В Цюйду стемнело. По обеим сторонам улиц зажгли фонари. Экипаж Хуа Сянъи вернулся в город и направился прямиком в резиденцию клана Пань. Дав указания сопровождающим, она просто сказала, что хочет побеседовать с Чжаоюэ с глазу на глаз, и потому послала кого-то во дворец передать, что вернётся позже.
Путь к браку княжны Чжаоюэ был усыпан трудностями. Хоу Хэлянь изначально прочил ей в мужья Яо Вэньюя, но позднее Вдовствующая императрица решила, что она должна быть связана с Сяо Чие. Но в конечном счёте ничего не вышло. Хоу Хэлянь счёл это весьма унизительным. Он полагал, что княжна Чжаоюэ уже не молода. Более того, она была законной дочерью клана Фэй, рождённой от главной жены. Затягивать с этим вопросом дальше было нежелательно, и как раз в это время к ним зачастил Хань Чэн, так что он обручил княжну Чжаоюэ с юношей из клана Хань. Но этому браку не суждено было сбыться, ибо младший хоу Фэй — Фэй Ши — был бездельником и отлично знал, что юноша из клана Хань — тоже. Более того, тот юнец был ещё хуже, чем Хань Цзинь. Фэй Ши презирал его, считая недостойным своей старшей сестры, так что привёл людей и устроил большой скандал, насильно разорвав брачные планы.
Хоу Хэлянь не мог совладать с сыном. Оставшись без выбора, он перебрал несколько вариантов, колеблясь между ними, прежде чем остановился на Пань И — втором сыне от наложницы из клана Пань. Он был младшим братом Пань Линя. Оба клана знали друг друга довольно хорошо, и оба входили в число Восьми великих кланов. Фэй Ши какое-то время пристально наблюдал за этим потенциальным зятем, и только после этого княжна Чжаоюэ наконец вышла замуж.
Пань И был человеком учёным и утончённым, изначально занимавшим пост Заместителя министра водных путей при Министерстве работ. Позже Пань Сянцзе благополучно пережил дело с общественными канавами, и Пань Линь занял пост Вэй Хуайгу в Министерстве доходов. Впоследствии Пань И тоже повысили. Его перевели обратно в родной город клана Пань, Даньчэн, чтобы служить командиром гарнизонных войск Даньчэна. Этот человек любил чтение и глубоко уважал талант и учёность Яо Вэньюя. Именно поэтому он сопровождал свою жену, когда та отправилась нанести визит Яо Вэньюю.
Пань И изначально ждал дома, когда Пань Линю как раз удалось уйти с придворного заседания. Оба брата беседовали в переднем зале, когда доложили, что с заднего хода пришла гостья.
Пань Линь теперь был главой Министерства доходов. Поскольку после весны в Цюйду произошло много событий, официальный указ о назначении из императорского двора ещё не был издан, так что он всё ещё носил звание заместителя министра. Он был ошеломлён, услышав доклад слуги, и переспросил:
— Третья госпожа хочет видеть меня?
Хуа Сянъи ещё не была замужем и была любимицей Вдовствующей императрицы. Нельзя недооценивать стражу, которая сопровождает её. Посторонним мужчинам было трудно хотя бы мельком увидеть её. Даже если бы Пань Сянцзе захотел её увидеть, его должны были бы вызвать. Пань Линь не понимал, что происходит, но и медлить не смел, так что поспешно поднялся вместе с Пань И и направился к ней.
Едва Пань И вошёл во внутренний двор, как увидел свою жену, стоящую под карнизом и плачущую. В комнате также находился лекарь. Пань Линь был шокирован, подумав, что Хуа Сянъи ранена, и поспешил к ней, чтобы спросить:
— Невестка, что случилось?
Княжна Чжаоюэ рыдала так горько, что глаза её покраснели. Она сжимала носовой платок, но не успела и слова вымолвить, как вновь разразилась рыданиями. Она закрыла лицо и отвернулась, а Пань И бросился к ней, обнял и спросил:
— Дорогая, что случилось?!
