Выйти за тебя? Да я тебя пришибу! Неблагодарный малец!
Се Си уставился на него:
— Ты меня не узнаешь?
Хотя, когда он засыпал, маленькая Алая Птица была еще совсем крохой, Се Си не верил, что «старшие братья» не приводили этого несносного птенца навестить его. Чжуцюэ видел спящего Бога Цветов, неужели он его не узнал?
Тут он действительно несправедливо обвинил Чжуцюэ. Дело было не в том, что птица ослепла, а в том, что Се Си с открытыми глазами и Се Си с закрытыми — это две огромные разницы. Говорят, что глаза — это зеркало души, и в этом таинственном мире это изречение стало абсолютной истиной. За причудливыми формами истинных тел по-настоящему тронуть сердце могли только глаза. Какой бы ни была внешность или размер тела, для птицы в них не было особого различия, но именно глаза связывали все живые существа, заставляя их влюбляться с первого взгляда.
Вот как сейчас у Чжуцюэ, а до него у Цинлуна и Цзювэя. У них остались лишь смутные воспоминания о Боге Цветов: они помнили, что он был очень нежным, а его голос — приятным. Когда они подросли, то видели лишь красивую оболочку спящего божества, и в их душах не было такой тоски, как у Байху или Хоуцина. Но стоило Се Си проснуться, стоило их глазам встретиться, как любовь, затрагивающая самую душу, горячим потоком разлилась по всему телу. То, что называют любовью с первого взгляда, было именно этим.
— Мы знакомы? — юный Чжуцюэ всё еще улыбался. — Неудивительно, что ты кажешься мне таким знакомым.
У Се Си дернулся уголок рта, и он спросил:
— Ты действительно меня не помнишь?
— Помню, — несносные шуточки этого человека были прописаны в самой глубине его существа. — Возлюбленного из прошлой жизни я обязательно должен хранить в самом сердце.
Се Си: «……»
Юный Чжуцюэ продолжал пристально рассматривать его. Оглядев юношу со всех сторон несколько раз, он не смог сдержать радости в сердце:
— Мне кажется, ты не мой возлюбленный из прошлой жизни…
Се Си уже предчувствовал знакомый сценарий. И действительно, юноша изогнул губы, демонстрируя пару маленьких клыков:
— Ты должен быть моим любовником из грез!
Се Си слышал подобные речи слишком часто. Кроме того, что в сердце стало капельку слаще, на лице его не отразилось ни тени эмоций:
— Ха-ха.
Действительно, любовник из грез — в Атлантиде он ведь именно в грезах вышел замуж за Пятого.
Юный Чжуцюэ добавил:
— И не думай, что это просто пустые слова. Мы, птичий народ, верны до конца. Мы делаем предложение лишь раз в жизни. Если я тебе не по нраву, я больше никогда ни на ком не женюсь.
Как страшно. Се Си был «напуган» до глубины души и ответил:
— Ну тогда и не женись.
Толстокожесть тоже была вписана в этот осколок души. Юный Чжуцюэ радостно воскликнул:
— Хорошо, женюсь только на тебе!
Се Си: «……»
Что за убийственная логика!
В этот момент вернулись Байху и Цинлун. За ними шли слуги, которые неподалеку расставляли всё необходимое для праздника. Увидев Чжуцюэ издалека, они бросили свои дела и подошли ближе. Чжуцюэ, завидев двух братьев, расплылся в еще более широкой улыбке:
— Давайте я вас познакомлю…
Байху и Цинлун опешили. Познакомить? Разве не он должен был представить этого младшего оболтуса?
Се Си сначала хотел спасти эту непутевую пташку, но потом подумал, что «трудным детям» полезно получить жизненный урок, и передумал.
Юный Чжуцюэ с энтузиазмом вещал:
— Это мой возлюбленный. Через несколько дней я собираюсь взять его в жены. О, кстати… — он повернулся к Се Си и спросил: — А как тебя зовут?
Ты даже имени его не знаешь, а уже хочешь тащить под венец? Маленький цыпленок, ты совсем с ума сошел или просто дурак? Се Си предпочел промолчать.
Байху взорвался в ту же секунду. Он схватил Чжуцюэ за одежду и встряхнул:
— Что ты несешь?
Чжуцюэ вздрогнул от неожиданности и взглянул на Цинлуна, пытаясь найти поддержку, но выражение лица Цинлуна было еще страшнее, чем у Байху — его глаза были холодными, как ледяная крошка. Однако Чжуцюэ был осколком души Х, а Х не умел отступать. Даже если он не мог победить, он не собирался пугаться до смерти. Он выпятил грудь:
— Он мой возлюбленный, я сделал ему предложение, он…
Байху не стал церемониться и со всей силы заехал ему кулаком в живот. Чжуцюэ тоже разозлился:
— Ты что творишь!
Когда у Байху портился характер, он готов был побить любого, кроме Се Си:
— Бью тебя.
