— Вас ожидают?
Едва я вышел из лифта, как ко мне с вежливой улыбкой подошёл официант.
— Да, в зале «Мэхва».
— Пройдёмте, я провожу.
Это было место, где даже за скромный ужин на двоих счёт в двести тысяч вон казался пустяком. Я всё ещё злился на Тхэсу, но в то же время невольно переживал: а ну как он будет стесняться и останется голодным? Видимо, перед глазами до сих пор стояла картина, как этот оболтус каждый день давится одним лишь рамёном.
— Прошу прощения.
Официант отодвинул раздвижную дверь, и взгляды двух человек, сидевших в глубине комнаты, тут же устремились на меня. Тхэсу расплылся в широкой улыбке, да и Чонсоп выглядел вполне довольным. Между новоиспечённым сотрудником и гендиректором всё ещё ощущалась та самая неловкая дистанция.
— Опаздываешь?
— Среда, пробки.
Я на мгновение замер. Столик был на четверых, и оставалось всего два свободных места. Оба сидели так, будто каждый своим видом спрашивал: «Сядешь ведь рядом со мной?». Поскольку боссу полагалось почётное место во главе, я приземлился рядом с Тхэсу. Бровь Чонсопа едва заметно дёрнулась.
Вскоре принесли филе, украшенное живыми цветами, и лоснящиеся от маринада говяжьи рёбрышки. Само собой, не обошлось и без выпивки. Благодаря стараниям персонала, который то и дело сновал туда-сюда, нам не пришлось и пальцем шевелить — только успевай отправлять в рот аккуратно нарезанные кусочки мяса.
— Ну что, по одной?
— Да!
— …
Они оба лихо опрокинули первую стопку, а вот я не смог. Соджу комом встало в горле. Накрыло нехорошее предчувствие: кажется, сегодня алкоголь не пойдёт.
Чёрт… Надо же как-то спровадить этого Чонсопа…
— Тхэсу, ты говорил, где живёшь? — подал голос Чонсоп.
— Недалеко от офиса. Всего одна поездка на автобусе.
Мои дела тогда были совсем плохи, но я всё равно чувствовал себя паршиво из-за того, что выставил его в один миг, даже не дав дня на сборы. Как ни пытался абстрагироваться, уши сами собой улавливали их болтовню под боком.
— С родителями живёшь?
— Нет, с недавних пор… живу один.
Причина его «одиночества» заставила меня внутренне вздрогнуть. Значит, жильё он всё-таки нашёл. Не знаю, сколько у него было при себе денег, но, вспоминая, как он завалился ко мне с пустыми карманами, вряд ли это приличное место.
Пить не хотелось, но тяга забыться была сильнее. Я опрокинул стопку залпом, и Тхэсу с Чонсопом тут же последовали моему примеру.
— Заместитель Ли, ты хоть закусывай, — Чонсоп положил мясо мне в тарелку.
— Заместитель, не спешите так!.. — Тхэсу попытался меня остановить, когда я потянулся наливать сам себе.
С каменным лицом я перехватил щипцы, лежавшие перед Чонсопом, и переложил мясо в тарелку Тхэсу.
— Давайте просто есть. Я голоден.
Если один начинает гнать, а этот один — твой начальник, то подчиненный обязан поддерживать темп. Это правило. Но я прекрасно знал, что в алкогольной дуэли мне Тхэсу не перепить, а потому начал нервничать. Нужен был другой план.
— Директор, примите стопку.
Стоило мне налить ему…
— И от меня! — Тхэсу подскочил и тоже плеснул спиртного.
Раз уж двое взялись его спаивать, Чонсоп из соображений статуса не мог отказаться. Он покорно пил всё, что давали, пока взгляд его не поплыл.
— Наш заместитель Ли!.. Пусть характер у него и колючий, но работает он просто блестяще!..
— Согласен. Заместитель очень радеет за компанию, — поддакнул Тхэсу.
— А у тебя глаз алмаз! Тхэсу, если будет желание, я лично возьмусь за твой карьерный рост!
— Буду только рад!