Хуа Сянъи сказала из комнаты:
— Заместитель министра и Командующий — оба мои братья*, так что нет нужды в столь строгом соблюдении формальностей. Прошу, входите и поговорим.
П.п.: 兄长 [xiōngzhǎng] — уважительное обращение к старшему брату; может также использоваться вежливо по отношению к мужчине старше себя или близкому другу, выражая почтение и признательность.
Пань Линь почувствовал облегчение, услышав мягкий голос Хуа Сянъи, не похожий на голос раненой. Он переглянулся с Пань И, мгновение поколебался, затем шагнул вперёд, приподнял занавеску и вошёл. В комнате была установлена ширма, а Хуа Сянъи сидела на почётном месте. Оба мужчины преклонили колени и хором приветствовали:
— Смиренные подданные приветствуют Третью госпожу.
Хуа Сянъи сказала:
— Братья, прошу подняться.
Сквозь жемчужную занавеску сбоку Пань Линь увидел внутри лекаря и спросил:
— Кто ранен?
Помолчав мгновение, Хуа Сянъи ответила:
— По правде говоря, лежащий внутри мужчина — не кто иной, как любимый ученик Великого секретаря, Яо Вэньюй.
Пань И тут же радостно воскликнул:
— Это Юаньчжо! — Но выражение его лица резко переменилось, едва слова слетели с его губ. Он тревожно спросил: — О, нет! Он что, пострадал на горе Бодхи? Я слышал, что тропа для верховой езды на горе Бодхи много лет в запустении и в дождливые дни там часты происшествия.
Княжна Чжаоюэ стояла в стороне и утирала слёзы.
— Разве Старший двоюродный брат пострадал из-за тропы? На него напали! — На этом месте её охватила печаль. — Эти ноги… Что он будет делать в будущем?
Множество мыслей пронеслось в голове Пань Линя. Сейчас он находился на решающем этапе продвижения по службе. Стоило лишь утвердить указ о его назначении главой министерства финансов, и, подождав несколько лет, он мог бы дождаться, пока оценки инспекторов перекроют обвинения, полученные им в деле о городских канавах, — и тогда перед ним открылось бы блестящее будущее с безграничными возможностями.
Личность Яо Вэньюя была особенной, а в императорском дворе в это время подспудно кипели политические течения. Пань Линь изначально не хотел вмешиваться, опасаясь, что его причислят к какой-то партии или сочтут её сторонником. Однако он глубоко уважал Хай Лянъи.
Пань Линь помедлил лишь мгновение, прежде чем сказал:
— Гора Бодхи находится на окраине города, а в самом Цюйду и за его пределами дежурят патрульные отряды. Несчастье, приключившееся с Юаньчжо, — дело отнюдь не пустяковое. Третья госпожа, прошу, сначала расскажите подробности.
Он не стал уклоняться от разговора и не попытался отвертеться, и Хуа Сянъи поняла, что не зря обратилась именно к нему. Пань Линь был человеком вспыльчивым, и единственный, с кем он действительно водил дружбу и мог повеселиться, был Фэй Ши. Зато больше всего он презирал Сюэ Сюи. Когда после дела о городских канавах Сяо Чие устроил пир по случаю пожалования ему титула хоу, Пань Линь пришёл туда по приглашению — и на том пиру Сюэ Сюи унизил его всеми возможными способами. Тогда Пань Линь поклялся, что «пусть даже умрёт с голоду, но никогда больше не сядет за один стол с кланом Сюэ». С тех пор он не поддерживал с ними никаких связей.
Теперь, когда Сюэ Сючжо достиг вершины влияния в Цюйду благодаря своей поддержке наследного принца, Пань Линь всё равно не нанёс ему ни одного визита. Когда-то именно Сяо Чие помог клану Пань выбраться из бедственного положения, спас Пань Сянцзе от казни по приказу Вэй Хуайгу во время дела о канавах, а чертёж водостоков Цюйду, которым Пань Линь отплатил ему впоследствии, стал тем самым ключом, позволившим Цяо Тянья и другим бежать из Цюйду.
