Тхэсу, который обычно исчезал на рассвете из-за ранней смены, сегодня почему-то решил меня разбудить. Причём сделал это прямо в постели, на удивление нежным голосом.
— Джэмин-хён, будильник звенит.
— …
— Хочешь ещё пять минут поспать?
Сегодня суббота, пробок на дорогах нет, так что я мог позволить себе полентяйничать лишние минут десять. Я уже собирался было поворочаться ещё немного, но мысль о том, что придётся встречать утро с этим парнем, будучи совершенно голым, вызвала такой дискомфорт, что я всё же сел в кровати.
— …У тебя сегодня выходной?
— Да. Сегодня на работу не иду.
— Ясно…
Мы хоть и живём в одном доме, но сколько раз мы уже делили одну постель? Даже с секс-партнёром, с которым мы перепихивались три года, всё не было так приторно-заботливо, и от этого на душе становилось муторно.
Надо завязывать с выпивкой, честное слово…
— Хён! Выпей это перед уходом.
Тхэсу, который и понятия не имел о моём душевном сумбуре, протянул мне что-то, стоило мне выйти из ванной. Он словно только этого и ждал.
Что-то… жёлтое и приторно пахнущее…
— Это медовая вода?
— Да. Чтобы желудок не болел. Ты ведь в последнее время часто пьёшь.
Из-за него у меня внезапно заныло в животе, хотя до этого всё было нормально.
— А, спасибо.
И ведь не просто сунул мне стеклянную банку, а принёс тёплую, заботливо подогретую воду. Он вечно выбирает именно те поступки, которые заставляют людей проникаться к нему симпатией, и от этого моя совесть, которую я, казалось, окончательно пропил, снова начала противно покалывать.
Для обычного парнёра по перепихону он ведёт себя… слишком уж ласково.
— Суббота, а ты всё равно идёшь на работу?
— …Угу.
— Опять? Когда же ты тогда отдыхаешь?
Я бы и сам хотел это знать. Не имея ответа на вопрос, которого не знал сам, я молча цедил медовую воду. Дождавшись, пока я допью всё до капли, Тхэсу протянул руку за стаканом.
До этого момента я даже не осознавал, что он всё ещё топчется в моей комнате. Просто присутствие Ха Тхэсу рядом казалось настолько естественным, что я этого и не заметил.
— …Иди ещё поспи.
— Провожу тебя и пойду.
Только когда я полностью оделся, Тхэсу вышел за мной в прихожую. Проблема в том, что я уже начал привыкать к этим проводам. Я демонстративно открыл кошелёк и достал наличные. Тхэсу тут же испуганно замахал руками, пытаясь отказаться.
— Мне платят ежедневно, так что всё в порядке! У меня есть деньги…
— Знаю. Те деньги просто копи. А эти бери на случай, если вдруг понадобятся именно наличные.
— …
— Карта же есть? Поешь нормально.
Пусть он и был от природы добрым, кротким и местами простодушным, его странно изменившееся в последнее время поведение и вчерашняя ночь заставили меня провести черту, чтобы он не навоображал себе лишнего.
Хотя, если честно, попытка обозначить «наш статус» выглядела довольно нелепо. Ладно бы я давал ему кучу денег… А тут — несчастные несколько десятков тысяч вон на проезд… И дебетовая карта, на которой почти ни черта нет… Чёрт. Обычному обывателю, чей оклад лишь на мгновение задерживается на счету, деваться некуда.
— Тогда… Хён, ты же вернёшься вечером? Мне что-нибудь приготовить?
В памяти всплыло то дотла сгоревшее тушёное куриное мясо, и я покачал головой. Может, он постоянно ест один только рамён как раз потому, что руки у него в плане готовки растут не из того места?
— Хочешь чего-нибудь особенного?
Стоило мне спросить, как Тхэсу, который до этого робко заглядывал мне в глаза, так и просиял. И тут я понял, что снова совершил ошибку. Вместо того чтобы просто сказать ему купить еды на свой вкус, я спросил так, будто мы обязательно будем ужинать вместе.
— Да особо ничего… Но я хорошо варю рамён.
