Глава 27: Несравненный позор
— Си... — стоило Чэнь Сяо открыть рот, как он сам вздрогнул от собственного голоса. Его голосовые связки сжались от внезапного потрясения. Издав лишь хриплый слог, Чэнь Сяо замолчал. Смущенный своей несдержанностью, он сглотнул, смочив горло, прежде чем заговорить снова:
— Мастер Си, для меня большая честь видеть вас снова.
Си Юньтин слегка кивнул и ответил низким, властным голосом:
— Нет нужды в излишних церемониях.
Пань Хэму задрожал от возбуждения и едва не лишился чувств. Он начал бессвязно заикаться:
— Сяо Хань, а? Это, это, это... Неужели тот самый, о ком ты говорил?..
Он бормотал так долго и путано, что никто, кроме Чэнь Сяо, не мог его понять. Юноша сочувствовал нервозности хозяина, ведь он и сам не мог взять в толк, почему этот человек внезапно появился здесь.
Чэнь Сяо почтительно поклонился Си Юньтину. Он догадался, что тот пришел столь скромно, без свиты, именно потому, что не хотел привлекать лишнего внимания и заставлять окружающих падать ниц. Глядя на спокойное лицо мастера, Чэнь Сяо понял, что угадал. Немного успокоившись, он произнес чистым голосом:
— Мастер Си, прошу вас, пройдите в лавку.
Си Юньтин, не проронив ни слова, прошел мимо них прямо в двери «Тасюэ Сюньсянь». Чэнь Сяо потянул за собой остолбеневшего Пань Хэму, и они вошли следом.
Работники лавки, привлеченные недавним «безумием» золотых рыбок, всё еще толпились у входа. Услышав, как Чэнь Сяо обратился к гостю, они мгновенно рассыпались в стороны, не смея преграждать путь Бессмертному мастеру.
Хотя приказчики и помощники были напуганы, в их душах преобладал благоговейный трепет. В отличие от фанатично преданного идее поиска бессмертия Пань Хэму, они просто стояли на своих местах, затаив дыхание.
Войдя внутрь, Чэнь Сяо заметил, что золотые рыбки в бассейне выбились из сил настолько, что начали всплывать кверху брюхом. Ему стало неловко: знай он, что этот человек придет сегодня, разве посмел бы он подвергать этих крох таким страданиям? Фэншуй первым принимает на себя удар любых перемен. Хотя Си Юньтин не проявлял враждебности, сама его природа «человека дракона» была столь мощной, что рыбки просто сошли с ума от невыносимого давления его ауры.
Он поспешно подозвал помощника и шепотом велел выловить рыбок и пересадить их в обычный таз с водой.
Пань Хэму напрочь забыл, что он здесь хозяин. Он семенил за Си Юньтином, боясь пропустить хоть единое слово. Видя, что его босс в трансе, Чэнь Сяо пришлось взять инициативу на себя, иначе гость остался бы стоять посреди лавки как неприкаянный.
Он отлично помнил, как в прошлый раз из-за гнева этого человека главу семьи Фань постигла неудача. Чэнь Сяо не хотел провести следующие десять лет в нищете, поэтому изо всех сил старался развлечь загадочного гостя.
— Мастер Си, есть ли у вас какие-либо поручения к нашей лавке? — осторожно спросил Чэнь Сяо.
Си Юньтин окинул помещение взглядом. В его спокойных глазах на миг промелькнуло удивление, когда он заметил вибрирующую поверхность воды в бассейне. Но эмоция исчезла мгновенно, и его глаза, подобные обсидиану, снова стали бездонными.
— Я слышал в тот день, что ты постигаешь тайны в лавке «Тасюэ Сюньсянь». Случайно узнав, что это заведение находится в этом городе, я поддался внезапному порыву и зашел, — Си Юньтин выговаривал каждое слово предельно четко. Его речь была самой изысканной версией мандаринского наречия, которую Чэнь Сяо когда-либо слышал. Однако манера его речи сильно отличалась от той, что была в деревне Фаньцунь.
Обычные люди в государстве Дай называют себя «Я». Более вежливое «Ваш покорный слуга» уже считалось изыском, а простолюдины вроде помощников использовали слово «парень». Но Си Юньтин использовал местоимение «Ю» (Yu)* — архаичное самоназвание, которое здесь почти не встречалось. К счастью, Чэнь Сяо с детства читал древние книги, иначе он бы просто не понял гостя.
