Члены отряда Янь Чжи никак не ожидали, что те двое вернутся в такой, мягко говоря, неожиданной манере.
Они-то в лагере изводили себя сомнениями и колебаниями, со страхом думая, как бы два самых сильных бойца в команде не устроили жестокую бойню, ведь тогда они потеряют двух главных воинов, даже не добравшись до цели.
И как раз в тот момент, когда троица обсуждала, не пора ли отправиться на поиски, из зарослей показался их капитан Янь Чжи.
В серой монашеской рясе, с коротко остриженными волосами, он выглядел отрешенным от мирской суеты. Только кончики его ушей предательски покраснели - так сильно, что даже смуглая кожа не могла этого скрыть.
Но еще более невероятным было то, что Лу Жэнь, который обычно отличался буйным нравом и пускал в ход кулаки без лишних слов, сейчас послушно позволял Янь Чжи нести себя.
Причем... как принцессу.
Лу Жэнь, судя по всему, вообще не желал никого видеть и уткнулся лицом прямо в грудь Янь Чжи, так что никто не мог разглядеть его лица. И лишь по тому, как крепко он сжимал в ладони чужие четки, можно было догадаться, какое смятение царило у него в душе.
У Цян повернулась к Син Жаню и спросила:
- У твоих пилюль очищения сердца срок годности часом не вышел? Мне что, галлюцинации чудятся?
Син Жань дернул уголком рта:
- Не надейся. Это не галлюцинация.
Гу Лочунь, человек простодушный, не чувствуя неловкости, поднялся, чтобы встретить их.
- Лу Жэнь ранен? Пойдемте, посмотрим.
У Цян вовремя схватила его за рукав.
- Молчи! В такие моменты мы трое должны притвориться просто пнями.
" ..."
Лу Жэнь занимался самообманом и на протяжении всего пути ни разу не обернулся. К счастью, кроме веселого треска костра, вокруг не раздавалось ни единого лишнего звука.
На самом деле он пожалел о своих словах сразу же, как только произнес их.
Но было уже поздно. Янь Чжи среагировал слишком быстро и без лишних слов подхватил его на руки. Раз уж дело зашло так далеко, идти на попятную означало сделать ситуацию еще более неловкой.
Лу Жэнь махнул на все рукой, позволил Янь Чжи нести себя и всю дорогу старался ни о чем не думать.
В голове то и дело раздавались радостные возгласы Сяо Цзюня, хвалившие его.
Это несказанно утомляло.
Янь Чжи отыскал мягкое место, устланное сухой травой, и бережно опустил Лу Жэня.
Заметив, что лицо парня так и осталось застывшим, он решил, что дело плохо, и потянулся было проверить его травмы, но Лу Жэнь перехватил его руку.
- Со мной все в порядке. - Лу Жэнь протянул ему четки. - Держи.
Ранее Янь Чжи так сильно перепугался, что забыл их на земле, а Лу Жэнь просто подобрал.
В этой странной ситуации он не только не должен мешать Янь Чжи на его пути к Будде, но и, наоборот, поощрять его.
Янь Чжи протянул руку за четками, но Лу Жэнь вдруг вспомнил кое-что, сжал пальцы и задержал их у себя в ладони.
- Не двигайся, - тихо скомандовал он.
Янь Чжи не понял, в чем дело, но послушно замер с протянутой рукой, не шевелясь.
Лу Жэнь взял нить темных четок из сандалового дерева и мягко, неторопливо обвил ее вокруг запястья Янь Чжи. Пока он это делал, кончики его пальцев словно бы невзначай скользнули по чужой ладони.
"..."
Янь Чжи почувствовал, как жар, до этого едва опаливший кончики ушей, мгновенно перекинулся на щеки. Все буддийские ментальные техники, которые он так усердно заучивал, в один миг вылетели у него из головы.
Он хотел что-то сказать, но вспомнил, что не отсчитал бусину, и поспешно отдернул руку. Лу Жэнь же молча встал и отошел.
Взгляд Янь Чжи, словно приклеенный, следил за его спиной.
