От непонимания все беспокойство!
***
— Так ты идешь? — спросил Шэнь Цяньлин.
— Разумеется иду, — Цинь Шаоюй присел, чтобы помочь ему надеть обувь.
— Зная, что это волчья яма, все еще хочешь в нее прыгнуть? — Шэнь Цяньлин хмурился.
— Именно потому, что это волчья яма, я и должен пойти, — Цинь Шаоюй поднялся. — Разве я пошел бы на торжественный ужин просто поесть, если бы там нечем было заняться?
Да тебе каждый день нечем заняться! Но дело даже не в этом! Шэнь-сяошоу все еще нервничал:
— Но это определенно будет опасно.
— Волнуешься за меня? — Цинь Шаоюй расплылся в улыбке.
Шэнь Цяньлин честно кивнул.
— Разве может крошечная деревня Черного Ветра как-то мне навредить? — Цинь Шаоюй постучал ему пальцем по голове. — Иди умывайся, а потом я свожу тебя поесть суповых булочек, фаршированных крабом.*
П.п.: "суповых булочек", танбао – огромный пельмень с супом внутри.
— Может быть, это лишь с виду банкет в честь дня рождения, а на самом деле хотят всех отравить? — Шэнь Цяньлин умывался и попутно соображал. — А может, они устроили засаду, и хотят, воспользовавшись случаем, выловить крупные военные силы одним забросом сети?
Не то чтобы раньше я не играл подобной роли, но для этого нужен определенный опыт!
— Ну и зачем им это? — спросил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин на мгновение замер. Тебе еще нужна причина? Злодеям в телесериалах никогда не нужна причина!
— Деревня Черного Ветра — небольшая секта, местный царек в Южной Шаньси, — сказал Цинь Шаоюй. — Даже если они хотят поднять бурю, должны сначала убедиться, что у них достаточно для этого умений.
— Но у меня в груди все еще такая слабость, — с горечью проговорил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй беззастенчиво полапал его грудь:
— Где слабость? Давай муж скорее посмотрит.
Шэнь Цяньлин с размаху зарядил в него ногой. Пускай даже я доска, это вовсе не повод распускать руки! В тебе что, совсем нет ни капли целомудрия?!
— Женушка так свирепа, — Цинь Шаоюй уклонился от удара.
Шэнь-сяошоу в ярости бросил:
— Я с тобой серьезно говорю!
Дотронешься снова, и я тебе руки оторву!
Цинь Шаоюй просто поднял его и водрузил на стол.
— Что ты опять задумал?! — Шэнь Цяньлин насторожился.
— Поросенок, — сказал Цинь Шаоюй.
— ...
— Хэ Фэну на протяжении стольких лет удавалось удерживать власть в своих руках, уже одно это говорит о том, что он далеко не дурак, — произнес Цинь Шаоюй. — Деревня Черного Ветра хоть и не хватает звезд с неба, но она достаточно богата и знатна. С какой стати ему строить коварные замыслы?
— Да кто его знает? — ответил Шэнь Цяньлин. — У каждого имеются какие-нибудь притязания.
— Если у тебя нет реальной силы, чтобы поддерживать их, то это уже не зовется притязаниями, — сказал Цинь Шаоюй. — Это называется несбыточными мечтами. Крохотная деревня Черного Ветра, как бы она ни барахталась, неспособна поднять больших волн.
— Тогда для чего он всех позвал завтра? — Шэнь Цяньлин пребывал в крайнем недоумении.
— Я не знаю, — Цинь Шаоюй покачал головой. — Могу лишь сказать, что он не собирается подсыпать яд или устраивать засаду. Что же касается реальной цели этого застолья, ее мы узнаем только когда придем туда.
— Ну ладно, — так и не сумев убедить, Шэнь Цяньлин ущипнул его за щеку. — Завтра ты должен быть осторожен.
— Не хочешь пойти со мной? — спросил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин удивился:
— Я тоже могу пойти?
— Не хочешь? — Цинь Шаоюй посмотрел на него.
Хочу конечно, было бы здорово, если бы мы отправились туда вдвоем! Но я не знаю боевых искусств! Шэнь Цяньлин растерянно выдохнул:
— Ты уверен, я то я не стану тебе обузой?
— Если я не могу даже защитить тебя, то какое имею право на тебе жениться? — ответил Цинь Шаоюй. — К тому же мне будет спокойнее, если мы пойдем вместе. Не придется волноваться, что кто-то может напасть со спины.
— Тогда ладно, — Шэнь Цяньлин кивнул. — Идем вместе!
Муж поет, а жена следует за ним! Истинная любовь!
Завершив свой туалет, они пошли завтракать. Темные стражи вгрызались в маньтоу и ухмылялись. Эй, мы тоже хотим держаться за ручки и есть булочки, фаршированные крабом!
Подслушивать хозяина дворца воистину приятно!
