Глава 17
Потом они оба замолчали. Цзян Чаочао тоже притих, послушно уткнулся в телефон и откинулся на спинку сиденья.
Он снова и снова прокручивал в голове, как сегодня Сян Е раскусил его маленькую уловку.
И ещё — как Сян Е постучал по его кепке.
Он коснулся её указательным и средним пальцами, ладонью вниз — будто не стукнул, а мягко погладил.
Цзян Чаочао тихо вдохнул. Кажется, он пропал.
Что с ним вообще такое? Всего-то крошечный жест, а ему уже кажется, что Сян Е невероятно крутой.
И такой близкий.
Эх…
Зачем людям вообще нужна эта функция — влюбляться?
Чему он так радуется?
Место, куда они ехали, находилось в горах, там было прохладнее, чем в городе.
Сян Е сказал, что среди так называемых родственников и друзей, помимо Сян Шици, будет ещё его младший двоюродный брат. Сян Шици с ним очень близка.
Цзян Чаочао постепенно разобрался в его окружении. Наверное, из-за того что все были примерно одного возраста, родственники со временем становились ещё и друзьями.
Под конец Сян Е упомянул и Фу Цзина.
Возможно, он и не знал, что Цзян Чаочао уже знаком с этим другом по Weibo. Упоминая Сяо Цзина, Сян Е лишь коротко сказал, что тот фотограф.
— Ты не против, если потом попадёшь в кадр? — спросил он.
Цзян Чаочао кивнул:
— Всё нормально.
— Он обожает снимать, — добавил Сян Е.
Цзян Чаочао продолжал кивать и подумал про себя: тебя он любит снимать ещё больше.
Так что спустя полчаса Цзян Чаочао встретил всех, о ком говорил Сян Е, — на горном склоне, напоминающем курорт.
Он не знал, как Сян Е представил его заранее, а может, и вовсе не представлял. Когда они подошли, все, включая Сян Шици, выглядели удивлёнными, а во взглядах явственно мелькало что-то недосказанное.
— Вы пришли, — первым заговорил мужчина.
Пока Сян Е кивал в ответ, он наклонился к Цзян Чаочао и прошептал:
— Муж моей кузины.
— А, — тихо откликнулся тот.
Похоже, все только приехали. Кто-то собирал волосы, кто-то ставил сумки, а сотрудники ресторана расставляли грили и столы.
Цзян Чаочао огляделся. Место и правда было отличным: красиво и прохладно.
— Будешь сосиску?
Сделав пару шагов, к ним подошёл мужчина — в зубах у него была одна сосиска, ещё две он держал в руках.
Сян Е шепнул:
— Сяо Цзин.
После этого он взял у него сосиски и одну отдал Цзян Чаочао.
— Я так и знал, — сказал Фу Цзин, жуя. — Хотел поехать с тобой, а ты не разрешил. Оказывается, кого-то подбирал.
В голосе слышалась насмешка.
Сян Е тут же ответил:
— И что?
— Да ничего, что я могу сделать? Всё нормально, нормально, — Фу Цзин мгновенно сменил тон и повернулся к Цзян Чаочао. — Привет, я Фу Цзин.
Он протянул правую руку.
— У тебя руки в масле, — сказал Сян Е.
Фу Цзин убрал ладонь и тихо пробормотал:
— Да не такие уж и жирные.
Цзян Чаочао тоже поспешно отдёрнул почти протянутую руку:
— Привет, я Цзян Чаочао.
Фу Цзин заинтересовался:
— Какой именно «чао»?
— Чао из «утреннего солнца».
Фу Цзин кивнул:
— Хорошо, отличное имя.
Это была обычная вежливость, но Сян Е не удержался:
— И что в нём хорошего?
Фу Цзин поперхнулся:
— Хорошо потому что… утреннее солнце — это хорошо, «день начинается с утра», каждое утро лицом к солнцу, ха! — он хлопнул Сян Е по плечу. — Смотри, у тебя фамилия Сян, вы вдвоём — «к солнцу».
— Сально, — сказал Сян Е.
Фу Цзин ойкнул и поспешно убрал руку.
— Я про тебя, — уточнил Сян Е.
Фу Цзин: «…»
Цзян Чаочао не удержался и опустил голову, смеясь.
Наконец Фу Цзин выдохнул:
— Ладно, ладно, ладно, — и кивнул Сян Е. — Ты, да, конечно.
Сян Е усмехнулся:
— Так что хорошего?
Фу Цзин стиснул зубы:
— Думаешь, я ещё отвечу?
Он откусил сосиску:
— Сян Е, твой друг красивый.
— Спасибо, — спокойно сказал Сян Е.
