Готовый перевод Rogue / Бесстыдник: Глава 19

Ивон с остолбеневшим выражением лица подумал:

Неужели это член?

Он был слишком велик, чтобы называть его таким милым словечком. В голове Ивона пронеслись вульгарные сленговые выражения вроде «хер», «хуй» и тому подобное.

Он и раньше видел, как Чан Бом возбуждался, но теперь понимал, что тогда даже не было полноценной эрекцией. Очертания, выпирающие через ширинку брюк, и наполовину не могли сравниться с ощущением того, что сейчас терлось о его ягодицы и пугающе увеличивалось.

На ощупь выходило, что Чан Бом был хорошо одарён даже по меркам его крупного телосложения. Было невозможно представить, что это тот же самый репродуктивный орган, что был у него самого.

Ивон непроизвольно скривился.

Отвратительно.

Чан Бом, мускулистой рукой толщиной с икру Ивона, обхватил его шею и принялся покусывать мочку уха. Влажным и мрачным голосом он произнёс:

— Можно войти?

Что и куда?

Он был настолько шокирован, что у него поплыло перед глазами, поэтому Ивон ответил, даже не успев подумать, что именно Чан Бом собирается куда вставить.

— Нельзя.

— Ха. В принципе, если ты очень захочешь, я могу уступить и дать тебе себя… Но сейчас у меня такое чувство, что хуй вот-вот взорвётся. Сначала должен войти я.

Он не понимал, что всё это значит, но уловил одно.

То есть, он собирался сделать это прямо сейчас, здесь. На крыше его дома, где даже дверь не запиралась.

То, что с тебя стаскивают штаны на улице, происходило разве что в кошмарах, которые он видел в начальной школе. Ивон, словно получив удар по голове, наоборот, протрезвел.

— Не хочу. Я не буду делать это так.

— Тогда обсудим это позже, а пока просто сожми бёдра.

Чан Бом расстегнул джинсы Ивона. Всё ещё удерживаемый рукой на своей шее, Ивон хмурился всё сильнее и сильнее…

Я же сказал, что не хочу…!

Ивон схватил огромную руку Чан Бома, которую едва мог обхватить двумя своими и вонзил свой самый острый клык в её тыльную сторону изо всех сил.

— Акх! — Чан Бом, укушенный за руку, мгновенно отпрянул.

Ивон, быстро застёгивая расстёгнутые Чан Бомом джинсы, сердито фыркал. С выражением лица, выражавшим скорее не боль, а недоумение и злость, Чан Бом, придерживая укушенную руку, произнёс:

— Ты что, только что укусил меня?

Поскольку укусил он довольно сильно, должно было быть больно. Судя по тому, что во рту появился вкус крови, казалось, он прокусил кожу на руке.

Но Ивону ни капельки не было жаль.

— Это вы первым попытались на меня наброситься.

— Если тебе не нравилось, можно было сказать словами. Испортил весь настрой, что это вообще такое.

— Я же сказал, что мне не нравится. И атмосфера мне не нравилась.

Ивон, смотря на Чан Бома, который вёл себя так, словно это он был пострадавшей стороной, резко бросил ему в лицо эти слова.

И всё же на лице Чан Бома появилась обиженная гримаса. Он закатил глаза, словно пытаясь придумать оправдание, провёл большой ладонью по подбородку и начал говорить:

— Нет, просто… Когда ты сказал «не надо»… я подумал, что ты имеешь в виду, что сам хочешь войти. Что тебе не нравится, когда входят в тебя.

— Но раз я сказал, что мне не нравится, разве не следует остановиться в любом случае?

Тогда Чан Бом, даже с недовольным выражением лица, крепко сжал губы.

Ивон, с подозрением косясь на Чан Бома, который, казалось, рвался высказать целую кучу претензий, спросил:

— Среди ваших судимостей есть изнасилование?

Он не ожидал, что их совсем не будет. Однако если бы он был насильником, он не хотел бы иметь с ним ничего общего.

В ответ Чан Бом посмотрел на Ивона с невиданной ранее остротой во взгляде и проговорил, пережёвывая каждое слово:

— Тебе… следует поблагодарить свою мать. Если бы твоя мама не родила тебя таким милым, я бы только что накричал на тебя.

Судя по возмущённому выражению его лица, он, похоже, не был насильником.

Хотя он спросил для проверки, Ивон всё же склонялся к мысли, что Чан Бом просто ошибся, увлёкшись. Если бы он действительно собирался наброситься, он сделал бы это сразу и не отступил бы просто из-за укуса за руку. Чан Бом был не из тех, кто дрогнет, даже если ему порежут лицо.

Чан Бом, потирая тыльную сторону ладони, на которой остался след от клыков Ивона, пробурчал:

— Это что же получается, я будто дикого котёнка приручаю. — Цокнув языком и опустив руку, Чан Бом продолжил: — Позвони, когда закончишь работу вечером. Я заеду и заберу тебя.

Ивон кивнул с таким же надутым выражением лица, как у Чан Бома.

Это значит, что меня ещё не бросили?

Это было облегчением. Несмотря на злость из-за того, что он самовольно попытался снять с него штаны, он чувствовал себя спокойнее.

Вдруг ему пришло в голову, что время ещё раннее, и он поинтересовался, не позавтракал ли он. Вспомнив также о просьбе матери, Ивон, сохраняя невозмутимое выражение лица, сказал в спину Чан Бома:

— Не хотите позавтракать у нас дома?

Чан Бом слегка повернул голову и взглянул на Ивона. Казалось, он на мгновение задумался над ответом, а затем равнодушно кивнул.

