Готовый перевод Rogue / Бесстыдник: Глава 35

У Ивон перестал барабанить пальцами по столу, взял телефон и закрыл банковское приложение.

Как-нибудь выкручусь.

Так было всегда. Даже когда он чувствовал себя загнанным в угол, если он сохранял спокойствие и терпение, то в конце концов находился выход. Главное — не поддаваться унылому настроению.

Для начала он мог потушить самый срочный пожар, использовав часть залога за аренду на следующий месяц и добавив к этому пенсию своей матери. Это было не в первый раз, когда он задерживал оплату счетов и мобильной связи на месяц. Если он увеличит свою рабочую нагрузку на пару месяцев и немного потерпит, то сможет более-менее свести концы с концами.

Как раз когда у него появились эти обнадёживающие мысли, прозвенел колокольчик, и дверь в заведение открылась. Ивон машинально поднял голову в сторону двери, и его лицо просветлело.

— Аджосси.

Чан Бом, вошедший внутрь, окинул взглядом пустой зал и сказал с каменным выражением лица:

— Почему тут никого нет? В последнее время бизнес идёт плохо?

— В будние дни с этого времени и до половины шестого у нас перерыв. К этому времени все местные торговцы уже успевают пообедать. А вечером в основном заходят люди, которые возвращаются с работы из ближайших офисов.

Ивон, тараторя без умолку, поднялся с места. Он был так рад неожиданному визиту Чан Бома, что подошёл близко и обнял его за прямую и твёрдую, как брёвнышко, талию.

Чан Бом, не отрывая взгляда, осматривающего заведение, погладил Ивона по спине.

— А где хозяин?

— В задней комнате отдыхает. Он один управляется на кухне, так что ему нужно поспать сейчас, чтобы продержаться до вечера.

— Хм-м.

Чан Бом, казалось, пропустил слова Ивона мимо ушей, и только сейчас встретился с ним взглядом и усмехнулся.

— Ты сегодня особенно много болтаешь?

Серьёзно? Но Ивон стеснялся только поначалу, а в целом был болтлив от природы.

Каждое утро он подробно рассказывал матери о событиях предыдущего дня и своих планах на текущий, и даже когда жил один в Сеуле из-за учёбы, он каждый день звонил Чонмину. Если подумать, с друзьями он не был так разговорчив, как с семьёй, так что Чан Бом мог этого не знать.

Ивон встал на цыпочки, прислонился к Чан Бому и сказал:

— Вы уже поели? Приготовить Вам кимчиччиге*? Я научился у хозяина.

— Ладно, давай. Попробуй приготовить.

П.п.: 김치찌개 [kimchi jjigae] — традиционное корейское острое рагу из кимчи, свинины (или тофу, тунца), овощей и пряной пасты, подаваемое горячим с рисом.

Чан Бом убрал руку, которая гладила спину Ивона, снял пиджак и сел за стол. Ивон, радостно хихикая от мысли, что похвастается своими кулинарными навыками, направился на кухню.

Спустя некоторое время Ивон вынес из кухни кастрюлю с ччиге и поставил её на портативную газовую горелку.

Пока рагу закипало, он расставлял на столе яичный омлет, ростки сои и рис в металлических чашах, накрывая на стол, но Чан Бом был подозрительно молчалив. Внешне его бесстрастное лицо не сильно отличалось от обычного, но почему-то его взгляд был отсутствующим. Ивон, раскладывая ложки и палочки, украдкой поглядывал на Чан Бома.

Неужели у него плохое настроение?

Ивон сел напротив Чан Бома и нарочно сказал с весёлым выражением лица:

— Хозяин ещё научил меня готовить паровой омлет, но на это нужно время.

— Не надо, — коротко ответил Чан Бом ровным голосом и налил себе ччиге в пиалу.

Ивон, затаив дыхание, наблюдал, как он ест.

Сделав один глоток, Чан Бом, к удивлению, сделал комплимент.

— Ты мог бы быть и хозяином этого места.

Ивон, который на мгновение напрягся в ожидании оценки, счастливо улыбнулся во весь рот и взял свои палочки.

— А карри было вкусное?

— Угу. В следующий раз приготовишь снова.

Если он будет таким милым, Ивон хоть сколько угодно будет готовить ему карри.

Выражение лица у Чан Бома по-прежнему не менялось, но, похоже, его подавленное настроение улучшилось, и он разговорился.

— Тебя вчера не ругали за то, что пропустил подработку?

Ивон, поднося ко рту палочки с большим комком риса, вдруг помрачнел. Если уж на то пошло, недостаток денег на жизнь в этом месяце был не единственной его проблемой.

— Меня уволили.

С убитым видом Ивон вспомнил события утра.

Сегодня утром Ивон открыл глаза в спальне Чан Бома. В отличие от его собственной комнаты, где из-за светонепроницаемых штор было темно целый день, он увидел потолок, ярко освещённый солнечным светом. Проснувшись с тревожно свежей головой, он тут же пришёл в себя, схватился за волосы и закричал про себя.

Подработка в магазине!

С трудом подняв ноющее от мышечной боли тело, он начал искать свою одежду, разбросанную абы-как под кроватью. Когда он нашёл телефон и посмотрел время, было уже почти 8 утра.

А от 14 пропущенных звонков у него просто потемнело в глазах. Все звонки были от хозяина магазина и Чхве Чжуёна. Ивон поспешно позвонил хозяину магазина.