Позднее Сяо Чие попал в окружение, устроенное Хань Чэном, который намеревался его убить. На нём висело обвинение в заговоре с целью убийства императора Тяньчэна, и, несмотря на это, Пань Линь не поспешил лично провести между ними чёткую грань. Его отец, Пань Сянцзе, был человеком, который всегда колебался и менял сторону в зависимости от ветра, но сам Пань Линь мог с полным правом называться «прямым и честным».
Хуа Сянъи вполголоса рассказала ему об их встрече с Яо Вэньюем. В конце концов, она сказала:
— Не соблаговолит ли Заместитель министра выслушать несколько слов от меня?
Пань Линь ответил:
— Смиренный подданный весь внимание.
Хуа Сянъи искоса взглянула на ту жемчужную занавеску. Спустя мгновение она сказала:
— Над Цюйду сгущается буря, и сейчас её не остановить. Беда, с которой столкнулся Юаньчжо сегодня, — отнюдь не случайность. Заместитель министра разбирается в делах двора лучше меня. Смертельное увещёвание Великого секретаря станет вечным сожалением для Дачжоу. Юаньчжо — не только любимый ученик Великого секретаря, но и любимый сын клана Яо. Его репутация ныне разрушена из-за инцидента в Императорской академии, но его талант и учёность остаются, и моральная целостность его не утрачена. Его решимость и стремления лишь укрепятся после перенесённых испытаний, и нет причин, по которым он не мог бы в будущем вернуться и повести за собой литераторов Поднебесной, дабы воссоздать славу Императорской академии.
Пань Линь ничего не сказал.
Помолчав долгое время, Хуа Сянъи продолжила:
— Юаньчжо должен покинуть Цюйду как можно скорее после сегодняшнего вечера. Я вот-вот выйду замуж и уеду далеко в Цидун, и мне будет неудобно свободно приходить и уходить. Хотя я и имею влияние при императорском дворе, я не могу открыто отправить его из столицы.
На этом месте Хуа Сянъи поднялась на ноги и медленно преклонила колени, чтобы поклониться Пань Линю через ширму.
Лицо Пань Линя побелело. Он шагнул вперёд и сказал:
— Так нельзя! Третья госпожа, прошу, быстро поднимитесь!
Хуа Сянъи поклонилась в землю и сказала:
— Юаньчжо в этой жизни благословен тем, что его последовательно учили мудрые наставники. Я читала все его сочинения. Наследник престола только что утверждён, а академия Ханьлин ныне — пустая оболочка. Власть за ширмой во главе с Тётушкой не может длиться долго, а Кун Цю едва способен постоять за себя. Я могу быть женщиной, но я знаю, что выдающихся талантливых мужей трудно найти. — Она помедлила мгновение, затем торжественно продолжила: — Чэнчжи, прошу.
Она обратилась к Пань Линю по его вежливому имени, сказав это от всего сердца.
Пань Линь не мог не почувствовать стыд, видя, насколько далеко Хуа Сянъи готова зайти, чтобы спасти Яо Вэньюя. Он поспешно сказал:
— Третья госпожа, прошу, встаньте! Я ценю таланты Юаньчжо. Это то, что мы должны сделать, прежде всего. Завтра утром Юаньчжо последует за моей невесткой из Цюйду и сначала отдохнёт в Даньчэне. После того как он оправится от ран, он сможет сам решить, что делать. — Здесь он вспомнил о Хай Лянъи и продолжил: — Хотя мы с Великим секретарём не сошлись во взглядах в политике, я всё же питаю к нему уважение. Какой доблестный поступок — гражданский чиновник, увещёвающий смертью! Я должен протянуть руку помощи, если это ради Великого секретаря.