— …
— Только рамён…
Когда Тхэсу так делает, у меня всё внутри переворачивается. Парень, который на голову выше меня, сейчас выглядел как ребёнок, которого забросили и не кормят. Учитывая, что он живёт у меня и перебивается одним рамёном, это было не так уж далеко от истины, отчего становилось ещё жалостливее.
— Я тоже готовить не умею, так что давай просто добавим в рамён чего-нибудь ещё. Токк, ветчину там…
— …!
— Не любишь ветчину?
— Нет! Очень люблю!
Тхэсу воодушевился и принялся засыпать меня вопросами: «Может, ещё манду добавить?», «А какой рамён взять?», «Наверное, стоит положить немного острого перца?». Я лишь неопределённо кивал, а потом, буркнув, что опаздываю, поспешно выскочил из дома.
Стоит мне заговорить с Тхэсу, как позже я обязательно чувствую, что сел в лужу. Я творю вещи, которые мне совершенно не свойственны. Хотя, честно говоря, всё пошло наперекосяк ещё тогда, когда я впустил его в свой дом.
А-а… да что со мной такое?
Суббота — это то время, когда можно хоть как-то сосредоточиться на делах, и хотя я напланировал себе гору работы, я просто тупо пялился в монитор, не в силах сдвинуться с места.
Я то задавался вопросом, кто мы вообще друг другу, чтобы я так изводился, то при воспоминании о том, как он «любит ветчину», вдруг начинал думать, на какой полке в кухне завалялась банка консервов.
На душе было так паршиво, что работа не шла, а тут ещё этот Чонсоп вечно сновал туда-сюда с телефоном, пока наконец не заявил, что ему нужно уйти по делам. В обычный день я бы просто злобно зыркнул на него, но сегодня мне всерьёз захотелось его придушить.
Вчера он ломался, идти ко мне домой или нет, а сегодня и так понятно, с кем он собрался на встречу. Для выхода на работу в выходной он вырядился слишком уж старательно. И нахрена, спрашивается, он так зализал волосы воском?
— Джэмин, ты завтра выйдешь?
Смешно, когда начальник спрашивает у подчинённого, выйдет ли тот на работу. Я тут же отменил свой план заскочить в офис завтра утром.
— Думал отдохнуть.
— Вот и правильно. Нам тоже нужно иногда делать перерывы.
— Ты ещё здесь?
— А?
— Сказал же, что уходишь. Вот и вали.
Стоило мне резко отвернуться к монитору, как я кожей почувствовал взгляд Чонсопа.
— Ты злишься?
— С чего бы мне злиться.
Чонсоп с усмешкой положил руку мне на плечо, вынуждая обернуться.
— Это из-за вчерашнего?
Я раздражённо сбросил его руку. В последнее время его выходки стали просто невыносимы.
— О чём ты вообще. Ты уходишь, и я тоже собираюсь свалить пораньше.
— Почему?
— …?
— Ты тоже куда-то собираешься?
Я уставился на Чонсопа, вконец опешив от такой наглости. Подумать только, я пришёл в выходной, решил уйти чуть пораньше, а он спрашивает «почему»? С чего бы это вдруг?
— Ты же сам сказал, что я похудел. Кому будет хуже, если я свалюсь от усталости? Мне что, и отдохнуть нельзя?
Я посмотрел на него волком и огрызнулся, на что Чонсоп лишь выдал свою фирменную открытую улыбку. Терпеть не могу, когда он так щурит глаза.
— Можно, конечно. Я к тому, чтобы ты никуда не таскался, а шёл домой и отдыхал.
Поскольку я не сделал и половины запланированного, я не мог уйти сразу вслед за Чонсопом. Но из-за его слов у меня взыграло упрямство: я обязательно уйду пораньше. Нет, я вообще оттянусь по полной.
— Вот и проваливай уже.
— Понял-понял. Заместитель Ли, ты тоже закругляйся потихоньку.
Когда Чонсоп ушёл, я принялся яростно кликать мышкой. На волне праведного гнева я даже пропустил обед и не почувствовал голода. В голове крутились только две вещи. Рамён, в который напихано всё подряд. Это уже больше походило на пудэ-чиге*, но Тхэсу, кажется, съест что угодно.