По всей вероятности, из-за того что в последнее время город был наводнен людьми, что размахивали мечами и танцевали с пиками, простой народ невольно охватывал страх. Больше всего они боялись стать козлами отпущения в кровавой бойне, поэтому старались как можно реже выходить за порог дома. Почти каждый встречный на улице был человеком из Цзянху.
А поскольку все эти люди являлись частью Цзянху, они не могли не знать Цинь Шаоюя и Шэнь Цяньлина. Именно поэтому за время короткой прогулки от деревни Цяньу до дома Аромата лотоса с ними поздоровалось более десятка человек. И ладно бы то было просто приветствие, но каждый встречный считал себя обязанным воздать хвалу хозяину дворца Циню и молодому господину Шэню и рассказать, как прекрасно они подходят друг другу! Поначалу, Шэнь Цяньлин смущался, но, выслушав двоих, уже смиренно улыбался, затем полностью игнорировал, но когда их остановили в пятнадцатый раз, он наконец вышел из себя.
Хватить мне втирать о "паре, благословленной небесами" и "драконе и фениксе"! Я просто хочу сходить поесть суповых булочек!
Когда вы уже закончитесь?!
— Как-то раз я был на съезде Улинь и сидел за одним столом с хозяином усадьбы Шэнем, и госпожа Шэнь также там присутствовала, — все не унимался говоривший, рассыпаясь в похвалах. — Теперь же, увидев вас воочию, не могу не заметить, что вы с вашей матушкой прямо одно лицо.
Шэнь Цяньлин равнодушно произнес:
— Ты только что сказал, что я похож на женщину?
Цинь Шаоюй едва не расхохотался.
Собеседник оторопел:
— Конечно нет, молодой господин Шэнь привлекательный и элегантный, и необычайно мужественный! — в вопросах лести этот человек, определенно, не знал стыда!
— О, — Шэнь Цяньлин кивнул. — Тогда ты считаешь, что моя матушка похожа на мужчину?
...
— По возвращении обязательно передам ей, что помощник главы Бай Лун считает ее по-мужски привлекательной и элегантной, — говорил Шэнь Цяньлин с очень серьезным выражением на лице.
Его собеседник кинул на Цинь Шаоюя взгляд, в котором читалась мольба, муки и отчаяние.
— Лин-эр просто шутит, — насладившись этим зрелищем вдоволь, примирительно произнес хозяин дворца Цинь. — Мастеру Баю не стоит принимать это близко к сердцу.
— Конечно-конечно, молодой господин Шэнь такой непосредственный, — говоривший торопливо спустился по лестнице и со своими людьми спешно ретировался.
— Хмпф! — Шэнь Цяньлин был воплощением высокомерия.
— Не родись ты в усадьбе Солнца и Луны, этот характер принес бы тебе немало проблем, — Цинь Шаоюй потрепал его по голове. — Впредь не слишком расходись.
— ...
Вообще-то я и не был рожден в усадьбе Солнца и Луны. Шэнь Цяньлин притих.
— Знаешь, это неважно, — заметив эту странную реакцию, Цинь Шаоюй посчитал, что ему просто неприятно такое слышать, а потому добавил: — Теперь ты со мной, и можешь находить столько неприятностей, сколько пожелаешь.
Как вызывающе!
Не зная, смеяться ему или плакать, Шэнь Цяньлин похлопал его по груди:
— Не такой уж я беспечный.
— Мгм, Лин-эр такой умница, — Цинь Шаоюй с улыбкой взял его за руку. — Давай не будем об этом. Пошли есть булочки!
Хозяин Аромата лотоса, стоявший за прилавком, занимался подсчетами, но при появлении гостей расплылся в улыбке и торопливо их поприветствовал. Занимаясь торговлей, важно прислушиваться к словам и уметь изучить выражение лица собеседника, и хотя каждый клиент приносит деньги, все же и среди них имеется классификация. Например, представшие перед ним двое посетителей были очень уважаемыми гостями, и он не смог бы позволить себе шутить с ним, да и не посмел бы.
— Пару суповых булочек, миску лапши с говядиной и миску лапши "борода дракона", — присев, Цинь Шаоюй спросил Шэнь Цяньлина. — Ты что-нибудь еще хочешь?
— Не хочу, — Шэнь Цяньлин замотал головой. Я намерен похудеть!
— Хорошо, подождите немного, мы немедленно все приготовим, — хозяин особо почтительно поклонился и удалился.
Шэнь-сяошоу лениво зевнул, налил пару чашек крепкого чая, но пить не стал, а вынул из рукава маленькую шкатулку и открыл. На дне лежала пара тонких серебряных игл — это Хуа Тан настояла, чтобы они проверяли еду, прежде чем есть.
Удостоверившись, что в чае нет яда, Шэнь Цяньлин передал его Цинь Шаоюю.
Тот усмехнулся:
— Женушка так добродетельна.