***

Когда они спустились в квартиру, мать как раз, накрыв в гостиной низкий столик, кормила завтраком Хэджу.

Услышав звук открывающейся входной двери, мать с улыбкой подняла голову, но выражение её лица стало ошеломлённым, когда она увидела огромного мужчину, входящего следом за Ивоном. Ивон коротко представил Чан Бома матери.

— Мама, это Бом-и-хён. Я встретил его по дороге из круглосуточного магазина, он сказал, что ещё не завтракал, так что я привёл его с собой.

— Давно не виделись.

Услышав вежливое приветствие, мать, очнувшись, поднялась с места и засуетилась.

Вскоре мать, кое-как уместив на тесном столике чашку для риса, миску для супа и ложку с палочками для Чан Бома, смущённо стала оправдываться:

— Я говорила Ивону «пригласи Бома к нам домой, чтобы вместе поесть», но я не знала, что он пригласит так внезапно. Я совсем не подготовилась, а он ведёт себя так, будто приводит друга из школы домой.

— Это я внезапно пришёл. Знаю, что неприлично приходить с самого утра, но если бы я предупредил заранее, вы бы, наверное, накрыли отдельный стол ради меня, поэтому я пришёл, когда представилась возможность.

Хотя он пришёл, подумав всего 3 секунды после предложения позавтракать, слова лились из него как из ведра.

В конце концов, он был старым другом Чонмина, так что не было бы ничего странного, если бы он сказал, что давно хотел навестить его мать. Он же говорил, что в старшей школе приходил в дом Ивона и ел с его матерью.

Чан Бом, зачерпнув большую ложку риса, обмакнул её в суп, съел и широко улыбнулся.

— Ваша готовка не изменилась. Я часто вспоминал об этом, когда был в Сеуле.

Чан Бом, быстро управившись с двумя порциями риса, вкратце рассказал матери о своих делах за это время.

— Я жил в приюте, потом уехал в Сеул, и вот уже 17 лет как там. Благодаря моему опекуну, председателю Чо Тэюну, мне удалось прожить хорошую жизнь, хотя я закончил только школу. Я работал под его началом, а вернулся обратно почти три месяца назад.

Услышав неизвестный ему факт, Ивон уставился на Чан Бома. Теперь он понимал, что ничего не знал о нём.

Ивон был удивлён не тому, что Чан Бом был одиноким волком или не окончил среднюю школу, а тому, что он мог быть настолько разговорчивым. Слушая молча, он заметил, что тот, на удивление, был красноречив.

Неудивительно, что Ивон не мог вставить ни слова в разговор матери и Чан Бома и сидел, поглаживая уснувшую Хэджу.

Внезапно Чан Бом нахмурился и добавил серьёзным тоном:

— Мне искренне жаль, что так вышло с Чонмином.

— Спасибо, что говоришь так. И спасибо, что присматриваешь за нашим Ивоном.

Мать, светло улыбаясь, ответила, но затем её лицо слегка напряглось, словно от беспокойства, и она спросила:

— Но что случилось с твоей рукой?

— А, прищемил дверью.

Когда Чан Бом, поднимая забинтованную руку, непринуждённо ответил, Ивон нахмурился и вмешался:

— Вы же говорили, что вас укусила собака.

— ……

«Ой». Выражение лица Чан Бома, который внезапно уставился в потолок, говорило именно это. Мать, не понимая, в чём дело, но с беспокойным взглядом, переводила глаза с Ивона на Чан Бома.

После минутного размышления Чан Бом чистосердечно признался:

— Мне порезали её в драке с бандитом, а потом зашили.

Значит, история про укус собаки была ложью.

Мать погрузилась в раздумья и сразу же онемела, а Ивон был больше надутым из-за того, что уже во второй раз видел, как Чан Бом лжёт без тени колебаний или изменения в лице.

Словно почувствовав охладевшую атмосферу, Чан Бом поднялся с места и сказал:

— Спасибо за угощение. Ещё увидимся.

Когда Чан Бом встал, комната показалась гораздо теснее, чем обычно. Мать, казалось, чувствовала давление от одного этого и не могла поднять голову или проводить его.

Увидев, что Чан Бом собирается уходить, Ивон осторожно уложил спящую Хэджу на диван, чтобы не разбудить её. Затем он тоже быстро поднялся.

Чан Бом, оглянувшись на Ивона, который увязался за ним следом, словно привязанный, сказал:

— Не выходи, останься с матерью.

Тем не менее, Ивон упрямо вышел вслед за Чан Бомом.

Словно ожидая выговора от Ивона, Чан Бом зажёг сигарету перед зданием.

— Что вы творите, рассказывая маме такие вещи?

Чан Бом мог и не знать, но из-за этого Ивон оказался в неловком положении.

Хотя она делала вид, что не знает, мать была в курсе, что это Чан Бом довёл Ивона до слёз, бросив его. Теперь, услышав слова Чан Бома, она будет волноваться каждый раз, когда Ивон даже намекнёт, что собирается к нему.

Ивон злился и на то, что Чан Бом так спокойно солгал ему, но ещё больше он злился на то, что тот, будучи таким искусным лжецом, сразу же во всём признался его матери.

Разве он не был достаточно наглым человеком, чтобы придумать подходящее оправдание даже в такой ситуации?

— Если вы будете так говорить, она неправильно поймёт и будет думать, что вы странный.

— Она не ошибётся. Я сказал твоей матери всё как есть.

Поскольку он не мог сразу же это оспорить, Ивон онемел. Чан Бом, наморщившись, швырнул бычок на землю.

— Твоя мать должна знать, какие типы околачиваются вокруг тебя.

http://bllate.org/book/15034/1329157