— Посмотрите на меня... плачу в такой радостный день, это совсем никуда не годится, — лис в алых одеждах в мгновение ока сменил слезы на улыбку. Такая стремительная перемена чувств невольно вызывала восхищение — поистине натура, живущая эмоциями!
Хун-эр вовсю косился на Се Си, и тот лишь едва заметно кивнул, подавая знак сохранять спокойствие.
— Господин роза, прошу, проходите скорее, — продолжал алый лис. — Великий Предок ждет вас в главном зале.
Се Си понимал, что на этот раз ему не удастся скрыть правду от Хун-эр и остальных. Ну и пусть. Раз он решил быть «порочной розой», рано или поздно придется привыкнуть к чужим взглядам. К его удивлению, лис добавил:
— В чертогах Цзювэя царит вечный холод, а у нас осталась лишь одна согревающая пилюля. Боюсь, войти сможет только один гость.
Это было сказано весьма деликатно, но все представители клана роз уловили подтекст. Дворец, выстроенный из вечного льда, действительно источал пронизывающую стужу. Если обладатели высокого уровня развития еще могли защитить себя магией, то силы роз, которых могли обидеть даже обычные насекомые, явно не хватило бы, чтобы противостоять такому морозу.
— Я сам пойду поприветствую Лорда Цзювэя, — мгновенно воспользовался случаем Се Си. Хун-эр выглядел обеспокоенным, поэтому юноша добавил, успокаивая его: — Не стоит волноваться. Мы прибыли, чтобы доставить свадебные дары, с чего бы Лорду проявлять к нам суровость?
Поняв намек, Хун-эр закивал:
— Верно! Именно так!
Раз уж таинственный виновник переполоха куда-то подевался, им оставалось лишь твердо стоять на своем: они привезли приданое, и точка!
Следуя за алым лисом, Се Си вошел в чертоги. Это место было ему до боли знакомо — здесь он провел семь дней, балансируя между жизнью и смертью, так что впечатления остались неизгладимые. Однако этот замок, возведенный из снега и льда, обладал своей неповторимой красотой. Лишенный мрачности древней цитадели, окутанный легкой дымкой тумана, он казался парящим в облаках небесным дворцом.
— Господин, — понизил голос алый лис, — состояние Предка оставляет желать лучшего, поэтому я намеренно отослал посторонних.
Больше всего на свете Се Си сейчас боялся услышать слова о чьем-то плохом самочувствии. Что же это такое — неужели все осколки души разом решили распрощаться с жизнью?
— Он и без того был слаб, — продолжал лис с покрасневшими глазами, — а когда несколько дней назад отправился на Розовую гору, чтобы повидаться с вами, по возвращении ему стало еще хуже...
— Скорее веди меня к нему, — искренне попросил Се Си, и в его голосе не было ни капли притворства.
Лис закивал и провел его в комнату, окутанную густым холодным туманом. Благодаря согревающей пилюле Се Си не чувствовал стужи, но даже простого взгляда на этот «ледяной склеп» было достаточно, чтобы поежиться. Сквозь редеющую дымку он увидел сереброволосого мужчину, полулежащего на ложе. Тот, казалось, дремал. Длинные пряди рассыпались по ледяной поверхности, подобной холодному нефриту. Белые одежды были небрежно наброшены, обнажая широкую грудь, а рука безвольно свисала вниз, касаясь краем широкого рукава пола — во всей его позе сквозила болезненная усталость.
Нельзя было не признать, что облик Второго осколка был безупречен. Даже в болезни его элегантность приобретала какую-то роковую, завораживающую силу. Прежде Се Си не обращал на это внимания, но сейчас его сердце невольно дрогнуло, особенно когда Цзювэй открыл глаза — его серебристый взгляд, затуманенный на мгновение растерянностью, заставил юношу вздрогнуть.
— Цзю-цзю? — Цзювэй на мгновение замер, а затем резко сел. — Как ты здесь оказался?
— Лорд, прошу вас, не делайте резких движений! — вскрикнул лис.
Цзювэй нахмурился, его лицо стало еще бледнее, но он упрямо спустился с ложа и подошел к Се Си:
— Тебе холодно?
«Опять он за свое», — вздохнул про себя юноша и покачал головой: — Нет.
— Тогда пойдем наружу...
— Лорд, вам нужен покой! — не выдержал слуга. — Если вы покинете эти покои, ваше состояние...
— Уйди! — ледяным тоном оборвал его Цзювэй.