Шэнь Цяньлин не обращал на него внимания, пил чай и любовался пейзажем за окном.
У дороги сидел седой старик и играл на эрху,* прося милостыню. Мимо проходило много людей, однако мало кто наклонялся, чтобы кинуть монетку. Шэнь Цяньлину, при взгляде на это, стало как-то неловко, и он уже вознамерился встать, чтобы подать несколько лян, как вдруг в чашу опустилась пара листочков золота.
П.п.: Эрху — старинный китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя металлическими струнами. Основная разновидность хуциня.
Старик на мгновение замер, а затем поднял голову, устремив взгляд на второй этаж трактира.
Цинь Шаоюй широко улыбнулся ему и указал на Шэнь Цяньлина:
— Моя жена говорит, что тебе стоит пойти отдыхать пораньше.
— ... — Шэнь Цяньлин.
И хотя старик совершенно не понимал, почему так называемая жена выглядит как мужчина, это не помешало ему рассыпаться в благодарностях и раскланяться. Свидетели этой сцены тоже наперебой восхищались добротой и щедростью госпожи Цинь. Прямо-таки золотой мальчик при бодхисаттве,* спустившийся в суетный мир!
П.п.: Золотой мальчик и нефритовая девочка – помощники бодхисаттвы Гуаньинь, богини милосердия.
— Поцелуй меня в зад! — Шэнь Цяньлин бросил на него гневный взгляд. — Сегодня ты спишь на полу!
— Ты несправедлив, — Цинь Шаоюй постучал пальцем по столу. — Очевидно же, что я творю добро.
— Именно принимая во внимание доброе дело, я позволю тебе спать на полу! — ворчал Шэнь Цяньлин. — Иначе бы ты спал в конюшне!
Как жестоко!
Цинь Шаоюй вздохнул:
— Совсем не признаешь ни законов, ни велений неба.
— Ну и что? — спросил Шэнь Цяньлин, открыто демонстрируя, что не намерен с этим считаться.
— Берегись семейных законов мужа, — Цинь Шаоюй сощурил глаза.
Глаза Шэнь Цяньлина наполнились слезами.
— Едва переспал со мной и тут же бьешь! Как ты можешь так со мной обращаться?!
— ... — Цинь Шаоюй.
Шэнь-сяошоу торжествовал. Видал, как надо играть?!
Просто за гранью твоих возможностей!
— После того, как ты ударился головой, рыдания у тебя выходят гораздо лучше, чем раньше. — Цинь Шаоюй дал ему очищенный арахис.
— Что значит лучше? — озадаченно переспросил Шэнь Цяньлин.
— Раньше ты тоже часто притворялся перед всеми, что плачешь, — сказал Цинь Шаоюй, — только получалось это намного хуже.
— ... — Шэнь Цяньлин.
Это потому, что прошлый Шэнь Цяньлин не был королем экрана!
Вскоре принесли горячие булочки. Опустив голову, Шэнь Цяньлин враз всосал в себя бульон и удовлетворенно вздохнул. Вот это жизнь!
Цинь Шаоюй скормил ему ложку лапши.
— Всего лишь съел булочку, а уже такой счастливый.
— Конечно, ведь есть булочки — это счастье. — Шэнь Цяньлин прожевал и проглотил. — Иначе в жизни было бы гораздо меньше удовольствия!
— Если бы все были такими как ты, на мир снизошло бы великое спокойствие. — Цинь Шаоюй большим пальцем вытер бульон с уголка его рта. — Но, как ты и сказал, в этом мире слишком много алчных людей.
— Кто, например? — спросил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй перевел взгляд вниз, на улицу.
Шэнь Цяньлин с любопытством проследил за его взглядом. Тот уперся в Чжао У, который нес в руках кулек с закусками и ел их на ходу. Выглядел он очень безмятежным.
— Ты хочешь сказать, что в душе сяо У алчный? — нахмурился Шэнь Цяньлин.
— Конечно нет, — сказал Цинь Шаоюй. — Я говорю о человеке, за которым он следит.
Услышав его, Шэнь Цяньлин еще больше изумился:
— А он за кем-то следит?
Он же явно просто завтракает и слоняется по улице!
— Мгм. — Цинь Шаоюй кивнул. — Сегодня Хун Фэйхуан условился встретиться с Чжу Цинланем.
— Вот ты бы не сказал, я бы и не вспомнил. — Шэнь Цяньлин потер виски. — Похоже, в последнее время у меня память не очень.
— Тебе не нужно об этом помнить. — Цинь Шаоюй протянул ему баоцзы. — Достаточно и того, что ты помнишь меня.
— Не можешь же ты содержать меня всю жизнь. — Шэнь Цяньлин ел свою лапшу. — Когда придет время, мне придется найти себе занятие.
Его заявление рассмешило Цинь Шаоюя:
— И чем же ты хочешь заняться?