Чонсоп так часто тусовался с другими директорами, что замашки типичного самодура на корпоративах стали для него естественными. «Возьмётся» он… А я как раз собирался предложить его уволить.
Пока я ворчал про себя, рука дрогнула, и соджу из стопки выплеснулось прямо на стол. Пусть и меньше Пак Чонсопа, но я тоже был уже прилично пьян.
— Ты!.. Ой, то есть, заместитель Ли!
Тхэсу впопыхах принялся вытирать мокрое пятно влажным полотенцем. Алкоголь просочился не только на внутреннюю сторону бедра, но и на самое… сокровенное.
— …!
От того, что он так беспардонно давил на интимное место, я мгновенно протрезвел.
— Хватит!.. — прорычал я сквозь зубы.
Тхэсу на словах согласился, но руку не убрал. Подумаешь, одна стопка — там и вытирать-то уже было нечего.
Он что, издевается?!
К счастью, Чонсоп этого не видел. Даже когда я ткнул новичка палочкой в тыльную сторону ладони, со стороны всё выглядело вполне пристойно.
— О-о, Джэмин-и-и, ты пьян~
Уже не «заместитель Ли», а «Джэмин-и». Кто бы говорил про «пьян»… Ох, голова. Пришлось менять план на ходу. Нужно валить отсюда первым! В конце концов, моё отсутствие и так оформили как больничный — скажу, что мне нехорошо и я ухожу пораньше. Кто мне что сделает?
Однако, несмотря на количество выпитого, горы мяса на тарелках не уменьшались. Тхэсу почему-то совсем не налегал на еду. Стоило мне между делом велеть ему есть побольше, как он расплывался в какой-то дурацкой радости. Меня же это ни капли не радовало.
— Вам там не звонят?
Из нас троих только Тхэсу сохранил ясность ума, поэтому первым заметил вибрацию телефона. Мы с Чонсопом принялись одновременно ощупывать карманы и шарить под столом.
— А, мой, это мой, — Чонсоп глянул на экран.
Судя по тому, как он поморщился, звонил кто-то из партнёров по бизнесу.
— Не ответите?
— Ничего срочного.
Сделав вид, что ему лень разговаривать, он поспешно сменил тему:
— Тхэсу, а ты крепкий орешек. Какая у тебя норма?
— Точно не знаю. Никогда не считал, сколько пью…
Впечатлённый дерзостью новичка, Чонсоп принялся наливать ему стопку за стопкой. Раз уж другие пили один за другим, я тоже не мог пасовать и продолжал вливать в себя спиртное.
Обычно, когда пьянеешь, алкоголь становится слаще, но мне он казался горьким как полынь. После этой стопки к горлу и вовсе подступила тошнота. Я тихонько кашлянул, и тут Тхэсу наклонился ко мне, заглядывая прямо в лицо.
— Ты в порядке?
— А, да… вполне…
Стоило его лицу оказаться так близко, как моё тело словно задеревенело. Пытаясь сохранить видимость спокойствия, я покосился на Чонсопа. Ну конечно. Твою мать. Чонсоп во все глаза пялился на нас с Тхэсу.
Подвыпившие мужики могут обниматься и хлопать друг друга по плечам, но ни один здравомыслящий подчинённый не станет лезть физиономией в лицо начальнику.
— Дай, я допью.
Тхэсу бесцеремонно забрал мою стопку. Такое обычно случалось на студенческих попойках. Когда кто-то вызывался быть «чёрным рыцарем» для симпатичной сокурсницы, все вокруг начинали улюлюкать. Начало нежного и трепетного романа, ага.
Вот только единственным свидетелем здесь был Чонсоп. Какое там «нежное» — его лицо перекосило так, будто он лимон сожрал.
— О-о… Значит, теперь Тхэсу пьёт за Джэмина?
Мне хотелось рявкнуть Чонсопу, чтобы он перестал фамильярничать. Раз уж пришёл новичок, я дисциплинированно называл его «директором», а этот придурок постоянно всё портил.
