В начале четвёртой четверти часа Ю*, солнце начало клониться к западу.
П.п.: 酉时 [yǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 17:00 до 19:00 вечера.
В это время Хухэлу как раз принимал пищу. Он был тем самым командующим Бяньша, что совершил внезапное нападение на юго-восточный лагерь Либэя. Он был родом из племени Чанцзю, и в свои почти сорок лет находился в расцвете сил. После того как Амуэр взял под своё командование четыре племени, Хухэлу не только стал его приёмным сыном, но и способным генералом под его началом. По совпадению, именно он командовал тем отрядом, на который девять лет назад в восточных горных хребтах совершил внезапную атаку Сяо Чие.
Хухэлу был вспыльчивым и ограниченным человеком, но в то же время весьма изобретательным и знал, когда на войне нужно наступать, а когда отступать. Го Вэйли прежде уже намучился с ним. Оба не раз осыпали друг друга оскорблениями и плевались на поле боя. Причина, по которой Амуэр перевёл Хухэлу на юго-восток, была в том, что знамя Тудалун уже было захвачено, а также в том, что Хухэлу был грозным мастером полевых военных операций. Он как-то удерживал Го Вэйли в окружении на болотах в течение дня и ночи, разгромив главные силы Го Вэйли и основательно подорвав боевой дух лагеря Чанчжу.
— Эсухэри приказал мне хорошо обращаться с военными ремесленниками Либэя, но эти люди никак не сдаются. Кормить их — только зря тратить провизию, — Хухэлу обглодал баранью кость догола и сказал своему заместителю на языке пустыни. — Я подумываю вывезти отсюда всё снаряжение и провизию и перебить эту партию военных ремесленников. У племени Чанцзю на востоке ещё остались некоторые силы, которые могут временно принять припасы для Эсухэри.
— Перед тем как ты ушёл, Эсухэри особо наказывал не причинять вреда военным ремесленникам, — заместитель генерала, Баинь, был смуглым мужчиной. Он был уже немолод, но, будучи последователем Хухэлу, так и не получил шанса на повышение. Обращаясь к Хухэлу, он попытался его уговорить: — Эсухэри высоко ценит эту партию военных ремесленников. Не гневи его.
Хухэлу швырнул кинжал из рук на поднос и схватился за платок, чтобы вытереть руки. Он поднялся и выглянул через щель палатки наружу.
— Но они выводят меня из себя, — Хухэлу слегка наклонился и искоса посмотрел на связанных военных ремесленников, задержанных снаружи в открытом поле. — Ты понимаешь язык Дачжоу. Они называли меня мясником восточных горных хребтов, и даже хотят трахнуть мою мать.
Баинь сказал:
— Они провели под солнцем четыре дня без еды и воды. Даже балобаны племени Ляоин к этому моменту должны потреблять мясо, чтобы выжить. В «Искусстве войны» Дачжоу сказано, что если хочешь подчинить их, нужно не только вселять в них страх, но и благодарность. Ты уже заставил их бояться, так что дальше можно дать им воды и еды, развязать и проявить о них заботу с приятным выражением лица. Тогда они будут благодарны тебе и Эсухэри тоже.
Хухэлу погладил свою короткую щетину и последовал совету. Но они опрокинули присланную им воду, и ругань продолжалась до часа Хай*. Хухэлу не мог нормально спать. Он решил отказаться от метода Дачжоу и использовать свой собственный, поэтому приказал своим людям содрать кожу с военных ремесленников, которые шумели, и вывесить её на шестах перед открытым пространством.
П.п.: 亥时 «Час Хай» 21:00–23:00, согласно системе двухчасового деления, применявшейся в прежние времена.
— Сяо Фансюю на поле боя не хватает еды. — Стоя на открытом пространстве, Хухэлу жестом показал на свой живот и сказал на языке Дачжоу: — Как он может воевать на пустой желудок? Вы, люди, такие упитанные. Это беспроигрышная ситуация, если я отправлю ваше мясо ему после вяления.