— Что смешного? Я много чего знаю. — Шэнь Цяньлин вмиг рассердился. Как ты смеешь смотреть на меня свысока?!
— Хм. — Цинь Шаоюй спрятал улыбку и серьезно сказал: — Ты не владеешь боевыми искусствами, никогда не занимался торговлей, не пишешь стихов и не можешь обучать. Во врачевании ты тоже ничего не смыслишь. Конечно, мой Лин-эр многое знает.
— Да ты просто высмеиваешь меня! — негодовал Шэнь Цяньлин.
— Ну-ка, расскажи поподробней, что ты еще можешь, кроме как быть маленьким рисовым жуком? — Цинь Шаоюй щелкнул его по носу.
Будучи настоящим мужиком с яйцами, Шэнь-сяошоу ощутил, что его достоинство оказалось сильно уязвлено! Он возмущенно заявил:
— Я могу играть на сцене!
Верно, он действительно может! В прошлой жизни он на протяжении трех месяцев проходил обучение, чтобы сыграть республиканского* актера, и получил одобрение как внутри индустрии, так и вне ее!
П.п.: Китайская Республика существовала с 1912 по 1949гг.
Цинь Шаоюй решил, что у него слуховые галлюцинации:
— Играть на сцене?
Шэнь Цяньлин серьезно кивнул.
— Что ты несешь? — Лицо Цинь Шаоюя потемнело. — Ты не будешь заниматься столь низким делом!
Шэнь Цяньлин хлопнул рукой по столу:
— Как ты смеешь унижать деятелей культуры?!
— Какой еще культуры? — нахмурился Цинь Шаоюй.
— ... — Шэнь Цяньлин.
Все с тобой ясно, я знал, что до тебя не достучаться.
— Выкинь это из головы, — Цинь Шаоюй с мрачным видом поднял его подбородок. — Если ты еще раз заговоришь об этом, увидишь, что будет.
— К чему такая серьезность? — Шэнь Цяньлин не понимал его. — Это ведь всего лишь игра в театре, а не торговля телом.
— Где ты видел актера, который не торговал бы телом? — сквозь зубы процедил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин собирался возразить "с какой радости актер должен продавать себя?", но хорошенько поразмыслив, он вспомнил, что в его прошлой жизни действительно было полным-полно актеров, которые торговали собой. Ему не оставалось ничего, кроме как пристыженно отступить. Он тихо проговорил:
— Я это просто так сказал.
— Вот и молодец, — Цинь Шаоюй скормил ему большую ложку говядины. — Если ты хочешь чем-то заниматься, я и Цяньфэн всему обучим тебя, но впредь больше никаких разговоров о выступлении на сцене.
— Когда приедет старший брат? — спросил Шэнь Цяньлин, пока жевал.
— Должно быть, через несколько дней, — сказал Цинь Шаоюй. — Цяньцянь тоже отправился в столицу, чтобы встретиться с Цяньфанем. Без сыновей рядом две госпожи усадьбы Солнца и Луны устроят настоящую войну из ревности.
Шэнь Цяньлин перевел на него взгляд и не находил слов:
— Почему в твоих словах слышится злорадство?
Где твое рыцарское благородство?
— Как я могу?! — Цинь Шаоюй с серьезным видом ухватил его за щечку. — Речь же о моей дорогой теще!
— Кому ты заливаешь? — Шэнь Цяньлин шлепнул его по руке. — Я и сам не понимаю, для чего мой отец женился на таком количестве женщин.
Кроме его матери и второй жены была еще целая дюжина наложниц! Прямо-таки неслыханная роскошь!
— Все хотят разного, — сказал Цинь Шаоюй. — Мой тесть был привлекательным мужчиной, чья красота потрясла весь Цзянху. Он всюду потворствовал своим желаниям. Позже за дело взялась моя будущая теща, и некоторые из тех женщин смогли войти в усадьбу Солнца и Луны.
— В самом деле? — от удивления у Шэнь Цяньлина глаза на лоб полезли.
Кто бы мог подумать, что тут кроется такая Санта-Барбара!
— Да, — сказал Цинь Шаоюй. — В то время тесть был непринужденным и безудержным молодым мужчиной, путешествовал по Цзянху и был полон праведного благородства, однако не мог устоять перед красотой.
Шэнь Цяньлин был озадачен:
— Тогда почему моя мать забрала этих женщин в усадьбу?
Судя по их отношением со второй госпожой, его мать должна быть очень ревнива. Как она могла принять в доме третью, четвертую, пятую, шестую, седьмую любовницу?! Это ненормально!
— Ты, надо полагать, знаешь, кем была вторая госпожа Шэнь в то время? — спросил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин помотал головой.
— Она была племянницей девятого принца, и хотя приходилась дальней родственницей прошлому императору, все же являлась знатной особой, — рассказывал Цинь Шаоюй. — Они с достопочтенным тестем повстречались на празднике фонарей и влюбились с первого взгляда, а затем втайне дали друг другу слово быть вместе всю жизнь.