Алый лис закусил губу, бросая умоляющий взгляд на Се Си. Тот всё понял и произнес:
— Я съел согревающую пилюлю, так что я не чувствую холода. Давай останемся здесь, хорошо?
Этот мягкий, вкрадчивый голос подействовал на Цзювэя умиротворяюще. Его черты смягчились.
— Не слушай их болтовню, я вовсе не так слаб, как они говорят.
— Я тоже не из хрупких, — ответил Се Си. — К тому же твой дворец так красив, я бы хотел осмотреться здесь подольше.
Глаза Цзювэя вспыхнули:
— Если тебе здесь что-то нравится, только скажи — я прикажу разобрать это и отправить на Розовую гору.
Се Си лишь беспомощно улыбнулся:
— Здесь всё прекрасно, неужели ты собрался разнести весь замок ради меня?
— Я построю тебе новый, там, где не будет холода...
— Ну всё, — мягко прервал его Се Си. — Разве я не могу просто побыть здесь с тобой?
Цзювэй улыбнулся. Его бледные губы изогнулись в улыбке такой ошеломляющей красоты, что захватывало дух.
— Хорошо. Всё, что ты скажешь — закон.
Се Си снова почувствовал укол жалости. Одному небу было известно, какую предысторию сочинил себе этот лис, но смотреть на его страдания было невыносимо. Юноша не мог видеть, как тот из последних сил пытается казаться здоровым. Цзян Се вообще был полон противоречий: когда он был полон сил, он не гнушался никакими способами, чтобы добиться своего — притворялся обиженным, строил из себя слабого, требовал объятий перед выходом... Но стоило ему по-настоящему заболеть, как он костьми ложился, лишь бы не выказать ни тени слабости.
Однажды в «Мечты сбываются» у него поднялась температура под сорок, он соображал с трудом, но вел себя как ни в чем не бывало. Если бы Се Си случайно не коснулся его обжигающе горячей ладони, он бы так ничего и не узнал. На вопрос, почему тот промолчал, Цзян Се лишь отшутился:
«Твой муж — кремень, обычная простуда его не берет».
Но Се Си знал правду — тот просто не хотел его волновать. А может... втайне боялся, что Се Си останется равнодушным. В этом человеке странным образом уживались безграничная уверенность и столь же глубокая неуверенность в себе.
На душе у Се Си было неспокойно. Цзювэй тем временем принялся доставать всякие диковинки, стараясь его развлечь.
— Если ты плохо себя чувствуешь, может, приляжешь и отдохнешь? — тихо предложил юноша. Цзювэй замер. — Я побуду рядом с тобой, ладно?
Против этого нежного голоса у лиса не было защиты, хотя он прекрасно понимал, что обычным отдыхом тут не поможешь.
— Я просто хочу немного побыть с тобой наедине, — добавил Се Си.
— Хорошо, — немедленно согласился Цзювэй.
Как только слуги покинули комнату, Се Си пристально посмотрел на него. Серебристые глаза лиса начали медленно менять оттенок. Цзян Се с лукавой усмешкой спросил:
— Что, твой муж настолько тебя очаровал?
Се Си лишь молча послал его к черту. Настоящий Цзян Се не имел ничего общего с тем трепетным и осторожным образом, который только что являл Цзювэй. Он бесцеремонно притянул юношу к себе и поцеловал.
— Ну, как дела?
Се Си хотел было оттолкнуть его, но, увидев мертвенно-бледные губы, снова смягчился и позволил целовать себя, пока к тем не вернулись краски. Цзян Се, сияя от удовольствия, мысленно похвалил свой осколок за отличную игру. Се Си, раскусив его мысли, сердито спросил:
— Что это вы все вздумали играть в смертельно больных?!
— Ну, без тебя жизнь не мила, вот и не хочется жить, — в шутку ответил Х.
— Хватит нести чушь! — сердце Се Си екнуло.
— Конечно, чушь, — рассмеялся тот. — Это всё «горькая пилюля», чтобы ты меня пожалел. Если я не буду выглядеть жалко, разве ты проявишь сочувствие?
— Откуда твоим осколкам знать, что я буду сочувствовать? — подловил его Се Си.
Вспоминая финал в Атлантиде, можно было предположить, что осколки больше не верят в его любовь. А если нет любви, то откуда взяться состраданию? Глядя на Цзян Се, Се Си всерьез засомневался, уж не являются ли эти трагедии чем-то большим, чем просто сценарием. Но Дизайнер поспешил сменить тему:
— Рассказывай, что произошло за эти дни.