Чжуцюэ не был из робкого десятка. Получив удар, он мгновенно разорвал дистанцию и встал в боевую стойку. Байху был силен в бою, к тому же был старше и опытнее, так что ему ли было бояться этого птенца, у которого еще перья не отросли! Тигр и птица сцепились в клубок. Се Си привычно наблюдал за тем, как Цзян Се бьет сам себя — это зрелище никогда ему не надоедало.
Чжуцюэ явно проигрывал Байху. Терпя поражение за поражением, он начал звать на помощь:
— Брат Цинлун, ты так и будешь смотреть, как он меня обижает? Я же считал тебя братом!
Губы Цинлуна слегка изогнулись:
— Я помогу тебе.
Чжуцюэ обрадовался, решив, что подмога пришла, но Цинлун, подойдя, первым же движением наградил его ударом.
Чжуцюэ: «???»
Хорошо еще, что он вырос. Будь он маленьким, поднял бы такой вой, что небо бы рухнуло. Цинлун действительно пришел на помощь, но не Чжуцюэ, а Байху — чтобы проучить наглого птенца.
Се Си решил, что этого достаточно, и уже собирался остановить их, когда издалека раздался властный окрик:
— Что за шум!
Вернулись Хоуцин и Цзювэй. Хоуцин, как и подобает старшему брату, нахмурил брови, и его голос обладал такой пронзительной силой, что дракон, тигр и птица тут же замерли. Бедный маленький Чжуцюэ был изрядно побит братьями, его «перья» буквально летели во все стороны. Байху всё еще не остыл: вспоминая слова этого негодника, он хотел прибить его на месте! Цинлун тоже был мрачнее тучи — хоть он и сдерживал ярость, желание сделать из птицы жаркое читалось во взгляде.
Хоуцин подошел, сначала взглянул на Се Си и, убедившись, что тот спокоен, спросил у остальных:
— В чем дело? Вы уже не дети, что за ребячество.
Байху отвернулся и холодно хмыкнул. Цинлун уставился на Чжуцюэ. Тот, чувствуя себя смертельно обиженным, тут же начал жаловаться старшему:
— Они ни с того ни с сего начали меня бить!
Хоуцин знал характер Байху — от него правды не добьешься, поэтому он посмотрел на Цинлуна. Тот лишь мельком глянул на Чжуцюэ и промолчал. Птица сам во всём признался:
— Я представил им своего возлюбленного, а они начали меня бить!
Се Си подумал: «Птичка, кажется, сейчас тебя ждет еще один раунд парного избиения от братьев».
Хоуцин слегка нахмурился и уточнил:
— Какого еще возлюбленного?
Юный Чжуцюэ, горячий и не боящийся тигров, снова завел речь о своих будущих супружеских отношениях с Се Си. В мгновение ока всё цветочное море словно замерло. Качающиеся лепестки и ласковый ветерок застыли на месте!
Голос Хоуцина прозвучал так холодно, будто донесся из глубин преисподней:
— Что ты сказал?
Чжуцюэ повторил:
— Я женюсь на нем, и никто из вас не посмеет мне помешать!
Цзювэй вспылил:
— Черт возьми, мне стоило съесть тебя еще тогда!
Они и в эти годы не особо ладили: один обожал есть птиц, а другой сам был птицей — странно было бы ожидать от них гармонии. Чжуцюэ проигнорировал его и, встав перед Се Си, властно объявил:
— Я буду…
Хоуцин оборвал его:
— Ты хоть знаешь, кто это?
Чжуцюэ ответил:
— Мне всё равно, кто он, я всё равно…
Байху негромко произнес:
— Это Бог Цветов!
После этих слов все уставились на Чжуцюэ. Если бы не узы братства, копившиеся больше десяти лет, они бы в тот же миг разорвали его на куски и использовали как удобрение для цветов! Посметь так оскорбить Бога Цветов — за это и тысячи смертей мало! Се Си стало немного жаль, он думал, что представление закончилось.
Но Чжуцюэ не собирался играть по правилам. Узнав, кто такой Се Си, он удивился лишь на секунду, а затем еще тверже заявил:
— Ну и что? Пусть он Бог Цветов, я всё равно женюсь на нем. Я люблю его, и он будет моим единственным спутником в этой жизни!
Тут даже Се Си замер. Подросток пятнадцати-шестнадцати лет, чей голос еще сохранил детские нотки, произнес слова, которые трогали до глубины души. Это было прямолинейно, грубо и в высшей степени эгоистично, но при этом искренне и пылко.
Любовь — вещь сложная и в то же время до крайности простая. Она может быть сложной настолько, что ты боишься сделать шаг вперед, но может быть простой — когда из-за одной лишь симпатии в тебе рождается бесконечная отвага.
Это безрассудное заявление Чжуцюэ, словно огромный камень, упало в сердца остальных четверых, пробуждая те чувства, которые они изо всех сил старались скрыть и подавить. Что они чувствовали к Се Си? То же самое, что и Чжуцюэ. Просто они были скованы ореолом Бога Цветов, статусом опекаемых им существ… всеми этими мирскими условностями, из-за которых им приходилось подавлять свое сердце.