— ...
Ну прямо-таки сопливая мыльная опера о даме из высшего общества и воине Цзянху.
— Мой тесть уже был женат, но все же оказался пленен нежной красавицей. Их тайные встречи продолжались, и в конце концов вторая госпожа Шэнь понесла, — говорил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин кое-чего никак не мог понять:
— А ты-то откуда знаешь?
Тебе известно слишком много деталей!
Цинь Шаоюй невозмутимо ответил:
— Вторая госпожа Шэнь рассказала об этом Цяньцяню.
Так, выходит, ты узнал это от моего ненадежного второго брата? Как безнравственно! Шэнь Цяньлин с укором посмотрел на него.
— Хорошо, больше ничего не скажу, — Цинь Шаоюй опустил голову и принялся за свою лапшу.
— Эй, благородный воин! — Шэнь Цяньлин со слезами на глазах схватил его за руку. — Ты не можешь рассказать только половину!
Цинь Шаоюй протянул ему ложку соевого творога.
— Беременная незамужняя женщина, еще и связанная с императорской семьей — выйди это наружу, ей бы оставалось только умереть. Однако вторая госпожа Шэнь скорее умерла бы, чем избавилась от ребенка, а достопочтенный тесть, будучи молодым и горячим, почувствовал, что встретил изумительную женщину, искреннюю и добродетельную, а потому решил сбежать с ней несмотря ни на что.
— ...
Да мой отец просто козел!
— Впоследствии, когда госпожа Шэнь узнала об этом...
— Постой-постой, — в недоумении перебил его Шэнь Цяньлин. — Как моя мать узнала?
Разве это не должно было быть суперсекретно? Если эта новость из столицы долетела аж до Цзяннани, то сколько шума она должна была поднять? Как хоть его мачеха это пережила? Быть может, и жизнь отца видела на волоске!
— Если старшая дочь крепости Тан захочет что-то узнать, думаешь, что-то ей помешает? — Цинь Шаоюй с улыбкой покачал головой. — Достопочтенная теща прежде ничего не говорила и не спрашивала, однако это не означает, что она ничего не знала.
Шэнь Цяньлин пришел в изумление:
— Хочешь сказать, что моя мать шпионила за моим отцом?
— Это нельзя считать шпионажем, — произнес Цинь Шаоюй. — Просто жена хотела знать, где ее муж, только и всего.
— И что она сделала потом? — спросил Шэнь Цяньлин.
— Достопочтенная теща немедленно вынула свои бесчисленные сокровища, и даже свое приданое, и, не теряя самообладания, как можно скорее отправила клан Тан с этими дарами на север. Украшенная красными шелками процессия обошла полстолицы и в конце концов доставила подношение в резиденцию девятого принца, — продолжал свой рассказ Цинь Шаоюй. — На следующий день вся столица знала, что хозяин усадьбы Солнца и Луны сватается к деве из семьи девятого принца, а госпожа Шэнь оказалась такой понимающей и мудрой, что лично обещала относиться к ней, как к равной, и отныне называть сестрой.
— ... — Шэнь Цяньлин не представлял, что можно на такое ответить.
— Когда мой тесть узнал об этом, он, естественно, был глубоко тронут таким поступком, — продолжал Цинь Шаоюй. — Поэтому, если говорить о хитрости и ловкости, в усадьбе Солнца и Луны мало кто может сравниться с моей дорогой тещей.
— Ну и что с того? — вздохнув, сказал Шэнь Цяньлин. — Все равно же отец женился на другой. Матушка лично отправила своих людей с приданым, наверняка ей было очень горько.
Цинь Шаоюй растерялся.
Шэнь Цяньлин вновь спросил:
— А что насчет остальных наложниц?
Цинь Шаоюй взял его за руку:
— Как ты и сказал, ей наверняка было очень горько, а потому, после того, как вторая жена переступила порог дома мужа, госпожа Шэнь отправила людей искать повсюду женщин, у которых когда-либо имелась любовная связь с тестем, и всех их приняла в усадьбе.
Только что в дом вошла молодая и красивая вторая жена, зная, что каждый день и час она будет обласкана супругом. Но тогда госпоже Шэнь самой было не больше двадцати. Оставшись в одиночестве в своих покоях, как могла она не чувствовать обиды?
Раз уж он не принадлежал ей, тогда никому не должен принадлежать. Когда дюжина молодых и красивых женщин одновременно вошла в дом, разве смогла бы хоть одна из них наслаждаться благосклонностью в одиночку?
— Моя мать такая глупая, — произнес Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй спросил:
— Почему?
— В мире так много мужчин, мой отец ведь не единственный, — сказал Шэнь Цяньлин. — Если ты не можешь сохранить его чувства, зачем пытаться удержать и попирать себя?
Цинь Шаоюй потрепал его по волосам:
— Разве можно говорить так о родителях?
