П.п.: Название главы Мэнчжэн это вежливое имя Ло Му — Ло Мэнчжэн罗梦正[Luó Mèng zhèng].
Хухэлу был известен в племени Чанцзю как человек, с наибольшей вероятностью способный стать Эсухэри. Хотя по натуре он был жестоким и свирепым, он был довольно искусен в ведении битв. Его отряд состоял из лучших бойцов различных племён Бяньша, и эти всадники испытывали к Хухэлу лишь страх, но не почтение, однако именно из-за этого страха удар поразил их как тонна кирпичей.
Всего за несколько мгновений Хухэлу был сражён, а вместе с ним пал и боевой дух кавалерии Бяньша. Хухэлу поспешно заключил, что позади них бесчисленные подкрепления Либэя, и это, в свою очередь, подавило решимость оставшейся без генерала кавалерии Бяньша сражаться дальше. Они разбежались во всех направлениях, отступая от Сяо Чие, бывшего их центром.
Бесчисленные факелы образовали длинную линию, которая надвигалась на них сзади, словно шествие миллиона доблестных воинов.
Внутри лагеря Шасан, Гу Цзинь тоже начал внезапную атаку. Баинь оказался в ловушке и изнутри, и снаружи. Видя, как собран Сяо Чие, Баинь также получил впечатление, что Сяо Чие ведёт основные силы Либэя. Ключевым моментом было то, что, когда Баинь бросил взгляд, он увидел смутные тёмные силуэты позади этих факелов, которые, казалось, тянулись до самого горизонта.
Баинь не хотел повторять ту же ошибку. Держа поводья, он сделал несколько шагов назад и отдал приказ оставить лагерь и бежать. Кавалерия Бяньша отступала так поспешно, что даже не забрала тело Хухэлу, прежде чем раствориться в ночи. Сяо Чие остался на месте. Таньтай Ху со своими людьми устроил представление, с криками и жаждой крови преследуя их на протяжении нескольких ли. Лишь когда Баинь не осмелился оглянуться, он быстро отвёл войска и вернулся в лагерь Шасан.
Даже когда Баинь оглянулся, он всё ещё видел те факелы, уходящие вдаль.
Если бы Баинь захотел присмотреться немного внимательнее или, возможно, смог бы успокоиться, то он понял бы, что внезапный налёт этой ночью был полон лазеек. Способности Хухэлу были на голову выше остальных, но, как он сам говорил, он был командующим генералом в полевых военных операциях. Заставить его охранять лагерь и перейти к обороне значило поставить телегу впереди лошади. Если бы он прислушался к совету Баиня и остался в лагере Шасан, вместо того чтобы выходить, он мог бы быстро разобраться с небольшой группой Императорской армии, которую ввёл Гу Цзинь, и тогда он получил бы преимущество. Лагерь Шасан был неприступной крепостью с закрытыми воротами. У Сяо Чие не было припасов, а это означало, что у него не было военного оружия для штурма крепости, так что у него не было возможности силой штурмовать её. Но Хухэлу зазнался после своей череды побед с начала этой весны и не устоял перед хитростью и обманом. Он подумал, что это внезапный рейд из лагеря Бяньбо, когда увидел, как Гу Цзинь штурмует стены, и он подумал, что это подкрепление бронированной кавалерии Либэя, когда увидел все те неисчислимые факелы. Когда он наконец увидел Сяо Чие, он уже был в смятении, и так он был побеждён, так и не вступив в бой.
Сяо Чие поднял голову Хухэлу и всмотрелся в это лицо с щетинистой бородой, но не смог вспомнить, кто этот человек. Он протянул голову Таньтай Ху, который отказался её брать, поэтому передал её Гу Цзиню и сказал:
— Прибери все тела в лагере. Похорони наших братьев из Либэя поблизости, а солдат из Бяньша — подальше. Погода жаркая, трупы нельзя долго держать. Не дай начаться эпидемии.
Гу Цзинь взял голову и узнал, что это Хухэлу. Он никак не ожидал, что Сяо Чие при первой же встрере зарубит Хухэлу насмерть. Го Вэйли сражался с этим человеком половину своей жизни, но в конце концов тот исчез всего за одну ночь.
Сяо Чие убрал клинок Ланли и спросил:
— Что? Ты его знаешь?