И как я и ожидал. Услышав это «Джэмин» во второй раз, Тхэсу с лучезарной улыбкой спросил:
— А вы двое что, давно знакомы?
Взгляд Тхэсу упал на пиджак, висевший за спиной Чонсопа
— Мы-то? А-а, мы с нашим Джэмином — ещё как.
— …
— Ого, а как так вышло?
— Да чего там особенного. Когда долго проводите время вместе, секретов друг от друга не остаётся. Так и сближаешься.
— …
Тошно-то как. Ладно бы я перед ними в чём провинился, но почему я-то должен дёргаться?..
Я снова перехватил стопку, стоявшую перед Тхэсу, и плеснул в неё соджу. Мясо не убывает? Ну и ладно, я сам его в себя впихну, лишь бы с глаз долой.
— Ты же говорил, что голоден… Джэмин-а, хочешь тартар?
Сколько ни сверли его взглядом, на пьяного это не действовало. Весь вечер на нервах — даже желудок взбунтовался: нежнейшее мясо на вкус было как солома, в горло не лезло.
Я продолжал методично орудовать щипцами, подкладывая куски то Тхэсу, то Чонсопу. Хотелось только одного: чтобы всё это поскорее закончилось и я оказался дома.
— Директор, вам, кажется, звонят, — подал голос Тхэсу.
Чонсоп проверил телефон. Снова нахмурился.
— Кто там? А?
Я уже привык общаться с ним запросто, так что невольно перешёл на «ты». Чонсоп заметно смягчился, но ответил, что ничего важного, и перевёл мобильник в беззвучный режим.
Странно всё это. Если он скрывает звонки от партнёров — это подозрительно, если от родителей — вообще бессмысленно. Значит… остаётся только одно.
Телефон тут же завибрировал снова. Экран вспыхнул, и Чонсоп, видимо, понял, что деваться некуда, и поднялся с места.
— Я отвечу и вернусь.
Он уже направился к выходу, но вдруг замер, будто что-то вспомнил. А затем, явно работая на публику (то есть на меня), прижал трубку к уху и громко произнёс:
— Да! Аджосси!
Твою ж налево, а.
Да хоть с любовницей он там воркует, хоть с чёртом лысым — мне-то что. Его голос: «Я на корпоративе…» — постепенно затихал в коридоре. Я понял: сейчас или никогда. Нужно было брать ситуацию в свои руки, пока хмель окончательно не выветрил остатки самообладания.
Ха Тхэсу…
Ты что, решил меня окончательно извести?
— Тхэсу-я.
От моего ледяного тона парень вздрогнул.
— Тебе ведь есть что мне рассказать, верно?
Я из тех людей, кто может плюнуть в лицо даже в ответ на самую лучезарную улыбку. Но глядя на его виноватую гримасу, я почувствовал, как к горлу подкатывает горечь.
— Джэмин-хён… Ну, понимаешь…
— …
— Я хотел сказать. Правда. Но потом подумал… А вдруг я подам резюме и провалюсь? Будет так стыдно. К тому же, если бы ты начал за меня хлопотать только потому, что мы знакомы — это было бы как-то… неправильно.
Хлопотать? Ну ещё бы. Нашёл бы я твоё резюме пораньше — приложил бы все силы, чтобы оно первым делом отправилось в шредер.
— Но сказать-то, что ты устроился к нам, ты мог? Представляешь, в каком я был шоке сегодня утром?
— И это-о… я тоже хотел сказать раньше. Хотел лично, глядя в глаза… Я же сколько раз к тебе напрашивался…
Плечи Тхэсу поникли. Надо же, с его-то габаритами выглядеть таким несчастным — это почти талант. Но у меня он вызывал не жалость, а лишь раздражение своей притворностью.
— Как ты вообще здесь оказался?
— Я? Ну, искал работу, и вот как-то само…
— Само?
— …
Среди сотен компаний он «случайно» подал документы именно сюда? Бред собачий. Мой взгляд становился всё суровее.
— «Само»? Ты за идиота меня держишь? Знал ты, что я тут работаю, или нет? Знал, потому и про «хлопотать» заикнулся!