— Мне просто обидно за нее, — Шэнь Цяньлину стало тяжко на душе.
— Как я уже сказал, все хотят разного, — Цинь Шаоюй сел рядом с ним, — Тогда эти женщины и не мечтали когда-нибудь выйти замуж в усадьбе Солнца и Луны. Они были очень благодарны госпоже Шэнь и жалели лишь о том, что не могут вырвать свои сердца и преподнести ей.
Шэнь Цяньлин молча обнял его за талию.
— Тесть так же устыдился и чувствовал себя виноватым перед женой. С тех пор он больше никогда не пренебрегал ею, — говорил Цинь Шаоюй. — А дюжина наложниц, чтобы выразить чувство безмерной благодарности госпоже Шэнь, добровольно приняла снадобье, и с тех пор они больше не могли иметь детей.
У Шэнь Цяньлина мороз прошел по коже.
— Многие вещи в этом мире намного сложнее, чем ты думаешь, — Цинь Шаоюй держал его в объятиях. — Но тебе не нужно бояться, я всегда буду рядом.
Шэнь Цяньлин уткнулся лицом в его грудь, руки крепко обнимали его талию.
— Боишься? — шепотом спросил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин покачал головой:
— Просто хочу помолчать.
Цинь Шаоюй похлопал его по спине и больше ничего не сказал.
На рассвете утреннее солнце рассеяло туман, мягко проливая на тела двух спящих людей тепло и умиротворение.
Между тем Чжао У сидел в этот момент на дереве и все его лицо отражало тяготы жизни. Поскольку, к большому своему несчастью, для наблюдения он выбрал айлант, дерево-вонючку!*
Он почти терял сознание!
П.п.: Айлант высочайший, китайский ясень или вонючка. При растирании коры и листьев выделяет резкий запах уксуса. В Китае используется в качестве корма для шелкопряда, в России считается сорняком.
Однако он уже не мог сменить место, поскольку во дворе находились Чжу Цинлань и Хун Фэйхуан, мастера боевых искусств, которые обязательно его обнаружат, стоит ему пошевелиться.
Потому ему лишь оставалось смириться с неизбежностью.
Что было невероятно трудно.
— Что же решил молодой мастер Хун? — спросил Чжу Цинлань.
Хун Фэйхуан не ответил, он явно еще не принял окончательное решение.
Чжу Цинлань холодно произнес:
— Я же сказал, что смогу достать для тебя противоядие, чего же ты еще медлишь?
— Ты сказал, что у тебя есть противоядие, и я тут же должен тебе поверить?! — в гневе набросился на него Хун Фэйхуан. — Почему бы тебе сначала не дать мне флакон с лекарством, чтобы я попробовал и убедился?
— Ну еще чего. Ведь тогда ты не согласишься сотрудничать со мной, — сказал Чжу Цинлань.
Хун Фэйхуан глухо зарычал:
— А что, если ты мне лжешь? Во всяком случае у тех людей действительно есть противоядие!
— И поэтому ты хочешь работать на них? — Чжу Цинлань окинул его презрительным взглядом. — Тебе стоит подумать над этим хорошенько. Станешь приспешником банды Цяньгу, и уже никогда не смоешь это пятно позора!
— Да мне плевать! — Хун Фэйхуан походил на загнанного в ловушку зверя. — Сначала дай мне противоядие, я его испробую, и если оно сработает, я соглашусь на твои условия!
— Нет, — Чжу Цинлань покачал головой. — Одна лишь капля этого лекарства способна нейтрализовать яд. И неважно, на ком ты его испробуешь, когда человек очнется, ты неизбежно попадешь под подозрение Цяньгу.
Его собеседник был настолько упрям, что Хун Фэйхуан скрежетал зубами от гнева.
— Если молодой мастер Хун не все обдумал, я могу дать вам еще три дня, — неторопливо произнес Чжу Цинлань.
— Легко тебе говорить! — злобно выплюнул Хун Фэйхуан. — Если мой отец умрет, я похороню тебя вместе с ним!
— Значит, молодой мастер все обдумал? — Чжу Цинлань поднял на него глаза.
Хун Фэйхуан процедил сквозь зубы:
— Я согласен!
На губах Чжу Цинланя мелькнула улыбка:
— Очень хорошо. С вами приятно иметь дело.
— И только попробуй меня провести! — Хун Фэйхуан указал на его нос, из глаз едва не вырывалось пламя.
— Ну что вы, — Чжу Цинлань улыбнулся и поднял правую руку. — Ваш покорный слуга клянется.
Хун Фэйхуан развернулся и с лицом чернее тучи вышел за ворота. Он явно был взбешен.
Чжу Цинлань же, напротив, пребывал в прекрасном настроении и поднял взгляд на айлант:
— Выпьем?
Чжао У не стал отвечать ему, спрыгнул вниз и направился прямиком к Цинь Шаоюю.