Гу Цзинь ответил:
— Этого человека зовут Хухэлу. Господин, это тот, кто отбросил Го Вэйли на севере и занял знамя Тудалун.
Сяо Чие скакал две ночи подряд. Сейчас у него были и другие дела, поэтому он лишь кивнул в знак понимания, прежде чем отправить Гу Цзиня выполнять задание. Он подозвал Таньтай Ху и бросил ему клинок, чтобы тот подержал, пока они оба вместе направлялись внутрь.
— Этот лагерь действительно большой, — восхитился Таньтай Ху, осмотревшись. — Конструкция этих стен почти может соперничать с приличным городом. На зубцах есть даже большие луки, а у подножия — ловушки-ямы, что позволяет вести бой как на ближней, так и на дальней дистанции.
— Мой старший брат потратил на это место много денег, — сказал Сяо Чие и посмотрел на стены. — Запомни планировку на той стене. Если есть что-то, чего ты не понимаешь, можешь запомнить, чтобы позже спросить Чэнь Яна или Гу Цзиня. Завтра я велю военным мастерам передать тебе карту лагеря. Тоже запомни её, пока не выучишь наизусть.
Таньтай Ху поспешно принял приказ. Любой проницательный человек мог понять, что Сяо Чие планировал возложить на Таньтай Ху тяжёлые обязанности. От Цюйду до нынешних времён Сяо Чие брал Таньтай Ху с собой в каждый бой. Несмотря на то, что тот был не грамотным, Таньтай Ху всё же прилагал усилия, чтобы научиться читать у Чэнь Яна, только чтобы не подвести Сяо Чие за его признание и уважение его способностей.
Именно чтобы увидеть военных ремесленников, Сяо Чие торопился войти. Он всё ясно изложил У Цзыюю, но одну вещь не упомянул — он не планировал возвращать лагерь Шасан после того, как отвоюет его. Это место имело лучшие качества как для наступления, так и для обороны, а также являлось защитным щитом для лагеря Бяньбо. Оно могло обеспечить Сяо Фансюю поддержку с севера и иметь доступ к Северо-восточному провиантскому тракту с востока. Это было просто самое подходящее для него место.
Тот, кто хотел бы попросить его об этом, должен будет прийти и лично с ним договориться.
К тому времени, как Сяо Чие удалось прилечь, был почти рассвет. Он поспал в палатке несколько часов. Чэнь Ян прибыл из лагеря Бяньбо, пока тот спал, и не беспокоил его. Сяо Чие проснулся лишь ближе к закату. Стоя снаружи палатки, склонив голову, чтобы умыться, он услышал возвращение Мэна.
Сяо Чие закрепил нарукавник и свистнул Мэну. Тот покружился в воздухе некоторое время, прежде чем приземлиться на руку Сяо Чие. Сяо Чие достал из кожаного мешка приготовленные полоски мяса и накормил Мэна. Пока Мэн ел, он смотрел на большой грецкий орех на ноге Мэна.
— Его Светлость в порядке, — улыбнулся Чэнь Ян. — Он даёт вам знать, что он в безопасности и невредим.
Но Сяо Чие не улыбнулся. На самом деле он был весьма недоволен. Он снял грецкий орех, сжал его в руке на мгновение, а затем бросил Чэнь Яну. — Отец специально отпустил Мэна обратно, чтобы передать свои военные приказы. Расколи его и прочитай мне. Этот старый человек задумал недоброе.
Чэнь Ян расколол грецкий орех и разгладил бумагу.
Почерк Сяо Фансюя был смелым и диким. Он сказал, что давно знал, что Амуэр пошлёт людей вокруг юго-восточного лагеря, но не упомянул, почему не были приняты меры заранее. Он также спросил, не нападал ли Мэн тайком на Юя, и что Мэн слишком воинственен, прямо как Сяо Чие. Наконец, он велел Сяо Чие не действовать опрометчиво и оставаться на месте, ожидая его приказов...
Сяо Чие протянул палец и перевернул письмо. Он бегло просмотрел несколько предложений вначале и указал на несколько кратких и лаконичных предложений в конце.
Чэнь Ян кашлянул и ровным голосом зачитал:
— Никто не знает сына лучше, чем его отец. К тому времени, как это письмо придёт, будет уже слишком поздно. Я знаю, ты обязательно пойдёшь на лагерь Шасан. В таком случае, ты можешь заниматься сопровождением и транспортировкой от имени У Цзыюя... как генерал, отвечающий за военные поставки.