*Пудэ-чиге — «армейское рагу», густой суп с ветчиной, сосисками и рамёном.
А, кстати, разве можно есть пудэ-чиге и не выпить?..
Утром я твёрдо решил бросить пить, но к вечеру мысли о выпивке снова тихой сапой пробрались в голову. Раньше после работы я выпивал баночку-другую пива и на этом всё, но с появлением сожителя всё изменилось. Когда есть с кем выпить, ставить на стол одну сиротливую банку пива было как-то не с руки.
Но только не сегодня.
Проблема была не в том, что пить нельзя… а в моей выносливости. Нет, ну чисто по-человечески: после того как один раз кончишь, сперме же нужно время, чтобы, э-э… накопиться? В мониторе мелькнуло моё отражение. Лицо выглядело настолько безжизненным, что списывать всё на одно похмелье было бы слишком.
Ха-а… Ли Джэмин, ну и рожа у тебя.
Пусть дома у меня жил молодой парень, да и в офисе крутился один вполне симпатичный тип, я и сам вроде был не промах. Но время безжалостно: раньше я ещё мог привередничать и выбирать, с кем замутить, а сейчас — вопрос, посмотрит ли на меня вообще хоть кто-то.
В самом расцвете сил, а в голову лезет такая чушь — это уже диагноз. Если бы я поменьше впахивал сверхурочно, мне бы и сейчас давали под тридцать… Хотя нет, это я уже загнул, совести совсем нет.
Ощутив острую потребность заняться собой, я черкнул Тхэсу, что освобожусь пораньше. Тот так обрадовался, что тут же засобирался в супермаркет. Испугавшись, что он потратит свои кровные на какую-нибудь несъедобную бурду, я предложил поехать вместе. Парень засиял так, будто произошло нечто невероятное. Во рту стало горько.
Я понимаю: он оказался в чужом городе, его кинули на деньги, и теперь любой, кто протянет руку помощи, кажется ему святым. Я и сам через это проходил. Но всё же это как-то… слишком? Мне не по себе, я чувствую вину. Я никак не мог подобрать верное слово, чтобы описать это липкое, неуютное чувство.
Подъезжая к дому, я позвонил Тхэсу и велел спускаться. Если бы нам нужно было перекусить разок, хватило бы и магазинчика за углом, но я хотел закупиться основательно. Раз уж он собрался жить у меня, пусть ест нормально. Даже если это рамён, пускай у него будет выбор из десятка видов.
— Ждал? Я старался как можно быстрее, но…
— Да нет, сам только подъехал.
Тхэсу так спешил, что выскочил в чём был — в каких-то обносках. Его старые, потрёпанные кроссовки сегодня почему-то особенно резали глаз.
— Куда поедем?
— В «D-Mart», купим всё необходимое. Пристегнись.
— Да!
Проблема была не только в кроссовках. Одежда на нём была почему-то насквозь мокрая. Медленно выруливая со двора, я спросил:
— Ты что, посуду мыл перед выходом?
— Я?
— Ну да. Куртка мокрая.
— А-а… — Тхэсу смущённо затеребил край одежды. — Я стирал.
— …
Как назло, мы встали на светофоре. Едва сдерживая раздражение, я спросил, почему он не воспользовался стиральной машиной на балконе. Ответ меня просто добил:
— Да там только носки и бельё… Руками быстрее.
Надо было сразу сказать ему, чтобы пользовался всем в доме, а не просто выдать одеяло.
Оказалось, я совсем за ним не приглядывал — не только в плане еды, а вообще во всём. В список покупок на сегодня добавились обувь и одежда для Тхэсу.
— Пользуйся машинкой. Зачем ещё руками стирать… Ха-а…
— А можно мне тогда вместе с твоими вещами закидывать?
— Можно.
Он расплылся в такой довольной улыбке, что даже скулы округлились. Сидит, хихикает.
— Только чур развешиваю и складываю вещи я сам, так что не трогай.
— Да мне не трудно, заодно бы и…
Хорошо, что я сразу это озвучил. Не скажи я этого, он бы мне и трусы по линеечке выгладил.