Хухэлу выпорол всех этих людей, чтобы проучить их. Военные ремесленники, которые не могут воевать, были в его глазах бесполезны. Он даже считал, что содержание этих военных ремесленников было обузой. Только перебив их как можно скорее, можно было раз и навсегда покончить с этим делом. Он вывесил голову командующего лагеря Шасан на дозорной вышке и перебил всех захваченных боевых коней. Если бы не страх перед Амуэром, он не остался бы в лагере Шасан в ожидании приказа. Он уже разгромил лагерь Шасан и хотел двигаться дальше, чтобы первым среди Двенадцати Племен Бяньша прорваться к Северо-восточному провиантскому тракту.
В начале четвертой четверти часа Чоу* кругом царила полнейшая тишина.
П.п.: 丑时 [chǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 1:00 до 3:00 ночи.
Вчера племени Ляоин не удалось внезапно атаковать лагерь Бяньбо, что привело Хухэлу в ярость. В наказание отряд из племени Ляоин был лишён еды и сна; им даже пришлось заступить на ночной дозор. Стоявший на дозорной вышке солдат был уже настолько измотан, что глаза его затянулись пеленой.
Ночное небо было тихим и безмятежным, лишь лёгкий ветерок колыхал воздух. Солдат на вышке протёр глаза. При тусклом свете факелов он увидел, как вдали от лагеря шевельнулась от ветра трава. Стены лагеря Шасан были высоки и крепки. Из-за ограниченного обзора с дозорной вышки солдат не мог видеть, что происходит у подножия стен. Зевая, солдат услышал шуршание.
Сначала он подумал, что это шуршит трава на ветру, но вскоре этот звук усилился, превратившись в нечто, похожее на приливную волну, прямо у него в ушах.
Уши солдата дёрнулись, и он перегнулся через перила вышки, вглядываясь в темноту за пределами лагеря. Было слишком темно. Внезапно из-за зубчатой стены появился ряд рук, за которым последовали люди, синхронно перевалившиеся через край. Обе стороны уставились друг на друга, одинаково ошеломленные.
Солдат из племени Ляоин среагировал быстро. Он немедленно издал длинный свист, пока они стояли, уставившись друг на друга выпученными глазами. Звук прокатился по лагерю Шасан, и Хухэлу, только что заснувший, тут же поднялся и начал быстро натягивать сапоги.
Хухэлу приподнял полог палатки и уже собирался сесть на коня, но Баинь остановил его.
— Мы всё ещё не знаем подробностей о силах противника. Боюсь, мы попадём в засаду, если так опрометчиво бросимся за ними.
Хухэлу на мгновение заколебался, но в тот же миг с вершины крепостных стен обрушился ливень из стрел. В ярости он оттолкнул Баиня в сторону и сказал:
— Все из лагеря Бяньбо — слабаки, да и элитного отряда бронированной кавалерии Либэя здесь нет. Они просто хотят нанести внезапный удар под покровом ночи и внести хаос в моё расположение. Садись на коня. Боевые кони Либэя не могут обогнать нас!
— Приказ Эсухэри ещё не поступал! — Баинь ухватился за поводья коня Хухэлу и быстро проговорил: — Это слишком странно! Это правда, что в лагере Бяньбо не осталось войск, но раз они осмеливаются атаковать, значит, они подготовились! Хухэлу, это ловушка! Нам следует остаться здесь, в лагере Шасан. Не выходи. Они не смогут прорвать эту крепость!
Хухэлу пришпорил коня, заставив Баиня пошатнуться и сделать несколько шагов. Он яростно ткнул хлыстом в его сторону.
— Ты одурел от чтения их книг! К чёрту твою оборону. Мы — воины Эсухэри, что преследуют врага в степях. Если мы останемся здесь, нас разобьют!
В отряде, взобравшемся на стены, было всего пятьсот человек, но они заняли большие луки на бойницах, тем самым, не давая солдатам Бяньша, спешившим на подмогу, подняться наверх. Зоркий Хухэлу уже разглядел верёвки на зубцах стен и незнакомых солдат, которые всё продолжали взбираться на крепость один за другим.
— Это не бронекавалерия Либэя, — Баинь вскочил на коня позади Хухэлу и помчался за ним. — Это не бронекавалерия Либэя!