Хуа Сянъи продолжила:
— Другая сторона, должно быть, уже знает о том, что Юаньчжо сегодня избежал смерти. Для полной безопасности я хотела бы попросить Заместителя министра подумать о способе провести их.
Пань Линь ответил:
— У меня уже есть идея на примете.
— Уже поздно, мне больше нельзя задерживаться. — Хуа Сянъи поднялась и позволила служанке поддержать себя, подойдя к жемчужной занавеске. Она взглянула на лежащего внутри Яо Вэньюя с лицом белым, как полотно. В конце концов, она ничего не сказала и откланялась.
Спустя два часа после отъезда Хуа Сянъи через задние ворота резиденции Пань вынесли труп, завернутый в циновку. Люди во внешнем дворе, осведомлённые об этом, не знали подробностей. Всё, что они слышали, было то, что это нищий, которого княжна Чжаоюэ привела с улицы, скончавшийся от болезни посреди ночи. Преследующие отряды, прождавшие в засаде много часов, проследовали за ним до самого кладбища, чтобы осмотреть тело. Их предводитель обнаружил, что тело в точности соответствует телосложению Яо Вэньюя; даже раны от сломанных ног были идентичны. Единственное, лицо трупа было обезображено; однако следы укусов на губах были схожи.
Не смея медлить, мужчина отозвал своих людей и вернулся в резиденцию, чтобы доложить.
◈ ◈ ◈
На следующий день княжна Чжаоюэ и Пань И отбыли в Даньчэн. Она только что родила ребёнка, и её сопровождало так много нянек и служанок, что одних только повозок насчитывались десятки. Пань Линь отправился на утренний приём ко двору. Пока он стоял у подножия лестницы в ожидании, то увидел Кун Цю и Цэнь Юя, стоящих впереди. Беспокоясь, что в императорском дворе есть соглядатаи, он не подошёл к ним.
В нынешнее время Наследница престола поднималась в час Инь* и приступала к занятиям в час Мао*. Чиновники, назначенные в кабинет, были тщательно отобраны из числа учёных Академии Ханьлинь, чьи утренние лекции заканчивались только в полдень. Тем временем, Вдовствующая императрица по-прежнему была той, кто вёл дела за троном. Ли Цзяньтин лишь перешла от занятий в резиденции Сюэ к занятиям во дворце. До тех пор, пока Великий Секретариат не проведёт голосование, ей придётся продолжать оставаться ученицей. Министерство обрядов уже давно готовилось к восшествию на пристол, но великая церемония теперь казалась такой далёкой, поскольку Кун Цю и остальные откладывали её.
П.п.: 寅时 [yín shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 3:00 до 5:00 утра.
卯时 [mǎo shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 5:00 до 7:00 утра.
Сюэ Сючжо по-прежнему обучал Ли Цзяньтин. У Ли Цзяньтин не было полномочий участвовать в государственных и политических делах, хотя она имела право присутствовать при дворе и слушать. Она спала очень мало каждый день. После утренних занятий она слегка дремала, а днём проходил совет Великого Секретариата под руководством Кун Цю и Сюэ Сючжо. Все дела Шести министерств, независимо от их значимости, должны были докладываться Великим Секретариатом. Ли Цзяньтин редко выступала, когда они, стоя, обсуждали эти дела, но её отношение было почтительным и осмотрительным. Будь то утренние занятия или заседания совета, она всегда прибывала раньше министров и почтительно стояла под карнизами Зала Минли, ожидая их.
Кун Цю и Цэнь Юй изначально недолюбливали Ли Цзяньтин, но даже они должны были признать, что отношение Ли Цзяньтин было достаточно искренним. Её стремление учиться было гораздо более очевидным, чем у Ли Цзяньхэна.
Пань Линь собрался сесть в повозку после того, как покинул двор. Как раз когда он собирался опустить занавески, он увидел Сюэ Сючжо, выходящего из дворцовых ворот с другим человеком. Взгляды обоих мужчин встретились на мгновение. Пань Линь спокойно кивнул и с некоторым усилием сумел слегка поклониться ему. Лишь после этого он опустил занавеску повозки.