Мёртвая тишина вокруг.
Таньтай Ху не мог понять Сяо Фансюя. Даже если князь Либэя не будет хвалить Сяо Чие, он всё равно должен был направить его на поле битвы. Позволить Сяо Чие как можно скорее совершить подвиг — это лучшая похвала и признание, которое он может дать. В нынешней ситуации в Либэе назначение Сяо Чие тыловым генералом за кулисами равносильно подавлению способностей, которые он проявил в Цюйду. Его Светлость сошёл с ума? Или он не остановится перед тем, чтобы запрятать Сяо Чие ещё на девять лет, лишь бы успокоить тех из лагеря наследного князя?
Сяо Чие сжал губы в тугую тонкую линию и потерпел некоторое время. Не говоря ни слова, он повернул голову, чтобы вновь взглянуть на заходящее на западе солнце.
◈ ◈ ◈
Несколько дней спустя караван торговцев выехал из Цычжоу и направился на юг по главной дороге в Чачжоу. Кун Лин играл роль управляющего, а императорские телохранители переоделись в слуг богатой семьи. Шэнь Цзэчуань, используя болезнь как предлог, оставался в конном экипаже и редко показывался на публике.
Кун Лин взял с собой придорожную грамоту, выданную в Цычжоу, что избавило их от множества проблем в пути. В нынешние времена те, кто мог заполучить надлежащие официальные документы, не могли быть недооценены. Более того, при таком количестве охранников обычные разбойники не осмеливались нападать на них безрассудно, опасаясь прогневить кого-то влиятельного.
Попадавшиеся по пути нищие становились всё многочисленнее после того, как они покидали территорию Цычжоу. Даже дети восьми-девяти лет вынуждены были заниматься обманом, чтобы заработать на жизнь. Они строили всевозможные дикие, преувеличенные утверждения — даже затрагивая сверхъестественное — всё в попытке уговорить проходящих торговцев потратить деньги для спокойствия духа и безопасного прохода.
Первые несколько дней всё было более-менее, но в последующие дни пошёл дождь. Погода резко похолодала, и Шэнь Цзэчуань заболел. Повсюду, где они проходили, было полно мошенников и шарлатанов, а бессовестные лавки выстраивались вдоль улиц одна за другой. Даже если бы Кун Лин осмелился позвать лекаря, чтобы тот осмотрел его, Цяо Тянья не позволил бы тому приблизиться к Шэнь Цзэчуаню. Хорошо хотя бы, что болезнь его была несерьёзной. Лихорадка держалась всего два дня, а затем медленно пошла на спад.
Шэнь Цзэчуань теперь проводил всё больше времени, согнувшись над своим столом, так что было неизбежным, что он запустил тренировки боевых искусств. После того как он проводил в последний путь Ци Хуэйляня, его тело стало легко поддаваться усталости, и он стал склонен к болезням при смене сезонов. Вообще-то, первые признаки этого проявились ещё во время эпидемии в Цюйду, где он внезапно заболел без видимой причины.
Повозка прокатилась по грязи и под дождём прибыла в Чачжоу.
Когда Ло Му, Префект Чачжоу, получил именную карточку Куна Лина, он находился в покоях своей наложницы. Он вертел её в руках туда-сюда, разглядывая, словно собирался показывать фокусы и колдовать цветы из неё. Тем не менее, он оставался сидеть и отказывался сдвинуть свою задницу.
Его четырнадцатая наложница была новой; банкет устроили всего несколько дней назад. Как новая фаворитка, она неизбежно была избалована и обласкана. Наложница, умевшая читать по слогам, взяла карточку из рук Ло Му и спросила:
— А кто этот Кун Лин?
Ло Му усадил её на колени и ответил:
— Кун Лин? Бедный учёный. В ранние годы был подчинённым Таньтай Луна, командующего гарнизонными войсками Дуньчжоу, но после смерти Таньтай Луна перешёл на службу к Чжоу Гую.
Наложница рассмеялась, когда борода Ло Му коснулась её кожи. Будто боясь запачкаться аурой бедности, она тряхнула визиткой, оттопырив мизинец, и спросила:
— Тогда как он познакомился с господином?
Ло Му с самодовольством ответил:
— Мы были в одной школе.
— Божечки, тогда тебе придётся быть хорошим хозяином для него.