Но Хухэлу было всё равно, кто перед ним. Он сражался с Го Вэйли, одним из элитных командиров бронекавалерии Либэя, у границы знамени Тудалун, а затем переместился на юго-восток и разгромил лагерь Шасан. Он был могущественным генералом, благословленным богами Гэдале. Он был на пути к тому, чтобы стать непобедимой легендой на поле боя. Он обладал такой силой, что готов был столкнуться лицом к лицу даже с основными войсками Чжао Хуэя.
Тяжёлые, нависающие ворота лагеря с громким гулом распахнулись. Хухэлу вывел своих элитных всадников, но встретил его не нежный ночной бриз, а пламя, разожженное огненной стрелой.
Конская тропа снаружи лагеря была устлана сеном. Огонь горел, но не полыхал. Клубы густого дыма, последовавшие сразу же, полностью заблокировали конскую тропу, по которой продвигался Хухэлу. Тот подавился, не в силах пришпорить коня. Густой дым внёс хаос в боевой порядок кавалерии Бяньша. В ночной тьме невозможно было разглядеть путь. Опасаясь засады впереди, Хухэлу развернул коня и повёл своих всадников в обход по тропе к травяным полям.
Спустя несколько мгновений копыта их лошадей внезапно провалились. Невысокие лошади племени Гума были быстры. Всадники впереди споткнулись и попадали, а всадники сзади, не сумев вовремя удержать коней, врезались в тех, кто был перед ними, и рухнули вместе с ними.
Хухэлу кубарем скатился в траву и увидел свежевскопанные ямы в земле вместе с железными шипами. Он был хорошо знаком с этими шипами — всё это были ловушки, изначально расставленные лагерем Шасан вокруг, но он никак не ожидал, что кто-то переместит их прямо ему под ноги без малейшего шума.
— Отступать! — Баинь следовал за ними по пятам. — Это засада!
Хухэлу вскочил на ноги и внезапно услышал громкий рёв. Таньтай Ху, пролежавший в засаде среди травы много часов, обнажил клинок и бросился в атаку. Более тысячи солдат Императорской армии выползли из клубящейся травы и вступили в бой с кавалерией Бяньша, оказавшейся на земле.
Таньтай Ху всю жизнь мечтал сразиться с кавалерией Бяньша. Он не узнал Хухэлу, но узнал этих лошадей. Трагическая резня в городах после поражения Чжунбо оставалась свежей и яркой в его памяти, пока клинок сталкивался с клинком. Таньтай Ху, как и подразумевало его имя, ревел и двигался стремительно, словно свирепый тигр. Его удар был настолько мощен, что Хухэлу был вынужден неоднократно отступить.
Кавалерия Бяньша слишком привыкла сражаться против бронированной кавалерии Либэя, и преимущества Императорской армии перед ними вскоре стали очевидны. Императорская армия полностью отошла от методов бронекавалерии Либэя, владея своими клинками с большей коварностью, чем кто-либо другой среди этой тёмной чащи травы. Элитные войска Хухэлу, лишившиеся коней и столкнувшиеся с ещё более короткими клинками, чем те, что использовала бронированная кавалерия Либэя, не могли противостоять атакам как обычно. Та устрашающая тяжеловесность Либэя исчезла. На земле клинки Императорской армии двигались так же быстро, как и сабли кавалерии Бяньша.
Но вскоре Хухэлу осознал, что этот отряд был довольно малочисленным; они даже не могли окружить его. Хотя Таньтай Ху был грозен в своих ударах, он был движим лишь яростным порывом. У этих людей не было никакого подкрепления на этих огромных равнинах. Их так называемая засада была просто ловушкой для лошадей, что они выкопали.
Ярость охватила Хухэлу. Он зарубил одного человека и ринулся вперёд к Таньтай Ху, рыча:
— Так это всего лишь кучка крыс.
Таньтай Ху был ранен. Он отпихнул Хухэлу, вытер кровь, пот и продолжил атаковать изо всех сил. Чем больше сражался Таньтай Ху, тем сильнее Хухэлу убеждался, что у той стороны нет подкрепления; иначе подмога давно бы уже пришла на помощь.