— Это мои вещи, я и буду ими заниматься.
Потом он ещё пару раз пытался настоять на своём, но я пресёк эти попытки. Мы и так спим вместе — это уже само по себе сомнительно, так с чего я буду его ещё и по хозяйству эксплуатировать?
То ли оттого, что мы куда-то выбрались, то ли из-за стиральной машины, то ли из-за полных сумок, но Тхэсу весь поход по магазину светился как медный таз. А вот я нервничал.
Молодые же, наверное, не носят шмотки из супермаркета?..
Конечно, это лучше, чем его заношенное тряпьё и рваные кеды, но всё равно было не по себе. Я не настолько богат, чтобы пачками скупать ему брендовые вещи по несколько сотен тысяч вон. Поэтому, хоть я и не был ему ничего должен, в отделе одежды я почувствовал себя как-то скованно.
Я медленно прохаживался между рядами, присматриваясь к вещам. Тхэсу покорно шёл следом, пока до него не дошло, что я прикладываю одежду к его плечам. Он так и подпрыгнул на месте.
— В-вы… это… вы мне одежду покупаете?!
— Угу.
— Но у меня есть одежда!
— Знаю. Будешь дома носить. Ты же почти ничего с собой не привёз.
— Я… я же стираю каждый день! Правда, всё в порядке, мне ничего не нужно!
Я проигнорировал его протесты и продолжил выбирать. Когда в руках было уже три вещи, Тхэсу с почти плачущим видом притащил упаковку из трёх чёрных хлопковых футболок за пятнадцать тысяч вон.
— Мне нравятся простые майки. Честно, хён, мне этого хватит…
Он умолял меня с таким отчаянным лицом, что люди в отделе начали оборачиваться. В итоге я взял эти футболки, те вещи, что выбрал сам, и пару джинсов.
Тхэсу продолжал дёргаться и твердить, что всё нормально. Когда я давал ему деньги на еду, он мог хотя бы сбежать на работу, а сейчас он прилепился ко мне, как банный лист, и это чертовски осложняло дело. Желая поскорее покончить с этим, в отделе обуви я перешёл на угрозы.
— Даже если работаешь на стройке, выглядеть надо по-человечески. Посмотри, во что у тебя обувь превратилась.
— Это дорогие кроссовки…
Ха! Дорогие они, как же!
Я выбрал модель с нейтральным дизайном по вполне приемлемой цене, но тут Тхэсу решил пойти на принцип.
— Давай просто купим и пойдём, Тхэсу. Я есть хочу.
— …
— Тебе эти не нравятся? Пойдём в другое место поищем?
В конце концов он выбрал те, что были подешевле. Мы оделись, закупились продуктами — на этом программа в супермаркете была окончена.
Я покатил тележку к выходу, а Тхэсу, повесив голову, побрёл рядом. В какой-то момент он перехватил ручку тележки и сам встал за неё.
Я понимал, что ему неловко из-за своего положения, но я ведь не золотые горы ему купил, так что смотреть, как он пытается услужить мне, словно носильщик, было неприятно.
Пока мы грузили пакеты в багажник и ехали домой, Тхэсу не проронил ни слова. Он молчал до самой парковки, а там, несмотря на мои протесты, обвешался пакетами с ног до головы. Вид у него был такой, будто он сейчас разрыдается.
Нам сейчас вместе ужинать, а в такой атмосфере кусок в горло не лезет. Я дружески хлопнул его по спине.
— Ты из-за каждой мелочи так убиваться будешь?
— …
— Не такие уж это и большие деньги.
— …
Тхэсу внезапно шмыгнул носом и низко опустил голову. Свободной рукой он начал вытирать глаза, и при каждом движении полиэтиленовые пакеты в его руках громко шуршали.
— Почему… почему вы так добры ко мне?
На этот раз замолчал я.
Почему я добр?..
Он мне не родственник, не коллега. Всё гораздо сложнее. В какой-то день мне кажется, что я требую секса в обмен на крышу над головой. В другой — я просто хочу, чтобы он не голодал. А в третий — я вижу в нём самого себя в прошлом… Но какой бы ни была причина, итог один.