Поскольку Цзювэй не встречался с Цинлуном и Чжуцюэ, общей памяти у них не было. Се Си вкратце описал свои приключения.
— Настоящие танцы на лезвии бритвы, — хмыкнул Цзян Се.
— Тебе бы всё шутить! — возмутился юноша. — И по чьей же вине это всё происходит?
— Судя по всему, — рассуждал Цзян Се, — хронология была такой: сначала ты встретил Хоуцина, у вас закрутился роман, потом вмешался Цзювэй и «увел» тебя. В какой-то момент случилась беда, ты был тяжело ранен и впал в кому, а спас тебя уже Цинлун...
Се Си кивнул — его догадки совпадали.
— А что насчет Чжуцюэ и Байху?
— Чжуцюэ, очевидно, наставил рога Цинлуну. А вот с Байху сложнее — он мог быть как самым первым, так и последним.
Слышать про «рога» из уст самого «пострадавшего» было довольно странно. Се Си рассказал про тигренка.
— Насчет него не переживай, — успокоил его Цзян Се. — Скорее всего, это духовный зародыш Байху, а не настоящий сын.
— Духовный зародыш?
— У Байху самая высокая боевая мощь, так что создание такого духа для него не проблема. Младшие зародыши глуповаты и действуют на инстинктах. Его инстинкт — увидеть тебя. Байху только о тебе и думает, вот его дух и примчался первым. А то, что он пропал, означает, что он вернулся к хозяину.
Се Си вздохнул с облегчением. В словах Цзян Се любая вещь превращалась в признание в любви.
— Когда ты вернулся на Розовую гору, заглядывал в Атлас? — спросил Цзян Се.
— Не было времени, но я взял его с собой.
Юноша открыл книгу. После того как он увидел истинную форму Цинлуна и исцелил его чешую, первая страница перестала быть пустой. В углу мелькнуло уведомление:
«Основное задание: обнаружен портрет Цинлуна, прогресс сбора 1%, отсутствует имя»
— Отсутствует имя? — Се Си посмотрел на Цзян Се. — Ты знаешь имя Цинлуна?
— У них нет имен. Хоуцин, Цзювэй — это лишь титулы или названия видов. Они сами не знают своих имен. Думаю, у остальных та же история.
Се Си всмотрелся в размытый контур дракона на странице.
— Действительно, в этом мире почти ни у кого нет имен.
— Можно сказать, что имя есть только у Бога Цветов.
Юноша задумался. Имена роз — это просто номера, у слуги Цинлуна тоже не имя, а название вида. Цзян Се снова начал подразнивать его:
— В этом мире существует только имя Се Си.
— Очень мило, — фыркнул юноша. — Проектируешь мир и ленишься придумывать имена?
— Не ленился. Просто больше ни о ком не думал. В голове был только Се Си, откуда там взяться другим именам?
Юноша не поверил ни единому слову.
— Когда ты создавал этот мир, ты разве знал, кто я такой?
Цзян Се замолчал, понимая, что сам себя загнал в ловушку. Се Си и самому было любопытно: по идее, осколки должны были называть его Сейном.
— Возможно, моё присутствие здесь немного исказило настройки квази-мира, — предположил Дизайнер.
Это было единственным разумным объяснением, ведь когда создавались эти миры, Се Си мог еще даже не родиться.
— Не хочешь взглянуть на местный фрагмент Божественного Атласа? — предложил Цзян Се. — Может, имена найдутся там.
Се Си согласился. Фрагмент у Цзювэя выглядел точь-в-точь как свиток у Цинлуна — огромная картина. Для Цзян Се это был лишь чистый лист, но Се Си видел на нем ледяной дворец. Величественные залы, утопающие в тишине и тьме, наводили тоску.
Юноша коснулся полотна, и его снова затянуло внутрь. Он ожидал увидеть Цзювэя, но вместо этого перед ним предстал Сириус... то есть Хоуцин. Почему в Атласе лиса оказался Предок зомби? Се Си понял: их знакомство с Цзювэем началось именно с того момента, как лис решил «увести» возлюбленного у другого. Перед воротами ледяного дворца стоял Цзювэй в серебристом плаще, и его взгляд был прикован к человеку, пришедшему вместе с Хоуцином.
http://bllate.org/book/15216/1433402