Эта наложница постоянно дерзила главной жене Ло Му. Её старший брат, Цай Юй, был одним из разбойников в Чачжоу, на которых опирался Ло Му. Поэтому она лелеяла надежду заставить Ло Му развестись с главной женой. Планируя использовать визит этих посторонних как предлог для получения прав на организацию банкета, она легонько шлёпнула Ло Му карточкой и сказала:
— Я устрою для тебя банкет, и ты можешь позвать моего старшего брата, чтобы поставить их на место. Я слышала, что партия армейского зерна из Либэя в этом году поступила из Цычжоу. У этих людей есть деньги.
Ло Му не ответил. Он лишь сказал:
— К чему тратить эти деньги? Мы можем просто отделаться от него парой паровых булочек. Скорее всего, он пришёл занять денег. Я не собираюсь с ним встречаться.
Наложница не сдавалась и устроила небольшую истерику, капризничая перед Ло Му. Визитная карточка упала на пол.
Взгляд Ло Му проследил за падающей карточкой. Он свободно обхватил руку наложницы и сказал:
— Мы ещё успеем это сделать, когда встретимся с ним в Цычжоу. Смотри, карточка упала, подними…
Видя, что уговоры на него не действуют, она встала и устроила сцену. Её расшитая туфелька наступила на визитку, и она слегка потопталась по ней несколько раз.
— Я ещё ни разу не принимала гостей от имени господина с тех пор, как вышла замуж. Мы обе официально замужем за тобой, но почему я ниже её по статусу? Я…
Не успев закончить фразу, она увидела, что выражение лица Ло Му стало ледяным. Он рявкнул:
— Прочь отсюда!
Наложница Цай была избалована и обласкана с момента замужества с Ло Му; он никогда раньше на неё не кричал и не ругал. Поэтому это стало для неё шоком, и она сделала несколько ошеломлённых шагов назад.
Ло Му наклонился, чтобы поднять именную карточку. На ней был след от обуви, и он не мог его стереть. Он мрачно убрал её, затем взял наложницу за руку и с натянутой улыбкой сказал:
— Не утруждай себя делами переднего зала. Я сам подробно поговорю со старшим братом. Я сегодня оставаться не буду, но потом ещё зайду к тебе.
Даже не дожидаясь, пока его наложница оправится от шока, он приподнял занавеску и вышел.
Снаружи всё ещё шёл дождь. Слуга раскрыл зонт, и Ло Му пошёл под ним.
— Он ещё там? Пригласи его в передний зал. Я сейчас же приму его.
◈ ◈ ◈
Когда Ло Му прибыл в передний зал, Кун Лин уже некоторое время ждал. Увидев, что Ло Му поднимается по ступеням, он встал навстречу. Оба мужчины улыбнулись, едва увидев друг друга. Ло Му жестом предложил Кун Лину занять место. Они обменялись несколькими любезностями, прежде чем перейти к делу.
— Я тоже прибыл сюда повидать вас по указанию Вашего Превосходительства, — отпил чаю и сказал Кун Лин. — В последние годы в Цычжоу наблюдается постепенное улучшение. Поля хорошо восстанавливаются, и зерна в изобилии. Однако население Цычжоу резко сокращается, и мы не в состоянии потребить столько зерна. Оставшееся зерно, пролежав год, либо покроется плесенью, либо будет погрызено мышами.
Ло Му внимательно слушал, как говорит Кун Лин, и отметил, насколько здоровым выглядит его цвет лица; седины у него тоже было не так уж много.
Кун Лин встретил взгляд Ло Му и снова улыбнулся ему.
— Поэтому мы подумали. Префектура Чачжоу до сих пор покупает зерно в Хэчжоу и Цзюэси по высокой цене. Вас действительно обманывают. Так почему бы не наладить сотрудничество между нашими префектурами? Обе префектуры находятся близко друг от друга, что существенно облегчает транспортировку товаров. Мы готовы предложить вам зерно по цене ниже, чем в Цзюэси. Как насчёт этого?
Ло Му заметил, что когда Кун Лин улыбается, вокруг глаз у него появляются морщины. Словно только что очнувшись ото сна, он отвёл взгляд, немного подумал и затем сказал:
— Я более-менее понимаю, что вы имеете в виду. Дело хорошее, но оно неосуществимо.