— Потому что я сам этого захотел.
— …
— Что, нельзя?
Шурх-шурх. Тхэсу начал яростно тереть глаза, отчего шуршание пакетов усилилось. Я совершенно не умею утешать плачущих людей, к тому же не хотелось устраивать сцены прямо перед домом. Я поспешно отобрал у него часть сумок.
— Пошли. Я голоден.
— …Угу-у, — ответил он вконец заложенным носом и поплёлся следом.
Приютил, накормил, теперь ещё и утешаю… Я что, папаша-одиночка? И откуда в нём столько слёз?
В глубине души я чу-уточку забеспокоился: Тхэсу такой ранимый, как же он дальше-то будет?
***
На этот раз, благодаря «чит-коду» в виде пакетика со специями, получилось вполне приличное блюдо. Однако из-за вчерашней попойки и того серого лица, что я видел в зеркале, угнаться за аппетитом Тхэсу было выше моих сил.
Я съел совсем немного бульона и пару ложек риса, а Тхэсу тут же засуетился, словно в моем плохом аппетите была его вина как повара.
— Бульон отличный. Самое то, чтобы опохмелиться.
— Правда?
— Ага. Ты реально круто варишь рамён.
Стоило его похвалить, как Тхэсу тут же заявил, что и «ппогыри»* у него выходит просто сногсшибательно. Ппогыри… Помню, я и сам, как стал сержантом, только его и трескал.
*Ппогыри — способ приготовления рамёна прямо в пакете, заливая его кипятком.
Раз уж сошлись двое мужиков, без разговоров об армии не обошлось — слово за слово, и наш ужин затянулся. Тема плавно перетекла от армейских баек к «рамённой жизни» Тхэсу.
— Тебе запрещали есть рамён?
— Мама его терпеть не могла. Впервые попробовал в средней школе, у друга дома — это было просто открытие нового мира!
Семья строгая, значит… А, он же говорил, что его хотели женить на иностранке. Проанализировав атмосферу в его доме по паре фраз, я пришёл к выводу: лучше в дебри не лезть, ничего хорошего там не услышу.
Как раз к этому времени Тхэсу отложил ложку, и я предложил прибраться. Он, как нечто само собой разумеющееся, первым вскочил и начал сгребать грязную посуду.
— Отойди, я сам помою.
— Отдыхай, хён. Ты же устал.
— Да ладно, делов-то.
— Я в общежитии младшим был, всегда за всеми мыл. У меня рука набита.
Сам-то он хорохорился, но, на мой взгляд, движениям не хватало сноровки.
— Завтра тоже на работу? Мне разбудить тебя?
— Нет. Завтра я отдыхаю.
Рука, неуклюже крутившая тарелку под краном, замерла. В шуме льющейся воды я почувствовал какое-то странное сияние. Теперь я понял, что значит выражение «глаза загорелись». Я всего лишь сказал, что отдыхаю, а растрогался почему-то Тхэсу.
— Правда?!
— Угу.
— Ого… Кажется, я впервые вижу, чтобы ты отдыхал.
Звон посуды возобновился с новой силой. Тхэсу засуетился, словно за ним кто-то гнался.
Когда с делами было покончено, время ещё оставалось, и Тхэсу явно не горел желанием расходиться по углам.
Может, глянуть чего-нибудь…
Но так как я жил один и вечно задерживался на работе, телевизор я не покупал за ненадобностью. В постели мне хватало телефона, а если хотелось чего-то посерьёзнее — ноутбука.
В итоге, если двое хотят что-то посмотреть, им нужно либо ютиться в гостиной за обеденным столом, либо идти в спальню. Мне хотелось прилечь, поэтому я выбрал комнату.
— Тхэсу.
Стоило мне молча уйти в спальню, как Тхэсу, замерший в коридоре неприкаянным столбом, тут же рванул следом.
— Посмотрим кино?
— С удовольствием!
Мы не были любовниками, да и статус наш — когда переспали непонятно как и почему — не располагал к тому, чтобы просто завалиться вдвоём на кровать. Я принёс из кухни складной столик, водрузил на него ноутбук и велел Тхэсу садиться. Дождавшись, пока он устроится на полу, опершись спиной о кровать, я сам забрался на матрас.