А в трактире Цинь Шаоюй уже позвал владельца, попросил убрать остатки завтрака, заменив его превосходным чаем, и не спеша потягивал его вместе с Шэнь Цяньлином.
— Гляди, с жасмином, — Шэнь Цяньлин указал на плавающие в горячем напитке лепестки.
— Ага. Это жасминовый чай, называется "Кружащийся снег", — сказал Цинь Шаоюй. — И он так же восхитителен, как и ты.
— ...
Ты в последнее время ненароком не почитываешь истории про генерального директора, принца и холодного, самого красивого парня в школе?!*
П.п.: популярные направления в любовных новеллах 冰山校草 – холодный и красивый самый популярный парень в школе, 霸道总裁 – красивый и властный генеральный директор (который, как правило, питает слабость к девушке с более низким социальным статусом), 傲娇王爷 – высокомерный принц.
Ни с того ни с сего выдаешь подобного рода романтические реплики — это просто ненаучно!
— Пей, — Цинь Шаоюй поднял чашку.
И Шэнь Цяньлин как раз протянул руку, чтобы взять ее, когда хозяин дворца Цинь отпил из нее сам.
Шэнь Цяньлин на мгновение растерялся. Если ты не планировал отдать ее мне, то зачем сказать пить?!
Цинь Шаоюй ухватил его за подбородок, склонил голову и, прижавшись губами, влил напиток в его рот.
— ... — Шэнь Цяньлин.
Черт возьми, я сейчас захлебнусь!
— Так приятен вкус жасмина, — Цинь Шаоюй прижался к его лбу своим и посмотрел с улыбкой.
Шэнь Цяньлин игриво укусил его.
И вот, когда сие уже обещало перерасти в страстный поцелуй, некто с громким "бах" распахнул дверь.
Шэнь Цяньлин от неожиданности вздрогнул и моментально выпрямился, приняв истинно невинный вид. Я ничего не делал.
Лицо Цинь Шаоюя стало уродливым. Казалось, его заволокла грозовая туча.
Чжао У был спокоен как никогда:
— Прошу прощения, ошибся в дверью, у меня в последнее время с глазами беда, совсем ничего не вижу.
Шэнь Цяньлин сконфузился. Когда ты обзавелся этими масляными устами и скользким языком? А раньше казался таким прямолинейным и простым. Тебе следует поменьше водиться с Темными стражами!
— Откланяюсь, — Чжао У повернулся и побежал.
Цинь Шаоюй процедил сквозь зубы:
— А ну вернись!
Таком образом, Чжао У ничего другого не оставалось, кроме как с тяжелым сердцем повернуть назад:
— Хозяин дворца.
— Как ты узнал, что я здесь? — спросил Цинь Шаоюй.
Чжао У честно сказал:
— Не только ваш подчиненный знал, знает весь город, что хозяин дворца и молодой господин Шэнь трапезничают в доме Аромата лотоса, и почти все об этом говорят. Было бы трудно не узнать этого.
Да вы гоните... Шэнь Цяньлин горестно вздохнул.
— Для чего ты меня искал?
— А что люди говорят?
Слова Цинь Шаоюя и Шэнь Цяньлина прозвучали одновременно.
Чжао У невинно спросил:
— На какой вопрос подчиненный должен ответить первым?
— Я нужен тебе срочно? — вновь спросил Цинь Шаоюй.
Чжао У задумался:
— Не очень срочно.
Цинь Шаоюй кивнул:
— Так о чем все говорят?
— ... — Чжао У.
В стремлении угодить жене хозяин дворца вышел на новый уровень!
— Обычные истории, — сказал Чжао У. — Вроде: "молодой господин Шэнь не хотел есть рыбу, поэтому плакал и бил хозяина дворца".
— ... — Шэнь Цяньлин.
Постой-постой! Где это такие истории обычные? И почему в них я похож на слабоумного?!
Цинь Шаоюй сдерживался, стараясь не расхохотаться.
— Еще была история о том, как молодой господин Шэнь случайно съел курицу в винном соусе, опьянел и потерял сознание. Увидев это, хозяин дворца внезапно разразился гневом и вмиг сжег весь трактир, — продолжал Чжао У. — Может, теперь поговорим о другом?
— Ну уж нет! — у Шэнь Цяньлина голова гудела. — Вы думаете, что рассказывать что-то подобное — это нормально?
— Народ за чаем просто обсуждает шутливые истории, только и всего, — сказал Чжао У. — Они вполне нормальные, мне приходилось слышать и куда более неподобающие, в которых хозяин дворца... кх, Эрлан-шэнь,* спустившийся с небес.
П.п.: Эрлан-шэнь — божество китайского даосско-буддистского пантеона, бог-драконоборец, контролирующий разлив рек, и величайший воин Небес.
Шэнь Цяньлин прищурился:
— Почему ты внезапно сделал паузу?
...