◈ ◈ ◈
Цяо Тянья закрыл окно, раздался лёгкий шум.
Яо Вэньюй проснулся, ощущая себя так, словно только что сошёл с покачивающейся повозки; вокруг стояла удушающая жара. Он перевёл взгляд и увидел Цяо Тянья.
— Сейчас третья четверть часа Инь*, — сказал Цяо Тянья. — Можешь поспать ещё немного.
П.п.: 寅时 [yín shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 3:00 до 5:00 утра.
— Пробудившись ото сна, не слишком-то жаждешь в него возвращаться, — бесстрастно произнёс Яо Вэньюй.
Цяо Тянья налил чаю, отпил глоток, затем поднял свою чашку в сторону Яо Вэньюя.
— Хочешь попить?
Помолчав, Яо Вэньюй сказал:
— Чай безвкусен. Замени на вино.
— Ты ещё не оправился от ран. Тебе не следует пить вино, — произнёс Цяо Тянья, снимая с пояса вино. Он потряс его несколько раз и, открутив крышку, отпил сам. — Я выпью за тебя. Можешь смотреть.
Когда Цяо Тянья допил, Яо Вэньюй сказал:
— Превосходное вино.
Чёлка на лбу Цяо Тянья спала вниз и прикрыла глаза. Его щетина, недавно отросшая, ещё не была сбрита. Услышав слова Яо Вэньюя, он провёл по ней пару раз и сказал:
— Вино стоимостью в несколько связок медных монет вряд ли можно назвать превосходным. Если поправишься, я готов потратить десятки таэлей серебра, чтобы дать тебе попробовать настоящее превосходное вино.
Уголок губ Яо Вэньюя дрогнул.
Цяо Тянья прислонился к столу и посмотрел на него.
— Военный ремесленник из Либэя прибудет через несколько дней. Я могу сходить с тобой полюбоваться осенними пейзажами Цычжоу.
Улыбка Яо Вэньюя померкла. Он посмотрел в окно; снова донёсся перезвон ветра под карнизом. Он молчал очень долго, прежде чем сказать:
— Могу я попросить тебя передать Заместителю командующего, чтобы он подготовил от моего имени щедрый подарок к великой свадьбе между Хуа и Ци завтра. Третья госпожа Хуа спасла мне жизнь. Пожалуйста, поблагодари её от моего имени тоже. Не говори ей ничего больше. Просто скажи, что у меня всё хорошо.
Цяо Тянья дал утвердительный ответ.
Взгляд Яо Вэньюя смягчился. Он сказал:
— Давай сыграем на гуцине.
Когда Шэнь Цзэчуань встал, он услышал слабый звук гуциня из внутреннего двора.
Фэй Шэн поддразнил:
— Этот Цяо Тянья и вправду скрытная личность с запрятанными талантами.
Шэнь Цзэчуань наклонил голову и сказал:
— Клан Цяо пришёл в упадок, и вся утончённая чувствительность, что была у него как у молодого господина, исчезла вместе с ним. Самое трудное время было во время изгнания, когда ему приходилось бороться за еду с бродячими собаками и одновременно заботиться о своей старшей невестке. Всё, что у него осталось сегодня, — это его гуцинь. Он чистит и лелеет его каждый день, и он очень им дорожит, настолько, что никогда не играет на нём для других — это его гордость.
Фэй Шэн видел тот гуцинь раньше. Даже Дин Тао не смел прикасаться к нему. Он не понимал эту частичку гордости, но не стал высказываться, чтобы очернить её. Он работал вместе с Цяо Тянья много лет. Хотя всё это время, от Цюйду до Цычжоу, он жаждал занять место Цяо Тянья, он всё же был готов признать таланты Цяо Тянья.
http://bllate.org/book/15257/1350722