Лу Жэнь устроился в двух-трех метрах от него и больше не заикался о том, что хочет учиться буддийским техникам.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял голову и увидел, что Янь Чжи застыл, уставившись на него.
В груди Лу Жэня вскипел гнев.
Он переступил через себя, сделал столько бесстыдных поступков, чтобы раскачать эмоции Янь Чжи, а тот не спешил подавлять их буддийской практикой, чтобы создать тот самый контраст. Что, если механизм коррекции успеет приспособиться к таким колебаниям?
Лу Жэнь сердито зыркнул на него:
- Хватит глазеть. Что бы ты ни спросил, я ничего тебе не скажу. Быстро садись в медитацию и усмиряй свою ци буддийскими техниками! Неужели ты сам не почувствовал, как потерял контроль во время нашей драки?
При этих словах все посторонние мысли вылетели из головы Янь Чжи.
Он в деталях вспомнил недавний бой и с ужасом осознал: в какой-то момент он действительно полностью лишился рассудка.
В тот момент его охватило неконтролируемое желание убивать. Ему хотелось разорвать Лу Жэня на куски.
Для Янь Чжи это была черта, которую он бы никогда не переступил. И тогда он понял, что тогда его телом управлял не он сам, а демон, засевший внутри.
Все вокруг считали, что Янь Чжи отправился к буддийскому Великому мастеру ради очищения разума из-за того, что во время прошлого прорыва едва не схлопотал искажение ци. Но только он сам знал истинную причину.
В ту ночь, когда Лу Жэнь покинул его палатку, Янь Чжи еще очень долго сидел внутри в одиночестве.
Он вспомнил, откуда на самом деле взялся тот удар ножом в его собственное плечо. Лу Жэнь был ни при чем. Это он сам, будучи в бессознательном состоянии, прокрался в чужую палатку с кинжалом в руке.
И шел он туда с четким намерением убить.
Янь Чжи тогда прошиб холодный пот. После этого он до мельчайших подробностей восстановил в памяти все, что происходило с ним тогда.
И в итоге пришел к выводу, от которого кровь стыла в жилах: внутри его тела поселился самый настоящий демон. Это чужеродное сознание неизвестного происхождения захватывало контроль над его телом всякий раз, когда его собственная воля давала слабину.
Янь Чжи был уверен, что это не его внутренний демон, а чужое сознание, проникшее в него неизвестно когда. Потому что, его внутренний демон не стал бы желать смерти Лу Жэня.
Янь Чжи четко осознавал: в ту ночь, когда он заснул и потерял контроль, внутри него бушевала слепая, неуправляемая жажда крови. И направлена она была исключительно на Лу Жэня.
Именно из-за этой смертельной угрозы для Лу Жэня он без малейших колебаний разыскал того буддийского Великого мастера.
Путь буддийского просветления никогда не входил в жизненные планы Янь Чжи. Но ради того, чтобы выжечь из своего тела это чужеродное сознание и защитить Лу Жэня, он был готов пойти по этому неизвестному пути.
Даже когда буддийский Великий мастер прямо сказал, что он не создан для монашества, поскольку его сердце полно мирских привязанностей, Янь Чжи все равно выбрал самый суровый способ доказать свою решимость - принял обет молчания.
Еще в ранней юности Янь Чжи четко распланировал всю свою жизнь.
После того как он совершит прорыв и станет Великим мастером, он откроет собственную школу, чтобы навсегда вписать свое имя в историю боевых искусств.
Если он примет обет молчания и уйдет в буддизм, тот путь, которому он посвятил двадцать с лишним лет, будет навсегда закрыт.
Он превратится в безымянного буддийского монаха-аскета, а имя Янь Чжи просто перестанет существовать.
Тем не менее он ни секунды не колебался. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы взвесить все "за" и "против" и принять окончательное решение.
Для Янь Чжи не было ничего важнее жизни Лу Жэня. Подумаешь, отказаться от прежнего боевого пути. Он верил в свои силы: даже став буддистом он сможет прорубить свою собственную, уникальную дорогу.