Обе стороны ожесточённо сражались почти час. В конце концов, Таньтай Ху в беспорядке отступил. У них не было лошадей, и они могли лишь поспешно отступать среди травы.
Жажда крови Хухэлу к этому времени уже достигла пика, так как же он мог позволить Таньтай Ху уйти? Он немедленно перегруппировал боевых коней и повёл своих людей в погоню. Он размахивал саблей, его проклятия звучали приглушённо в ночном ветре. Эта провокация Императорской армии так разозлила его, что он был полон решимости убить их, принеся в жертву своему клинку.
Держась за раненную руку, Таньтай Ху бежал сломя голову, не оглядываясь. Он тяжело дышал и несколько раз чуть не споткнулся. Хухэлу преследовал его по пятам. Таньтай Ху не мог бежать быстрее лошадей, и вскоре кавалерия Бяньша настигла его.
Запыхавшийся Таньтай Ху, прикрывая почти изрубленные ягодицы, крикнул в открытое поле перед собой:
— Чтоб вашим предкам пусто было!
На горизонте внезапно зазвучали боевые барабаны, их звук был настолько оглушительным, что у всех заложило уши. Почувствовав неладное из-за изменения обстановки, Хухэлу немедленно остановил коня и оглядел окрестности вместе со своим отрядом. Повсюду в траве поднялись густые группы людей, в травяных зарослях, остававшиеся скрытыми под покровом темноты. На мгновение Хухэлу не смог точно сосчитать их.
Конь Хухэлу беспокойно бил копытом. Он смотрел вперёд, пока факелы зажигались один за другим, протянувшись, словно длинный дракон, от того места, куда бежал Таньтай Ху, вдаль. Концентрированный звук барабанной дроби зазвучал тревожным набатом в сознании Хухэлу, и он почувствовал надвигающуюся опасность. Он немедленно понял, что попал в ловушку противника — основные силы Либэя были здесь, и их численность намного превосходила численность кавалерии Бяньша.
— Отступать, — резко скомандовал Хухэлу, разворачивая коня. — Отступать!
Конь Хухэлу понесся галопом. Он услышал звук скачущих лошадей по флангам. Лан Тао Сюэ Цзинь вышел вперёд и возглавил погоню. К удивлению Хухэлу, он настигал его.
Хухэлу отвёл голову в сторону и тут же почувствовал ужас. Он был почти уверен, что это Сяо Фансюй, но Сяо Чие был выше Сяо Фансюя. Пока они мчались в ночной темноте, Хухэлу ясно разглядел пару глаз, совершенно непохожих на глаза Сяо Фансюя — пару глаз, переполненных такой ненасытной жадностью, что это потрясло его до глубины души.
Хухэлу почувствовал холод на затылке. У него внезапно возникло ощущение, что от этого взгляда не убежать. Острые клыки уже впивались в него, совсем рядом. Чтобы вырваться из-под этого давящего гнёта, он сильно хлестнул свою лошадь. Хухэлу теперь вспомнил. Девять лет назад, на восточных горных хребтах, этот волчонок откусил кусок его плоти. Его войска, имевшие многократное численное превосходство, потерпели сокрушительное поражение от руки юнца, покрытого грязью.
Лошадь от боли понеслась диким галопом, ломая несогласованный строй кавалерии.
Хухэлу уже видел лагерь Шасан. Он хотел позвать Баина для подкрепления, но лишь открыл рот, как небо завертелось у него перед глазами, а его голова скатилась в траву.
Сяо Чие уже врезался в строй кавалерии Бяньша. Клинок Ланли отбрасывал капли крови, рассекая воздух. Брызги тёплой хлещущей крови заляпали его щёки. Одновременно с тем, как он осадил коня, он стёр кровь большим пальцем, на котором было кольцо. Лошадь Хухэлу всё ещё мчалась, когда обезглавленное тело, дёргаясь на её спине, соскользнуло и рухнуло на землю перед лагерем, оставляя под собой растекающуюся лужу крови.
http://bllate.org/book/15257/1350456