— …
Я чувствовал, что ещё немного — и меня хватит удар. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы хоть немного успокоиться.
— Откуда узнал?
Поняв, что дешёвые отговорки не пройдут, Тхэсу едва слышно признался:
— В самом начале… ну, в караоке. Ты тогда дал мне визитку, чтобы доказать, что ты не какой-то там маньяк.
Проклятая выпивка.
Кто же знал, что из того провала в памяти выплывет такая подробность? В голове помутилось, а внутри всё горело. Я схватил первую попавшуюся стопку соджу и одним махом влил в себя.
Вот только от того, что на душе скверно, алкоголь лучше усваиваться не стал. Половина потекла по подбородку, я зашёлся в кашле.
— Хён… Ты же почти не пьёшь. Хватит уже.
Тхэсу потянулся ко мне с влажным полотенцем, но я оттолкнул его руку. Чёрт с ним, об рубашку вытру. Он понуро положил полотенце обратно на стол.
— Послушай, Тхэсу. Ладно. Допустим, тебе позарез нужна была работа и ты решил, что в компании со знакомым лицом будет проще. Но это всё равно ни в какие ворота.
Я решил сменить гнев на милость и поговорить по-хорошему. За тот месяц, что мы прожили вместе, я уяснил: Тхэсу слушается меня беспрекословно.
— Тебе… неловко со мной?
— …
Ха Тхэсу — хороший парень. Но проблема в том, что Пак Чонсоп — это Пак Чонсоп, а Тхэсу — это Тхэсу.
Бывший секс-партнёр, а ныне босс. И Тхэсу, который в моём личном рейтинге застрял где-то в категории «бывший, с которым всё было сложно». И мне прикажете терпеть их обоих одновременно?
— Я не хотел тебя обманывать. Я просто…
Тхэсу, до этого сидевший с опущенной головой, как напроказивший ребёнок, вдруг поднял на меня взгляд.
— Хотел найти работу. Найти жильё. Хотел стоять перед тобой с гордо поднятой головой. Видимо, слишком торопился. На самом деле я мог сказать обо всём заранее, но…
Он как-то жалобно улыбнулся, но в моих глазах это выглядело почти пугающе.
— Хён! Но ведь даже в университете полно тех, кто заводит «секретные романы». Я никому ни слова не скажу. В офисе буду делать вид, что мы не знакомы. Пожалуйста, можно мне просто остаться?..
Я зацепился за его слова, не в силах сразу выдать резкое «нет».
Подождите, он сейчас что, про романы ляпнул?
— Мне правда не хотелось пользоваться твоей помощью.
В глазах Тхэсу, только что полных тоски, вспыхнул странный огонёк. У меня по коже пробежал мороз.
— По-хорошему, мне стоило съехать гораздо раньше. Я и сам это понимал… Но мне так нравилось быть с тобой рядом. Позор-то какой, а? Как я вообще мог брать у тебя деньги?
Теперь он и вовсе сиял.
— Тхэсу, погоди, я что-то совсем не догоняю…
— У меня теперь есть работа, есть жильё. И теперь я, кажется, могу это сказать.
Прежде чем я успел крикнуть «не надо!», Тхэсу мертвой хваткой вцепился в мою ладонь.
— Ты мне нравишься, Джэмин-хён. Ты тоже очень нравишься.
— …
В принципе, учитывая все его знаки внимания и саму атмосферу момента, предсказать это признание было нетрудно. Наверное, я просто до последнего притворялся слепым. Убеждал себя, что раз у него ни гроша за душой и идти некуда, то и чувства его — это просто благодарность. Но теперь…
— Я…
— Да, хён.
Кадык Тхэсу нервно дёрнулся, когда он сглотнул.
— …А ты мне — нет, — отрезал я.
— …
— Послушай, Тхэсу. То есть, Ха Тхэсу. Я понимаю, мы спали вместе. Но я это делал не потому, что ты мне так уж нравился. Всё же просто: тебе нужно было жильё, а мне… ну, мы подходили друг другу в постели. Как ты вообще пришёл к выводу, что я в тебя влюблён?