— Угол наклона нормальный?
— Да, всё видно.
Ноутбук есть ноутбук. С моего ракурса половина экрана «бликовала», но я знал, что всё равно скоро вырублюсь, так что мне было плевать.
— Что включить?
— Выбирай на свой вкус. Я оплачу.
Тхэсу долго и сосредоточенно листал каталог. «Как насчёт боевика? Или комедию?» — спрашивал он, но мне было всё равно. К тому моменту, когда я, уткнувшись в сгиб локтя, сладко зевнул, он развернул экран ко мне.
— Можно это?
Фильм значился как мелодрама, но постер был весьма откровенным. Я снова безучастно кивнул. Мы поели, атмосфера была подходящей — всё вполне могло закончиться сексом.
Но я чувствовал, что усну раньше, так что не переживал. Вряд ли он станет будить спящего человека, чтобы затащить в постель.
Действие фильма началось в каком-то путешествии: красивые пейзажи, чувственная музыка. Мужчина и женщина, постоянно сталкивающиеся по воле случая, закономерно влюбились друг в друга.
На сцене, где они пили вино у костра, я понял — сейчас они переместятся в спальню. Тхэсу смотрел не отрываясь. Ну да, главный герой там и правда симпатичный.
Послышались звуки тягучих поцелуев и прерывистое дыхание. Несмотря на довольно откровенную эротику, я так хотел спать, что с трудом приоткрывал один глаз. И в этой тишине я отчётливо услышал, как Тхэсу сглотнул.
В конце концов, я сдался и закрыл глаза. Сознание ещё теплилось, но веки налились свинцом. Поза на боку была такой уютной, что провалиться в сон прямо сейчас казалось высшим благом. И тут поверх моей руки, лежащей на подушке, легла ладонь Тхэсу.
— Ну вот, я же говорил, что ты устал.
Вскоре его шаги затихли, и в доме воцарилась тишина. Щёлк, щёлк — звуки донеслись издалека. Видимо, он выключал свет в коридоре.
Я мысленно послал ему телепатию: «Закрой, пожалуйста, дверь в комнату». Самим вставать было невыносимо лень.
Клик — дверь закрылась. Но я не смог ни окончательно уснуть, ни пошевелиться. Потому что кто-то начал очень, очень медленно заползать на кровать со стороны ног.
Тхэсу, кое-как втиснув свою огромную тушу под одеяло, пристроился рядом. Мы впервые легли вместе на трезвую голову, так что мне показалось за благо притвориться спящим. Было неловко, и спроси я его сейчас: «Ты что творишь?», мы бы оба сгорели со стыда.
Немного отдышавшись, Тхэсу потянулся ко мне. Сначала он просто несмело приобнял меня, но, решив, что я крепко сплю, придвинулся ближе. Я уже приготовился возмутиться, если он начнёт пристраивать свой прибор мне к заднице, но он вёл себя тихо.
Зачем он лёг со мной?.. Секса ведь не будет… Одиноко ему, что ли?
Но развивать эту мысль было слишком лень — мне было так хорошо. От Тхэсу исходило приятное тепло… Моё сознание уже почти погасло, когда…
Чмок.
Тхэсу поцеловал меня в шею.
Ах ты ж, мелкий…
Я жутко хотел спать, да и после вчерашних жалоб на усталость сегодня мне совсем не хотелось продолжения. Поэтому я упорно продолжал прикидываться мёртвым.
Чмок…
На этот раз поцелуи стали более влажными и затяжными. Он даже провёл языком по краю ворота моей растянутой футболки. В тот момент, когда я уже собирался подать голос, Тхэсу тихонько хмыкнул, будто сам себе улыбаясь.
— Спокойной ночи, Джэмин-хён.
Легкое касание губ к щеке стало финалом. На мгновение мне стало стыдно, что я тут себе навоображал лишнего, но как только наши ритмы дыхания совпали, я мгновенно провалился в глубокий сон.
http://bllate.org/book/15204/1434969
