Совон торопливо еще раз дернул дверную ручку.
— Я выхожу. Пожалуйста, открой дверь.
— …
Дребезжание металла в тишине походило на ритм его собственного сердца. Дверь в это самое сердце, плотно закрытая после расставания с Пэк Канхёном, со временем обветшала. Запорный механизм разболтался, а защелка сломалась. Все держалось настолько ненадежно, что, казалось, разлетится в щепки даже от легкого удара.
— Если не собираешься дать феромоны, то открой дверь!..
Совон только собрался закричать, но Пэк Канхён грубо схватил его за подбородок. Он силой развернул Совона к себе и, тяжело дыша, прижался лбом к его лбу. В его глазах полыхала ярость, а голос звучал глухо и сдавленно.
— Скажешь еще хоть слово — убью.
Совон едва удерживал глаза открытыми и в конце концов просто сдался, медленно закрывая их. Он догадывался, что сейчас произойдет, поэтому замер, однако не находил в себе сил ни оттолкнуть Пэк Канхёна, ни прижаться к нему.
Пэк Канхён поспешно ворвался языком в его рот. Раздался негромкий гул, и спинка пассажирского сиденья откинулась назад. Пэк Канхён практически перебрался с водительского места и навис над Совоном, жадно впиваясь в его губы. Этот поцелуй граничил с насилием и должен был вызывать удушье, но феромоны, которыми было пропитано дыхание Пэк Канхёна, оказались настолько сладкими, что Совон стойко переносил этот яростный напор, даже не осознавая, насколько ему тяжело.
— Ха-а… блядь! Эти феромоны…
Пэк Канхён, который в университетские годы практически не употреблял грубых слов, глухо выругался. Он целовал глубоко и неистово, двигая языком так, словно имитируя половой акт. Он грубо прошелся по влажному языку Совона и жадно обласкал чувствительную плоть. Он просунул руку между пуговиц рубашки и провел ею вверх по животу, касаясь груди.
— Ха-а…
Внезапно между ягодиц стало влажно. Совон издал звук, похожий на всхлип, и непроизвольно выгнулся в спине. Эти двое не питали друг к другу симпатии, скорее их чувства были куда ближе к ненависти, но сейчас они исступленно прижимались друг к другу, движимые лишь феромонами.
Совон, совершенно опьяненный мощными феромонами альфы, которые обрушились на него подобно ливню, вцепился в плечи мужчины и начал неистово отвечать на поцелуй. Их языки сплелись так тесно, что казались единым целым. В тишине салона то и дело раздавались влажные звуки.
— Умираешь от удовольствия, да?
Голос Пэк Канхёна был точь-в-точь как в прошлом. Тогда он точно так же прижимал к себе рыдающего Совона, чье тело не выделяло смазки, и ему пришлось входить в него едва ли не насильно, задал точно такой же вопрос. Он спрашивал, хорошо ли ему. Тогда Совону казалось, что он обязан ответить «да», даже если на самом деле было больно, поэтому соврал, что ему хорошо.
— Ха-а… ненавижу…
— Ненавидишь? А у самого уже встал.
Альфа довольно усмехнулся, потирая через ткань брюк вставший член Совона. Он прижался к нему собственным выпирающим пахом и прикусил его припухшую губу.
Феромоны Джэхвана были неплохими, но феромоны доминантного альфы, такого как Пэк Канхён, находились на совершенно ином уровне. Феромоны Совона, до этого как дикий зверь метавшийся в клетке, стали покорными, словно воспитанная благородная дама. Разгоряченное тело Совона выделяло смазку в надежде принять мужчину в себя.
— Блядь, ты издеваешься, доводя до…
— Ухо… не надо там… мне не нравится…
Пэк Канхён коснулся горячими губами его мочки и тут же отстранился. Совон вжал голову в плечи. По всему телу разлились ощущения слишком острые, чтобы быть просто зудом. Несмотря на его слабые попытки протестовать, Пэк Канхён продолжал покусывать и посасывать его ухо, при этом уверенно двигая рукой под рубашкой.
Мужчина настойчиво скользил рукой по груди Совона, не оставляя в покое твердую, набухшую горошину соска. Сдавленный стон сорвался с губ Совона, и он поддался бедрами вверх. В ответ на это действие вырвались феромоны альфы, став еще гуще, буквально придавливая Совона к сиденью.
— Ха-а…
Голова шла кругом, и было ощущение, будто он парил в облаках. Жар вроде бы спал, но сознание никак не желало проясняться. Жажда, проникшая в каждую клеточку тела, толкала Совона на безумство, заставляя льнуть к этому мужчине.
Совон потянул на себя Пэк Канхёна, который все еще продолжал покусывать его ухо. Влажные губы скользнули по щеке и снова встретились с губами Совона в глубоком поцелуе. Совон непрерывно сглатывал горячую слюну, плотнее прижимаясь к альфе всем телом.
— Ха-а...
Движения Пэк Канхёна становились все смелее. Одной только ласки груди ему было мало, и в конце концов он добрался до пряжки на брюках Совона. Он действовал молниеносно: пуговицы и молния были расстегнуты в мгновение ока. Совон не успел и глазом моргнуть, как альфа пальцами уже скользнул под белье.