Видя, что Кун Лин хочет что-то добавить, он поднял руку, чтобы остановить его.
— Чачжоу — это не Цычжоу. Чжоу Гуй, безусловно, действует смело и решительно, но насколько эта смелость подкреплена его тестем? В свои ранние годы Его Превосходительство Лю полон решимости искоренить бандитов в Цычжоу, и поэтому сегодня в Цычжоу нет бандитов. Но с Чачжоу дело обстоит иначе.
Кун Лин ожидал этого. Он помолчал, а затем произнес:
— Мэнчжэн, неужели нет никакого шанса?
Услышав, что Кун Лин обращается к нему по вежливому имени, Ло Му поспешно отвернулся.
Кун Лин подумал, что Ло Му находится в затруднительном положении, и сказал:
— В Цычжоу теперь заново отстроены гарнизонные войска. Если только эта сделка сможет состояться, мы готовы внести вклад в важную задачу подавления бандитов в Чачжоу в будущем. Мэнчжэн, в настоящее время в мире царит смута, и различные герои, несомненно, будут подниматься из народа. Пока вы живёте среди них, вы не можете избежать распрей. С вами меня связывает давняя дружба со времён совместной учебы у одного учителя. Почему бы не использовать эту возможность, чтобы освободиться из-под контроля бандитов?
— Вы и Чжоу Гуй находитесь в Цычжоу, поэтому вам не ведомы мои трудности, — повернулся обратно Ло Му и продолжил. — Если бы бандитов в Чачжоу было так легко устранить, то почему тогда вы пришли ко мне, а не отправились искать убежища к Чжоу Гую?
Кун Лин хотел объяснить, но Ло Му уже поднялся на ноги.
— Нынешнее зерно закупается по высоким ценам в Цзюэси и Хэчжоу. Различные главари бандитов причастны к этому, и именно на этой прибыли они и живут. Вы теперь хотите, чтобы я вместо этого покупал зерно из Цычжоу, а это значит, что вы перерезаете им источник дохода. Вести переговоры об этой сделке совершенно бесполезно. Если об этом станет известно, и вы, и я окажемся в опасности. Полагаю, вам лучше вернуться.
Ло Му велел слуге проводить гостя. Он сделал несколько шагов за порог и оглянулся.
Они не виделись много лет. Как ни странно, независимо от того, как сейчас выглядел Кун Лин, его облик со времён ученичества по-прежнему оставался чётко запечатлён в памяти Ло Му. Брызги дождя из-под карниза намокли на плечах Ло Му, и он оставался стоять в этой позе очень долго.
Кун Лин многое упустил в своей жизни, прямо как в этот момент, когда он не мог чётко разглядеть взгляд Ло Му на фоне света. Он лишь сказал:
— Я полон решимости добиться успеха в этой поездке. Если переговоры сегодня провалятся, я вернусь завтра. Мэнчжэн, я уверен, что всё получится, если только вы готовы обсудить это с нами.
Ло Му на мгновение остолбенел.
— Кого ещё ты с собой привёл? Ты использовал официальные документы из Цычжоу при въезде в город и доставил свою именную карточку для встречи со мной. Ты уже раскрыл своё местонахождение. Советую тебе не действовать опрометчиво. Тебе следует вернуться в Цычжоу через несколько дней.
Не дожидаясь ответа Кун Лина, он подобрал полы халата и спустился со ступеней.
◈ ◈ ◈
Немного позже Шэнь Цзэчуань принял лекарство и выслушал дословный отчёт Цяо Тянья о разговоре обоих мужчин. Не сдержавшись, он обернулся и посмотрел на Цяо Тянья.
Тот понимающе кивнул и сказал:
— Они много лет были учениками одной школы; их дружба, естественно, не похожа на другие. Как, по мнению господина, нам следует вести эти переговоры? Ло Му — интересная личность. Хотя в Чачжоу царит беспорядок, его положение префекта Чачжоу остается прочным и непоколебимым.
— Будем вести переговоры так, как и положено, — Нос Шэнь Цзэчуаня был немного заложен, и голос звучал приглушенно. — Раз он всё ещё стоит, значит, у него есть желание оставаться на своём. Всё, что он сказал сегодня — всего лишь громкие слова; не обязательно, что они идут от чистого сердца. Придумай способ избежать лишних глаз. Я хочу встретиться с ним.
http://bllate.org/book/15257/1350457