Как только соединение состоялось, хозяин закричал:

— Эй, ты, сукин сын! Ты что, совсем охренел?!

— Хозяин, мне очень жаль. Сегодня утром я... немного приболел. Я должен был позвонить Вам заранее, но случайно заснул. — Ивон заторопился с оправданиями. Он не хотел лгать, но и не мог признаться, что проспал из-за секса. Хозяин ответил ледяным тоном:

— Забудь. С сегодняшнего дня не приходи. Ты уволен, болван!

Пока Ивон корчил гримасу от этой внезапной новости, звонок прервался.

С одной стороны, он был ошеломлён, но с другой — ему было странно, что хозяин так разозлился, пусть это и был прогул без уважительной причины. Хозяин магазина, хоть и производил впечатление строгого человека, не был настолько безжалостным, чтобы уволить его сразу же, когда тот сказал, что плохо себя чувствовал и не успел позвонить.

Когда он позвонил Чхве Чжуёну и спросил о подробностях, тот замялся и, извиняясь, объяснил:

— Вообще-то, вчера мне показалось, что ты немного опаздываешь, и я отметился за тебя, а потом забыл об этом. Я не знал, что хозяин проверяет время прихода и ухода по камерам. Он пришёл утром и в ярости и закричал: «Вы что, решили и дальше так работать, покрывая друг друга?».

— Ах.

Значит, для хозяина он выглядел настоящим бездельником. Ему было обидно, ведь он никогда ни в школе, ни на подработках не просил отметить себя за него.

Но Чхве Чжуён, зная, что Ивон почти никогда не опаздывает, подумал, что тот скоро придёт, и поступил так; к тому же, его тоже уволили, так что говорить было нечего. Виноват в невыходе на работу без предупреждения был изначально сам Ивон.

Он понимал это, но было жаль, ведь для ночной подработки в магазине там платили высокую почасовую ставку. У него уже и так было больше работы, чем он мог бы сделать, а теперь ещё и образовалась брешь в доходах, от чего у него шла кругом голова.

Он сидел с озабоченным выражением лица, а Чан Бом, не понимая его состояния, неестественно для себя сияя улыбкой, сказал совершенно не соответствующее ей:

— Правда? Это же серьёзная проблема.

Я не на шутку волнуюсь, а он чему-то рад?

У Ивона от досады испортилось настроение, и он, яростно ковыряя палочками рис в металлической чаше, проворчал:

— Вот поэтому я и просил вас вчера остановиться.

И не раз просил. Но с той секунды, как Ивон переступил порог дома Чан Бома, тот не выпускал его из постели.

Более того, он даже не дал ему поужинать и мучил его, а когда тот начал хныкать, заказал пиццу. Ивон просил заказать нормальную еду, но Чан Бом и ухом не повёл, и настоял на пицце, причину чего Ивон понял, только когда пришло время есть.

Чан Бом выбрал блюдо, которое можно было быстренько съесть в постели и убрать. Но даже пока он ел, Чан Бом то и дело целовал его в щёки, мяв задницу и грудь, так что он почти ничего не съел. Он всё же пытался упорно жевать, но когда Чан Бом начал сосать его член, пришлось сдаться.

Чан Бом, вернувшись к своей бесстыдной, бесстрастной манере, прожевал и проглотил ростки сои и сказал:

— И что? Хочешь сказать, это я виноват, что тебя уволили?

— Я не это имел в виду.

— Раз уж ты так говоришь, ничего не поделаешь. Придётся мне взять на себя ответственность.

— Не надо.

Ивон не понимал, как можно нести ответственность за то, что его уже уволили. Он ел, дуясь, как вдруг Чан Бом с любопытством в глазах спросил:

— Кстати, ты выглядишь вполне бодрым? В состоянии работать?

— Что?

Ивон, даже надувшись, от удивления поднял голову и переспросил. Чан Бом легко кивнул в сторону нижней части тела Ивона. Казалось, он спрашивал, не тяжело ли ему и не больно ли после первого секса. Ивон ответил честно:

— Нет. Всё в порядке.

Конечно, из-за боли в заднице ему было неудобно сидеть, но в остальном он мог терпеть. Мышечная боль, из-за которой он, выходя из дома Чан Бома, чувствовал себя так, будто его избили, прошла после нескольких минут растяжки и крепкого сна. Чан Бом, казалось, удивился, что Ивон не слёг.

Разве это не нормально?

Если подумать, они только вчера официально стали парой, и он с опозданием пожалел, что может быть надо было вести себя немного застенчивее и кокетливее. Чан Бом с видом полного изумления фыркнул и пробормотал:

— Похоже, мне нужно принимать тонизирующее средство*, вот чёрт.

П.п.: имеется в виду традиционное корейское тонизирующее средство (보약, бояк), которое принимают для укрепления здоровья и сил, часто при усталости или после болезни. В данном контексте это шутливое замечание о том, что ему, Чан Бому, нужно укреплять силы, чтобы справляться с Ивоном, который оказался очень выносливым.

— Вам и правда не помешало бы, — с предельной серьёзностью сказал Ивон, уставившись на Чан Бома.

Если бы всё было ещё интенсивнее, чем вчера, Ивон, возможно, стал бы первым задокументированным случаем смерти во время секса, попав в медицинские учебники. Пока Ивон ворчал, Чан Бом усмехнулся и продолжил доедать.

http://bllate.org/book/15034/1329174