Больница Чонмина находилась не так далеко отсюда. Он мог заехать туда на минутку, а потом уже отправиться домой.
— Мне нужно кое-куда по делам в этих краях, так что я пойду отдельно.
Господин Чхве довёз Ивона только до места, откуда тот мог уехать на автобусе.
Выйдя из автобуса и направляясь в больницу, он купил целых полтора килограмма* самгёпсаля. Ивон с умилением смотрел на чёрный полиэтиленовый пакет с мясом. Ему стало тепло на душе, когда он представил себе улыбающееся лицо Хэджу.
П.п.: 근 [geun] — традиционная корейская мера веса («ханьский фунт»), ~600 г; 1 근 ≈ 0.6 кг.
Неужели раньше брат, принося домой самгёпсаль, чувствовал то же самое?
На самом деле Ивон любил самгёпсаль даже больше, чем Хэджу. Чонмин тоже часто покупал и приносил его.
Для Ивона Чонмин был ближе к родителю, чем к старшему брату. Всегда именно брат покупал ему вкусную еду или давал деньги на карманные расходы.
Благодаря этому Ивон не успел почувствовать пустоту, оставшуюся после отца, который скончался десять лет назад, но ещё задолго до этого был прикован к постели, и матери, которая к тому времени уже ослабла от долгого ухода за ним и жизненных лишений. И то, что Ивон вплоть до двадцати лет жил как ребёнок из обеспеченной семьи, совершенно не ведая, насколько тяжёлым было финансовое положение семьи, — всё это было заслугой Чонмина.
Поэтому нынешние испытания Ивона не были великим несчастьем. Просто пришёл его черёд делать для Хэджу то, что Чонмин всегда делал для него.
Такие трудности ему были не страшны хоть всю жизнь. Лишь бы только вернулся Чонмин.
Ивон просто… просто хотел увидеться с братом.
Войдя в трёхместную палату, где Чонмин лежал один, Ивон нарочито бодро поздоровался:
— Брат, я пришёл.
Однако тут же он остолбенел от увиденного в палате картины. Причиной тому был огромный, словно скала, мужчина, стоявший перед постелью Чонмина.
Мужчина медленно обернулся и явил холодное, словно высеченное из мрамора, безэмоциональное лицо. Его острый словно нож взгляд, казалось, мог разрезать кожу.
Мужчина медленно разомкнул губы и спросил низким, грубым голосом, под стать его комплекции:
— Младший брат?
Ивон непроизвольно покрылся холодным потом и сжал кулаки.
Ростовщик.
До этого Ивон ни разу не сталкивался с ростовщиками: его мать всегда строго запрещала ему иметь с ними дело. Сам Ивон тоже испытывал необъяснимый страх перед частными займами и прятался за спиной своей стареющей матери, как маленький ребёнок.
Но в этот момент Ивон отчаянно надеялся, что этот мужчина и правда ростовщик. Потому что если бы он не был бандитом, то должен был быть не кем иным, как посланцем из мира мёртвых.
Посланник из ада, исполняющий божью волю силой.
Таково было первое впечатление У Ивона о Чан Боме.
***
Ивон разжал дрожащие губы и с трудом вымолвил:
— Кто вы?
Тон получился более резким, чем он планировал. В ответ мужчина полностью развернулся к Ивону, открывая весь свой облик.
Рост, казалось, был под два метра. Широкие плечи и грудь, соответствующие такому росту, и относительно стройные талия и бёдра. Типичное крепкое и подтянутое телосложение бойца. Более того, черты его лица были настолько мужественными, граничащими с агрессивными, что даже то, что он был редким красавцем, не имело никакого значения.
Рубашка и пиджак с брюками мужчины были совершенно чёрными, а на левом запястье красовались безвкусно-роскошные золотые часы. Возникало чувство, будто смотришь на героя из фильма, которого можно найти в интернете по запросу «член организованной преступной группировки».
С каменным лицом мужчина показал различные счета и уведомления о задолженности, которые держал в руке, и спросил:
— Так это ты У Ивон?
Похоже, он увидел имя Ивона в счёте за лечение.
У Ивона зашевелились волоски на затылке. У его матери были долги по частным займам, и одного только факта, что незнакомец знает его имя, было достаточно, чтобы его испугаться.
Испуганный Ивон выхватил из рук мужчины счета и проворчал:
— Я спросил, кто вы.
— Я? Друг твоего брата.
Неожиданный ответ прозвучал ровным, безэмоциональным тоном.
Верилось с трудом, что мужчина перед ним — не бандит, пришедший за долгом. На мгновение опешив, Ивон невольно выпалил свою истинную мысль.
— Врёте.
Чонмин не мог дружить с бандитом. Чонмин был полицейским служащим, справедливее которого не было никого.
Конечно, этот район был настолько маленьким, что о личной жизни можно было и не говорить, и жители здесь менялись крайне редко. К тому времени, когда Ивон стал старшеклассником, старожилы рынка иногда говорили о Чонмине: «Тот парень… когда был маленьким, и не ясно было, станет ли он человеком, теперь стал вполне приличным человеком».
И хотя Ивону пришлось взять академический отпуск, не проучившись и семестра, когда он впервые приехал домой после поступления в художественный университет в Сеуле, он тоже слышал, как бандиты в ярких рубашках, стоявшие в переулке, злословили у него за спиной: «Говорят, этот полицейский У Чонмин похуже любого бандита».
Но для Ивона Чонмин всегда был добрым братом, образцовым учеником, преуспевающим и в спорте, и в учёбе, поэтому он думал, что это просто недоразумение, вызванное, как всегда, его суровыми чертами лица.
Неужели не бандит?