— Ты полностью намок, — прошептал он.
И в этом шепоте слышалось неприкрытое торжество. Пэк Канхён обхватил рукой горячий член и начал ритмично скользить ею вверх-вниз. Перед глазами Совона вспыхнули звезды. Он беззвучно открывал рот, судорожно хватая воздух. Не прерывая стимуляции, Пэк Канхён пересадил его к себе на колени.
Теперь они поменялись местами. Совон, полностью подвластный эйфории от феромонов, лишь беспомощно покачивал бедрами в такт движениям мужской руки. Смазка насквозь пропитала белье и брюки Совона, оставляя пятна даже на одежде Пэк Канхёна. Уловив характерный сладковатый запах, альфа поспешно расстегнул и свои брюки.
— Уф... нет...
Предчувствуя неладное, Совон затряс головой. Пэк Канхён все еще крепко сжимал его член. Каким бы опьяненным от феромонов он ни был, остатки разума твердили, что они в машине. Возможно, совсем рядом с его домом. Если кто-то из прохожих заглянет внутрь, это будет конец.
— Я не буду вставлять.
Пэк Канхён освободил свой член из плена одежды. Напряженный и слегка изогнутый, он выглядел пугающе. Совон и сам не был обделен природой, но Пэк Канхён был огромен. Спустя семь лет видеть его тело было странно и непривычно.
— У тебя всегда так много смазки? — порочным голосом прошептал он.
Мужчина обхватил оба члена одной рукой и начал скользить вверх-вниз по всей длине ствола. Тело Совона, и без того взвинченное до предела, окончательно лишилось сил. Пэк Канхён не останавливался, уткнувшись лицом в его шею и с жадностью вдыхая его феромоны.
— Ммм... слишком... быстро…
Прижатые друг к другу члены затвердели до предела. Пэк Канхён так сильно прижимал их друг к другу, что Совон ощущал под его движением каждую вздутую венку, что приводило его в исступление, и он непрерывно стонал. Когда оргазм был уже совсем близко, он не выдержал и накрыл руку Пэк Канхёна своей, начав двигать ею еще быстрее. Альфа хищно оскалился.
— Ха-а...
Пэк Канхён с силой надавил пальцами на головку, из которой уже сочилась предсемя, и начал грубо ее растирать. От этого мощного давления Совон едва не подскочил к самому потолку. Он ясно осознавал всю двусмысленность ситуации, но остановиться было уже невозможно. Желание поскорее закончить все это и достичь разрядки полностью завладело им.
— Уф... Ха-а... — голос Совона сорвался.
Почти одновременно из двух покрасневших отверстий на головках толчками выплеснулась белая жидкость. Каждая клеточка его существа затрепетала от полученного долгожданного оргазма.
Совон замер сразу после эякуляции, но Пэк Канхён продолжал методично двигать рукой. От этих монотонных, тяжелых движений Совона едва ли не било в конвульсиях. К аромату концентрированных феромонов примешался тяжелый запах каштана, заполнивший весь салон.
— Ха-а...
Пот градом катился по лицу. От удовольствия, прошившего все тело до кончиков пальцев, его била мелкая дрожь. Одежда неприятно липла к коже, а взгляды двоих, только что деливших эту постыдную близость, встретились.
— …
— …
Жар окончательно спал, и феромоны затихли. Смотря на раскрасневшегося Пэк Канхёна, Совон подумал лишь об одном: «Мне конец».
— Управляющий, эм…
— Если хочешь сказать, что это ошибка или что тебе жаль, лучше помолчи.
Совон увидел мутные белые капли на темных волосах в паху мужчины. При виде этих неоспоримых следов их страсти он лишился дара речи. Его собственные руки и бедра тоже были перепачканы скользкой жидкостью. По спине пробежал холодок, а в голове завыла сирена.
Как он мог допустить это с Пэк Канхёном? Что делать дальше? Думать не хотелось.
— Для начала слезь с меня.
— А, да...
Когда Совон отстранился, Пэк Канхён вернулся на водительское место. Места в салоне было достаточно, чтобы они могли поменяться местами. Мужчина достал влажные салфетки, привел себя в порядок и протянул пачку Совону. Тот молча принял их и принялся оттирать следы страсти с одежды. Рубашка и брюки были безнадежно испорчены, но еще больший хаос царил в его собственной голове.
________
Почему запах спермы в Корее ассоциируется с запахом каштана? В корейской культуре это сравнение широко распространено, и для этого есть вполне объяснимая причина.
Цветы каштана, особенно каштана съедобного, во время цветения выделяют специфические вещества — амины. Те же самые соединения присутствуют в мужской семенной жидкости, что и создает практически идентичный, резкий и специфический запах.
Интересно, что в корейском языке запах каштановых цветов иногда называют «намджа-ый хянги» (남자의 향기), что буквально переводится как «запах мужчины».
http://bllate.org/book/15032/1618076
Спасибо за перевод!