Выходка Чжуцюэ раздула пламя в их душах, заставляя давно пустившие корни чувства бешено расти, превращаясь в огромные деревья, подпирающие само небо. У Се Си екнуло сердце, появилось дурное предчувствие. Снаружи он уже «стоял на пяти лодках» сразу, пусть хотя бы здесь, в личине умирающего, его оставят в покое!
Се Си сказал:
— Ладно вам, он еще мал, не принимайте близко к сердцу.
Чжуцюэ нахмурился:
— Мне плевать, кто ты, я люблю тебя и женюсь на тебе!
Се Си потер переносицу:
— Что понимает в любви пятнадцатилетний сопляк? Подрасти сначала, а потом думай о таких вещах.
Глаза Чжуцюэ вспыхнули:
— Когда я стану взрослым, ты выйдешь за меня?
Се Си: «……»
Птичка, если ты и дальше будешь так нарываться, братья тебя точно прибьют!
Хоуцин резко сменил тему:
— Все в сборе, столы накрыты, давайте приступать к трапезе.
Се Си кивнул. У остальных пятерых существ в этот момент на душе было одно и то же: Бога Цветов… нельзя отдавать никому.
Места за столом распределились без споров: Се Си во главе, Хоуцин справа, Байху слева, а остальные — по старшинству. Чжуцюэ, как самый младший, оказался дальше всех. Он был крайне недоволен, но понимал, что в одиночку против пятерых (включая Се Си) шансов нет, поэтому решил затаиться.
Праздник, который должен был быть веселым, превратился в вечер тягостных раздумий. Все сидели как на иголках, и Се Си прекрасно понимал, о чем они думают. Ему самому хотелось притянуть этого несносного птенца и как следует выпороть: всё из-за него, он замутил воду в этом тихом пруду!
С того дня жизнь Се Си стала напоминать сидение на пороховой бочке. Братья, которые раньше жили душа в душу, теперь только и думали о том, как бы спровадить остальных и остаться с Се Си наедине. Ранним утром, стоило Се Си проснуться и Хоуцину зайти к нему, как тут же появлялся Цинлун со словами:
«В Демоническом море возникли проблемы, не хочешь сходить проверить?».
С тех пор как они узнали, что Священная гора и Демоническое море созданы трудами Се Си, они начали ревностно их охранять. Хоуцин и Цзювэй отвечали за Демоническое море, Байху и Цинлун — за Священную гору, а Чжуцюэ из-за нелюбви к Цзювэю предпочитал ошиваться на горе.
Хоуцин вначале не подозревал подвоха и, решив, что дело срочное, прощался с Се Си и уходил. Стоило Цинлуну присесть и даже не успеть налить Нефритовую росу, как заходил Цзювэй:
«Срочно отправляйся на Священную гору, Байху опять вышел из себя».
Цинлун сам только что использовал этот трюк, поэтому засомневался. Цзювэй продолжал:
«У Байху совсем сорвало крышу, он истребил всех чудовищ на горе и теперь не находит себе места, обычные звери в ужасе».
Доводы были убедительными, и Цинлуну пришлось оставить чашу:
«Я пойду проверю».
Се Си кивнул. Прошло совсем немного времени, и в дверях показался Байху, который якобы «бушевал на горе». Ложь Цзювэя вскрылась мгновенно, и лис почувствовал себя крайне неловко. Се Си посмотрел на него, собираясь спросить… Цзювэй тут же нашелся:
«Ой, я, кажется, ошибся, пойду верну Цинлуна».
Губы Байху изогнулись в торжествующей усмешке. Се Си прекрасно всё понимал: тигр наверняка с самого начала прятался за дверью, выжидая, пока Цзювэй спровадит Цинлуна, чтобы потом выйти и выставить лиса в глупом свете. Видя эти утренние «дворцовые интриги», Се Си — император Си — очень хотел распустить свой гарем!
Следующие полгода Се Си жил на удивление спокойно. В отличие от открытых столкновений в будущем, сейчас эта пятерка вела тайную войну. Никто не решался признаться открыто, никто не хотел, чтобы Се Си узнал о его чувствах. Все плели интриги за спиной друг друга, стараясь не выносить сор из избы. Ну, кроме Чжуцюэ… Тот вопил во всё горло каждый день:
«Как только вырасту — женюсь на тебе!»
Поначалу остальные четверо нервничали, но видя, что Се Си совершенно спокоен и воспринимает это как детский лепет, они расслабились. Они решили, что Чжуцюэ слишком наивен и не представляет угрозы, а вот трое других — это проблема.
Се Си лениво проводил с ними время еще три года, пока юный Чжуцюэ не стал совершеннолетним. Когда Се Си вписывал имена этой пятерки, на душе у него было очень неспокойно. Кто бы мог подумать?
Исчезновение Бога Цветов произошло лишь потому, что он хотел избежать свадьбы!
http://bllate.org/book/15216/1437486
