду; он никогда не играл какой-либо значимой роли.
Решение Шэнь Цзэчуаня задействовать Инь Чана в этой войне было принято потому, что Цычжоу действительно не хватало генералов, вдобавок Фаньчжоу было легко взять — здесь не было ничего сложного, с чем пришлось бы бороться. Гарнизонным войскам Цычжоу нужен был шанс встать на ноги, и это был хороший случай, ведь он не требовал слишком могущественного командующего генерала. Всё, что от него требовалось, — это плыть по течению и захватить Фаньчжоу, когда представится подходящая возможность, и этого было бы достаточно.
Размышляя обо всём этом, Фэй Шэн увидел, как Инь Чан уселся напротив, скинул сапоги и принялся чесать ногу. Фэй Шэн хотел что-то сказать, но был настолько сражён вонью от ног старика, что не мог вымолвить и слова. Он поспешно вскочил, сложил руки в почтенном жесте перед Инь Чаном и бросился прочь, к свежему воздуху.
Инь Чан пошевелил пальцами ног и вычистил грязь из промежутков. Он не мылся уже почти два месяца, и даже он сам больше не мог выносить собственное зловоние, держа свою ногу и бормоча что-то себе под нос.
◈ ◈ ◈
Хай Жигу в настоящее время проживал на учебном полигоне Бэйюань; Шэнь Цзэчуань оставил здесь всех Скорпионов. Изначально Скорпионы не ладили с гарнизонными войсками Цычжоу и постоянно подвергались словесным нападкам. Лишь после того, как Императорская армия выступила посредником, стороны не дошли до драки.
Хай Жигу только что закончил умываться, обливаясь водой, несмотря на такой холодный день. По пути обратно от колодца он увидел, как ворота лагеря открылись.
Тяжёлая броня пронеслась вперёд тёмной, угнетающей волной, топча грязь, скрытую под тонким снегом, и разбрызгивая её во все стороны, забрызгав самого Хай Жигу, когда они проезжали мимо него. Он пробормотал ругательство под нос и вытер лицо, лишь чтобы увидеть, что впереди всех лошадь уже развернулась и теперь смотрела на него.
Хай Жигу узнал Лан Тао Сюэ Цзиня. Он поднял деревянный таз в руке, балансируя на грани, и поприветствовал:
— Здравствуйте, Второй господин.
Сяо Чие был так тяжело закован в доспехи, что не было видно даже его глаз. Его высокий, могучего сложения стан на коне производил подавляюще внушительное впечатление. Лан Тао Сюэ Цзинь продолжал приближаться к Хай Жигу, вынуждая последнего поднять голову и посмотреть на Сяо Чие.
— Глава Префектуры сказал оставить меня, — сказал Хай Жигу, всё ещё нося свои тканевые туфли как шлёпанцы, наступив пятками на задники. Он окинул взглядом окружающую бронированную кавалерию Либэя, которая смотрела на него угрожающе, и снова посмотрел на Сяо Чие. — …Я думаю, он прав.
— Я дам тебе лошадей сегодня, — голос Сяо Чие был низким и глубоким. — Приведи своих солдат на учебный полигон.
Хай Жигу понял, что Сяо Чие имел в виду. Последние несколько дней он тренировался здесь вместе с бронированной кавалерией Либэя. Он поставил деревянный таз и как следует надел обувь.
— Я могу также взять свои железные молоты… если вы хотите испытать наше новое боевое построение.
Лан Тао Сюэ Цзинь фыркнул, выпуская струйки горячего воздуха. Тяжело бронированный конь снова придвинулся, вынуждая Хай Жигу отступить назад.
— Новое построение? — спросил Сяо Чие.
Хай Жигу сделал шаг назад и тут же принялся объяснять.
— Я научился этому у одного старикашки. — Он поднял палец и ткнул себе в нос. — Старикашки с красным носом.
http://bllate.org/book/15257/1352699