Пока он в смятении водил глазами из стороны в сторону, мужчина невозмутимо добавил:
— Правда. Мы с твоим братом одноклассники по старшей школе. Десять лет назад я приходил выразить соболезнования по поводу кончины твоего отца.
В то время Ивону было двенадцать.
Поскольку Ивон помнил отца только лежащим на больничной кровати, он, кажется, не сильно горевал. Он лишь помнил, как Чонмин, бывший распорядителем на похоронах, между занятыми приёмами соболезнований от посетителей изо всех сил старался присмотреть за ним, скучающим и хнычущим от усталости и сонливости.
Мужчина, молча наблюдавший за Ивоном, погружённым в раздумья, неожиданно спросил:
— Но, чёрт возьми, кто ты? Молодой господин или барышня*?
П.п.: используются архаичные/почтительные слова: 도련님 [doryeonnim] — почтит. «молодой господин», сын хозяина дома; 아가씨 [agassi] — почтит. «барышня», молодая госпожа.
Ивон резко поднял голову и увидел, что мужчина пристально смотрит на его левое ухо.
Ивон рассердился. Его и так часто поддразнивали за любовь к украшениям. Если господин Чхве и другие женщины подшучивали над ним, это было нормально, но ему не нравилось, когда незнакомый мужчина вел себя так грубо.
Ивон прикрыл рукой пирсинг, делая вид, что поправляет его, и уставился на мужчину. Всё же, раз он друг старшего брата, Ивон колебался, чтобы вести себя слишком грубо, и ответил что-то нейтральное, ничего не значащее:
— Ни то, ни другое. Просто младший брат друга дяди.
— …Чёрт, а этот Чонмин вырастил этого парня, который ему даже не родной, с такой заботой, как будто это дочь.
От такого откровенного обращения как к прихлебателю* у Ивона покраснело лицо.
П.п.: 기생오라비 [gisaeng-orabi] — досл. «брат-паразит»; уничижит. о юноше, живущем на содержании у старших родственников.
И, непонятно почему, мужчина фыркнул и рассмеялся. Когда он показал какую-то эмоцию на лице, он уже не казался жнецом смерти, а выглядел хоть немного по-человечески.
Смягчившись, мужчина сказал:
— Ещё увидимся.
Ивон, провожая взглядом удаляющуюся спину мужчины, медленно опустил руку, теребившую ухо.
Когда мужчина исчез, напряжение, сковавшее всё его тело, отпустило, и его лицо расслабилось.
Не знал, что у брата был такой друг.
Он чуть не умер от страха. Хорошо бы эти слова «ещё увидимся» были просто вежливой формальностью.
Только тогда Ивон наконец присел на место у кровати Чонмина и с радостным выражением лица принялся оживлённо рассказывать о своих последних новостях.
***
Чан Бом, вышедший из больницы, где лежал У Чонмин, закурил у главных ворот и задумался.
— Какой же он чертовски красивый.
Он был потрясён. Младший брат Чонмина, У Ивон, ни капли не походил на своего брата, который выглядел как настоящий бандит.
Ещё в старшей школе он раз сто слышал, как Чонмин хвастался, что его младший брат, в отличие от него самого, красив и хорош собой, но он никак не ожидал, что он окажется настолько красивым.
Его нижняя часть, которая, как он знал, до сих пор реагировала только на женщин, уже начала шевелиться.
Хотя он и подколол его, не дочка ли он, Ивон с его стройной и высокой фигурой и утончённой красотой не выглядел по-настоящему женственным.
Но теперь он понял: когда привлекательность переходит некую грань, гендер попросту теряет всякое значение. Чан Бому слишком легко представился Ивон, лежащий под ним, плачущий и стонущий.
Чан Бом выпустил длинную струю дыма и поморщился от палящих лучей послеполуденного солнца.
— Блядь, но совесть-то у меня есть. Из всех людей, почему именно этот ребенок?
Такой парень, как У Ивон, был из другого класса и даже расы, нежели Чан Бом.
Ивон выглядел ярким и чистым, таким, кому, казалось, самое место лишь в роскошных заведениях. Где-нибудь в университетском кампусе или в кафе, куда любят захаживать разодетые детки. Ему бы больше подходило ходить на свидания со своей ровесницей, такой же красоткой.
Как говорится, шелкопряду положено питаться хвоей*. Если, соблазнившись свежим и новым вкусом, захотеть попробовать его и безрассудно сунуть рот к изысканному блюду, которое он даже переварить не сможет, то немудрено и слечь с жесточайшим расстройством желудка.
П.п.: 자고로 송충이는 솔잎을 먹어야 하는 법이었다 [Jago-ro songchung-i-neun sol-ip-eul meogeoya haneun beop-ieotda] — идиома/пословица, означающая: «По своей природе гусеница должна есть сосновые иголки». Она выражает естественную склонность или предназначение чего-либо; то, что кто-то следует своей природе, привычкам или предназначению.
…По крайней мере, он так думал. Чан Бом щелчком отбросил окурок на землю и достал телефон. Он позвонил менеджеру Ю, одному из своих офисных сотрудников.
— Да, Хённим*… То есть… Господин председатель.
П.п.: 형님 [hyeongnim] — почтит. обращение к старшему брату; также уважительное «хённим» к лидеру/старшему в криминальных или иерархичных кругах.
— Эй, узнай-ка ты об одном человеке. Чем он занимается, есть ли у него долги. Если есть, то у кого и сколько занял. У Ивон, двадцать два года. Младший брат У Чонмина.
Пусть даже и переспать с ним нельзя, но немного присмотреть за ним — разве это не нормально?
http://bllate.org/book/15034/1329095
Сказали спасибо 0 читателей