Янь Чжи закрыл глаза, слегка коснулся пальцами четок на ладони и снова погрузился в глубокую медитацию, полностью отключив все шесть чувств.
Лу Жэнь, не знавший о его внутренней борьбе, сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. Внешне он выглядел так, будто лечил раны, но на самом деле он просто пытался успокоиться.
Все, что он только что сотворил, казалось ему верхом позора. Да, он знал, что природа наградила его отличной внешностью, но он также прекрасно понимал, что на Пути воина смазливое лицо - самая бесполезная вещь.
Лу Жэнь и в страшном сне не мог представить, что наступит день, когда ему придется использовать преимущества своего лица для достижения цели.
Как ни крути, а ситуация выглядела максимально ненормальной.
Лу Жэнь открыл глаза и посмотрел в сторону Янь Чжи, обнаружив, что тот снова погрузился в состояние медитации.
Он вздохнул. Впервые за долгое время он почувствовал укол совести по отношению к своему давнему сопернику. Ему казалось, что он поступает с Янь Чжи несправедливо.
Разрушить чей-то Путь воина - за это и молния с небес может ударить.
Но под многократными расспросами Сяо Цзюнь упорно твердил, что другого способа нет. Только так можно вытеснить механизм коррекции сюжета.
Лу Жэню ничего не оставалось. Несмотря на терзавшую его вину, ему приходилось продолжать действовать строго по плану.
***
На следующий день отряд Янь Чжи продолжил продвижение к пчелиному гнезду и без особых происшествий добрался до его окраин.
В лесу начали то и дело появляться небольшие группы рабочих пчел. Боевая мощь этих мутантов была не слишком высока, поэтому воины быстро с ними расправились.
Однако, когда отряд уже собирался двигаться дальше, Янь Чжи внезапно остановился.
Он окинул взглядом троих соратников и заметил, что их щеки слегка порозовели, а глаза подернулись дымкой.
Янь Чжи крепче сжал четки, сосредоточил дыхание и издал протяжный крик, подобный гулу старинного колокола. Этому приему он обучился благодаря буддийским ментальным техникам: такой крик помогал людям собраться с мыслями и возвращал разуму кристальную чистоту.
У Цян и двое парней тут же почувствовали небывалую свежесть в голове, а вся их растерянность мгновенно улетучилась. Придя в себя, они осознали, что только что едва снова не погрузились в мир иллюзий.
Янь Чжи отсчитал одну бусину и произнес:
- С вашим уровнем мастерства дойти сюда - уже предел. Примите еще несколько пилюль очищения сердца. Охота в этих местах принесет огромную пользу для закалки вашего духа.
Сказав это, он перебрал еще одну бусину, посмотрел на Лу Жэня и спросил:
- Ты все еще собираешься идти внутрь?
Лу Жэнь кивнул:
- Да, я хочу дойти до самого центра.
Янь Чжи не стал расспрашивать о причинах и повернулся к команде:
- Хорошо. Вы остаетесь здесь, а я и Лу Жэнь идем внутрь.
Попрощавшись с У Цян и остальными, они продолжили путь.
Чем ближе к центру, тем сильнее становились гигантские пчелы. К тому же эти насекомые по своей природе прекрасно действовали сообща и совершенно не боялись смерти, бросаясь на незваных гостей нескончаемым, непрерывным потоком.
После затяжного и изнурительного сражения Лу Жэнь и Янь Чжи начали уставать.
Они остановились и полностью зачистили территорию вокруг себя от оставшихся чудовищ.
К этому моменту уже наступил вечер. Огромные пчелы разом исчезли, и в лесу снова воцарилась абсолютная тишина.
Янь Чжи осмотрелся и предложил:
- Передохнем одну ночь, а завтра продолжим.
Лу Жэнь согласился:
- Хорошо.
Эти мутировавшие насекомые все еще подчинялись биологическим инстинктам: с наступлением темноты они все возвращались в гнездо и улетали оттуда только с рассветом.
Пытаться проникнуть в пчелиное гнездо ночью было равносильно самоубийству.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15044/1709352