Фу Цзин рассмеялся:
— Благодаришь за него.
Разумеется, одной похвалой дело не ограничивалось, поэтому он быстро добавил:
— Такой красивый, может, потом вас пофотографирую?
Цзян Чаочао кивнул:
— Конечно.
— И вас двоих вместе тоже сниму.
— Смотри, чтобы хорошо получилось, — сказал Сян Е.
— Гарантирую. Как могут плохо выйти фотографии вас двоих?
Когда столы были готовы, все расселись. Сян Шици и кузина Сян Е сидели рядом и, жуя сосиски, улыбались Цзян Чаочао в знак приветствия.
Кузина спросила:
— Шици сказала, ты её сюнчжан?
— Да, — кивнул Цзян Чаочао.
Кузина с любопытством продолжила:
— А как вы с моим кузеном познакомились?
Цзян Чаочао повернулся к Сян Е.
Но тот сказал:
— Чего ты такая любопытная?
— А что! Мне и спросить нельзя?
— Не лезь в дела красивого парня.
Кузина и Сян Шици рассмеялись.
— Ладно, ладно, хорошо, хорошо.
В общем-то, сказать было можно.
Поэтому Цзян Чаочао и не понял, почему Сян Е не захотел отвечать.
Ну ладно. Не лезть так не лезть.
И тут кузина вдруг снова сказала:
— Кузен, у твоего друга такая белая кожа, костяшки даже розовые.
Фраза прозвучала внезапно, да ещё в наступившей тишине.
Кузина тут же спохватилась, слабо ухватила Сян Шици за руку и прошептала:
— Ой, а это можно было говорить?
И сразу сменила тему:
— Шици, у тебя классный чехол, где купила?
Потом ещё:
— Мы же грибы заказывали, да?
И ещё:
— Я так голодна,днём только хлеб ела, когда уже будем есть?
И снова:
— Шици, скажи что-нибудь, муж, ну скажи хоть что-нибудь.
Сян Шици опустила голову, поджала губы и спрятала лицо за телефоном.
В этот момент муж кузины отложил мобильный:
— Что сказать? Что случилось?
— …Ничего, это не тебе.
Небольшой эпизод быстро прошёл.
Цзян Чаочао подумал, что цвет его костяшек в основном из-за солнца, которое сейчас пробивалось сквозь листья. К тому же, выходя из машины, он нечаянно задел дверцу, поэтому кожа слегка покраснела.
Ничего особенного.
На большом гриле сотрудники уже развели огонь и посыпали мясо приправами.
Только сейчас Цзян Чаочао понял, что им не нужно жарить самим — они просто приехали поесть.
— Хочешь попробовать?
Он не знал, сколько времени пялился на решётку, но, очнувшись, услышал вопрос Сян Е.
— Можно? — подумал Цзян Чаочао. — Но я не очень умею.
Сян Е будто и не слышал:
— Если хочешь, можем пойти туда.
Цзян Чаочао загорелся:
— Давай.
Рядом с большим грилем стоял маленький. Забавно: хочешь — ешь, хочешь — играй.
Они сели у маленького.
— Сам будешь разжигать или позвать их? — спросил Сян Е.
Цзян Чаочао был полон уверенности:
— Сам!
Сам…
Что именно сам?
Прошло пять минут, а уголь оставался абсолютно чёрным.
Цзян Чаочао расстроился и протянул руку — бросил зажигалку прямо в мангал.
Звяк.
Мир замолчал.
Через две секунды рядом раздался смех.
— Ну а что мне ещё делать, — сам рассмеялся Цзян Чаочао.
Сян Е кивнул:
— Этот огонь слишком непослушный.
Но человек, который только что жаловался на непослушный огонь, несколькими быстрыми движениями тут же его развёл.
Потом поджёг уголь.
И уголь занялся.
Цзян Чаочао: «…»
Он немного помолчал, потом наклонил голову:
— Что-то тут не так.
Сян Е поджал губы, стараясь не смеяться.
— Он против меня, — продолжил Цзян Чаочао.
Сян Е подкинул ещё угля:
— Точно. Совсем обнаглел, сожжём его.
Цзян Чаочао снова рассмеялся:
— Гэгэ, мне кажется, ты надо мной издеваешься.
Да, язык опять сработал быстрее головы.
Он ясно почувствовал, как у него загорелась шея, и тут же опустил голову.
Сян Е всё ещё возился с углями, из мангала доносилось потрескивание.
Сквозь этот треск Цзян Чаочао услышал его голос:
— Как я могу?
И ещё тише:
— Разве я посмею?
http://bllate.org/book/15207/1435118