Чжао У невозмутимо посмотрел на Цинь Шаоюя и как ни в чем не бывало заговорил:
— Я только что был на задании, Хун Фэйхуан согласен на наши требования.
Шэнь Цяньлину пришлось замолчать, поскольку он не мог мешать, пока речь шла о серьезных делах.
Услышав те слова, Цинь Шаоюй улыбнулся:
— Изначально я считал, что это надолго растянется, но неожиданно все разрешилось довольно быстро.
— Хун Фэйхуана можно считать образцовым сыном, — сказал Чжао У.
— Потому я и решил помочь ему, — Цинь Шаоюй протянул ему чашку чая.
Шэнь Цяньлину стало любопытно:
— На что он подписался?
— Я хочу, чтобы Хун Фэйхуан сделал вид, что согласен на условия банды Цянгу. Он станет нашим шпионом, чтобы, двигаясь по плети, добраться до самой тыквы, и выяснить, кто за всем этим стоит, — ответил Цинь Шаоюй. — Взамен же мы поможем обезвредить яд в теле старого главы Хуна.
— У тебя есть противоядие? — спросил Шэнь Цяньлин.
— Нет, — сказал Цинь Шаоюй. — Но есть у Чжу Цинланя.
— Но если дело затянется, все ли будет в порядке с главой гильдии?
В конце концов, он в возрасте, ему уже почти шестьдесят. Шэнь Цяньлин все же немного волновался.
— У меня есть чувство меры, не нужно беспокоиться, — Цинь Шаоюй вновь перевел взгляд на Чжао У. — Продолжай присматривать за ним. Есть что-то еще?
Чжао У покачал головой:
— Больше нет. Подчиненный просит разрешения откланяться.
— Подожди, — окликнул его Цинь Шаоюй.
Чжао У недоумевал:
— У хозяина дворца есть еще какое-то дело?
Разве вам не следует поскорее прогнать меня, а потом продолжить с молодым господином Шэнем делать и то, и это?
— Так какие еще более неподобающие слухи ходят обо мне? — спросил Цинь Шаоюй.
— ... — Чжао У.
Почему тема снова вернулась к этому?!
— Говори, — Цинь Шаоюй смотрел на него.
Чжао У торопливо заговорил:
— Все именно так, как я и сказал: народ сплетничает, что хозяин дворца — это Эрлан-шэнь, спустившийся с небес!
— Ну хорошо, — Цинь Шаоюй кивнул.
Чжао У облегченно вздохнул:
— Подчиненный может идти?
— Ступай, — Цинь Шаоюй махнул рукой. — Когда вернемся во дворец Погони за Тенью, я дам согласие на сватовство старшего сына помещика Вана.
— Хозяин дворца... — глаза Чжао У наполнились скорбью.
Помещик Ван являлся знатным вельможей в Шучжуне, и хотя был богатым и состоятельным, все же отличался справедливостью и бескорыстием, что весьма нравилось Цинь Шаоюю. Время от времени отца и сына даже приглашали во дворец Погони за Тенью на чай, поболтать о том, о сем.
Поэтому, как и ожидалась, Хуа Тан тут же попала в прицел!
— Ну так ты будешь говорить? — Цинь Шаоюй постучал пальцем по столу.
— Хозяин дворца сам захотел это услышать, — предупредил Чжао У.
— И я! — Шэнь Цяньлин в предвкушении вскинул руку. — Я тоже хочу послушать!
Страсть как любопытно!
Чжао У заговорил, невольно испытывая чувство близкой смерти:
— Поговаривают, что у хозяина дворца выросло два... того самого.
Во всяком случае тут все мужчины, и нет ничего страшного в том, чтобы говорить об этом!
— ... — Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин недоумевал:
— Два чего?
— Ничего, — Цинь Шаоюй закрыл ему уши.
Чжао У развернулся и убежал.
— Два чего? — вновь спросил Шэнь Цяньлин.
Вот это прыть!
А потом его схватили и втянули в глубокий поцелуй.
Не будь таким назойливым! Шэнь Цяньлин внутренне негодовал, а затем с усилием оттолкнул его.
Просто достало, что всякий раз используешь это, чтобы сменить тему разговора!
— Пей чай, — Цинь Шаоюй с мрачным лицом вручил ему чашку цветочного чая.
Не хочешь говорить, и не говори, не очень-то и хотелось! Шэнь-сяошоу возмущался про себя, а потом опустил голову и отпил. Два того самого, того самого, того самого. Что же это? Погодите-ка... то самое?!
— Пф-ф-ф! — только что выпитый чай брызгами разлетался во все стороны.
Цинь Шаоюй все с тем же спокойствием на лице отломил угол стола.
Шэнь Цяньлин и не думал поберечь его чувство собственного достоинства: схватившись за живот, он хохотал до колик.
Молодой воин, ты воистину брутален!
Перевод: EzkinM
http://bllate.org/book/15170/1340653