Несмотря на то что я вывалил на него горькую правду, Тхэсу смотрел на меня так, будто слышал всё это впервые. Я окончательно вышел из себя.
— И это твоё «тоже»? С чего это вообще — «тоже»? Я хоть раз говорил, что ты мне нравишься?
Стоило мне вбить этот последний гвоздь, как глаза Тхэсу снова наполнились слезами. Раньше мне становилось его жалко, но сейчас это только бесило. Его нижняя губа задрожала. Он не мог вымолвить ни слова, напоминая донельзя обиженного ребёнка.
— Ты… ты же спал со м-мной…
— Тхэсу, это…
— И не о-один раз… А о-очень много…
— Если желания совпадают, люди спят друг с другом.
Я чётко дал ему понять: мы были просто партнёрами по сексу. Из глаз Тхэсу крупными каплями полились слёзы.
— И еду… ты меня кормил… и одежду п-покупал… Ты же сам сказал, что хочешь это для меня с-сделать…
— Ты слышал про чувство долга? По-твоему, я должен был морить человека голодом? И что за одежду я тебе купил, не смеши — так, тряпки копеечные. Ха, серьёзно. Да перестань ты уже рыдать!
— А я-я… я хотел, чтобы у нас всё было по-настоящему… Уговорить родителей…
Нет, это он сейчас о чём?
Сынку двадцать четыре, и родители наверняка спят и видят, как бы его поудачнее пристроить, а он собрался вести меня с ними знакомиться? Этого бреда я уже вынести не мог.
— Заткнись!
— Дж-джэмини-хён…
Наши взгляды встретились. В этот миг во мне проснулось дремавшее доселе желание применить силу.
— Хватит ныть!
Я плотно сжал кулак, выставив вперёд костяшку среднего пальца. Замахнулся и со всей силы приложил его по макушке. Ладно, «со всей силы» — это я преувеличил, просто отвесил ему очень резкий и звонкий щелбан.
Подумаешь, щелбан, но в ту секунду я почувствовал себя подонком похуже Пак Чонсопа. С другой стороны, мне нужно было как-то заткнуть этот поток чепухи — я не мог просто поддакивать там, где всё было ложью.
В итоге я довёл взрослого мужика до истерики. Тхэсу рыдал навзрыд, куда горше, чем при нашей первой встрече в караоке.
И что мне делать с этим переростком?.. Хотелось выть самому.
— Прошу прощения…
От чужого голоса я вздрогнул. Не успел я и глазом моргнуть, как раздвижная дверь открылась. Официант, нёсший тартар, замер при виде Тхэсу. Любой бы на его месте замер. Впрочем, он быстро взял себя в руки и поставил тарелку на стол.
— …Желток добавить?
Даже в такой ситуации официант оставался профи. Со стороны это, должно быть, выглядело как классическая сцена: мерзкий начальник измывается над бедным новичком.
Я отрицательно махнул рукой, и официант испарился с рекордно высокой скоростью. В его мимолётном взгляде читалось явное сочувствие к Тхэсу.
— Кончай реветь. Иди умойся.
— Хён, а я-я…
— Кому сказал — иди. Сейчас директор вернётся.
Даже если Чонсоп завис на телефоне, он мог появиться в любую секунду. Тхэсу, видимо, тоже это понял: хлюпающим носом он пробормотал, что мы «договорим позже», и вышел.
Договорим? Ну уж нет, я для себя всё решил — больше никаких разговоров. Да я на него смотреть-то не хочу! Думал, он тихоня, а он оказался тем ещё психом.
Вскоре после ухода Тхэсу вернулся Чонсоп. Я боялся, что они столкнутся в дверях, но мои опасения были напрасными. Чонсоп выглядел посвежевшим, будто прогулка на свежем воздухе пошла ему на пользу.
— О, тартар принесли?
— …Ага.
— А где Тхэсу?
— …В туалете.
— А-а.
Голос у него подозрительно бодрый. Неужто аджосси сообщил что-то приятное? Я же, напротив, едва сипел.
Что за невезение с мужиками? Один — скотина, которого и «бывшим» называть противно, про Пак Чонсопа вообще молчу. Теперь ещё и Ха Тхэсу решил нанести удар в спину. И ведь с двумя последними мне ещё и работать.
Я прямо магнит для проблем: один собирается изменять жене, другой — знакомиться с родителями. Оба хороши.
Первым делом я решил, что Тхэсу нужно увольнять. Но если потребовать этого прямо сейчас, Чонсоп начнёт копать… А если я начну его травить… чёрт, он же опять разрыдается. Ха-а… От этой мысли я невольно тяжело вздохнул.
— Так это он, да?
Что бы там ни творилось у меня в душе, Пак Чонсоп буквально светился от счастья. Вид у него был такой, будто он сорвал джекпот.
— Ты о чём?
Я уже не думал ни о мясе, ни о тартаре. Единственная мысль — дождаться Тхэсу и поскорее смыться.
— Я о том, что Тхэсу — это и есть «то самое»?
Чонсоп указал пальцем на свою одежду. Туман в моей голове начал рассеиваться. Я вдруг осознал, что он показывает не на пиджак, а прикладывает руку к груди.
О-о…
Твою мать. Он всё слышал.
— Тот парень, что был у тебя дома. Это он.
— …
— Надо же, а Тхэсу-то не промах. Как он умудрился в ту же контору прийти? Хотя был тут один такой кадр раньше…
Живой свидетель моего самого позорного провала — и по совместительству мой босс, друг и бывший любовник. Я даже не пытался сохранить лицо, просто смотрел на него в упор. А Пак Чонсоп улыбался так искренне и лучезарно, как никогда в жизни.
— Молодой ещё, видать. Смелый какой.
— …
— И что, Ли Джэмин пойдёт на смотрины к родителям за ручку с парнем?
Мне не хотелось ни отвечать, ни давать ему повод для дальнейших насмешек, поэтому я просто отмахнулся. Но Чонсоп оперся локтями о стол и подался вперёд, сокращая дистанцию, словно собирался поведать великую тайну. Его голос звучал вкрадчиво и сладко, как у самого дьявола:
— Но согласись, я ведь лучше него?
— ……
— Я-то твой характер как свои пять пальцев знаю. Не так ли? А-ха-ха, ну и комедия.
У меня не осталось слов. И сил, чтобы хоть как-то на это реагировать, тоже не осталось.
***
От меня осталась лишь горстка пепла. Сознание, подхваченное ветром, безвольно дрейфовало где-то в пустоте. Лишь когда я оказался в привычных стенах собственного дома, ко мне вернулась способность хоть как-то переставлять ноги.
Неважно, в каком беспамятстве я добирался до квартиры. Ввалившись внутрь, я, спотыкаясь и едва не падая, долетел до туалета и облегчил душу — во всех смыслах.
— Буэ-э-э!
Меня выворачивало наизнанку. Стоило немного перевести дух, как накрывала новая волна. Спустив воду несколько раз и выплеснув из себя всё до последней капли, я так и остался лежать на кафельном полу в ванной.
То ли из-за того, что рвал так, будто вместе с соджу вылетят и внутренности, то ли из-за полного морального истощения, но меня бил озноб. И это при том, что весна уже окончательно вступила в свои права.
Да за какие грехи мне всё это?..
Как всё могло так обернуться?..
Когда человека загоняют в угол, он либо бежит от реальности, либо ударяется в религию. Но ни то, ни другое мне не светило. Чтобы позволить себе такие вольности, нужно иметь хоть какую-то опору под ногами… А мне бы хоть как-то дотянуть до следующей зарплаты.
Внезапно вспомнились родители, и из глаз брызнули слёзы. До чего же человек — существо лицемерное. Раньше я исправно слал им деньги, лишь бы не видеть их лиц, а сегодня до боли захотелось прижаться к родному плечу. Кажется, сейчас я даже набрался бы смелости и выпалил:
«Я был геем, но теперь завязал».
Вот так просто…
http://bllate.org/book/15204/1613559