Если перевести слова Си Юньтина на обычный язык, они значили: «Я слышал, что ты самостоятельно изучаешь магию в этой лавке. Оказавшись в городе, я захотел взглянуть на это место, вот и пришел».
В государстве Дай люди без таланта к культивации обычно не слишком образованны. Пань Хэму, например, сейчас с трудом улавливал смысл сказанного, а у остальных работников глаза и вовсе превратились в спирали. Понимая, что нельзя перегибать с книжной речью, Чэнь Сяо ответил просто:
— Для меня честь, что вы запомнили мои слова.
Си Юньтин продолжил:
— Я вижу, что ты достиг определенных успехов в своих практиках. Твоё упорство и удача необычайны. Продолжай совершенствовать тело и дух, познавай этот мир. Твой путь может оказаться не менее значимым, чем путь обычного практика.
Чэнь Сяо изумленно посмотрел на него. Смысл был ясен: Си Юньтин признал его Технику Обители «малым достижением». Он советовал не бросать это дело, обещая в будущем великие плоды. Более того, он призывал его оттачивать характер, полагая, что такой путь может быть так же ценен, как и истинная культивация.
Вероятно, Си Юньтин не видел особой конституции тела Чэнь Сяо и не знал, что тот может создать новую систему развития. Было поразительно, что человек, не знающий Фэншуй, сделал такой точный вывод всего после двух встреч. Оказалось, что за внешней холодностью Си Юньтина скрывается проницательный и глубокий ум.
В этом мире культивация была абсолютным мейнстримом, и все, что не служило ей напрямую, считалось мусором. Подобно Чжао Фану из секты Чунсюань, большинство считало геомантию «низким путем», недостойным внимания.
То, что Си Юньтин смог отбросить эти предрассудки и даже снизошел до личного визита к простому смертному, говорило о его способности ценить талант выше статуса. В этот момент Чэнь Сяо искренне зауважал его. Тот, кто раньше казался лишь грозным воплощением «драконьих жил», обрел человеческие черты.
В то же время Чэнь Сяо стало немного грустно. Он чувствовал, что Си Юньтин — человек редких качеств, с которым стоило бы подружиться. Но пропасть между их статусами была слишком велика. Подавив сожаление, юноша искренне ответил:
— Благодарю вас за добрые напутствия.
Уголки губ Си Юньтина чуть дрогнули в подобии мягкой улыбки. Затем его лицо снова стало бесстрастным. Он еще раз оглядел лавку и, не найдя ничего интересного, слегка наклонил голову, давая понять, что уходит.
Их разговор был непонятен окружающим, что приводило Пань Хэму в отчаяние. Видя, что мастер собирается уходить, Пань, боясь упустить шанс всей жизни, внезапно выпалил:
— Великий мастер! Взгляните на антиквариат в моей лавке! У нас полные коллекции, есть всё, что пожелаете! Даже редчайшие артефакты Бессмертных, которые не встретишь ни в одной другой лавке!
Едва произнеся это, Пань Хэму захотел откусить себе язык. Приказчики замерли в шоке. Одно дело — завлекать так обычных покупателей. Но называть «артефактами Бессмертных» старые нефритовые пояса и кухонную утварь перед лицом настоящего культиватора — это был позор. Для практика такие вещи — просто старый хлам!
Пань Хэму выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Позор перед лицом кумира был для него хуже смерти.
Чэнь Сяо, ценя доброту хозяина к себе, решил спасти ситуацию. Он быстро добавил:
— Да, вещи в нашей лавке подлинные и действительно древние. Среди них... действительно есть предметы, принадлежавшие практикам прошлого. Клянусь, это вещи, переданные нам из глубокой древности.
Пань Хэму бросил на него взгляд, полный благодарности, но остальные смотрели на Чэнь Сяо как на сумасшедшего. Приказчик подумал, что Пань не зря повысил этого парня — никто другой не обладал такой толстокожестью, чтобы так нагло врать в глаза Бессмертному, спасая честь босса.
Си Юньтин замер, с интересом глядя на Чэнь Сяо. Тот, подавив угрызения совести, встретил его взгляд. Губы Си Юньтина изогнулись:
— Раз уж ваша лавка так гостеприимна, почему бы и не взглянуть?
«Да почему он вдруг заговорил по-человечески?!» — взвыл про себя Чэнь Сяо. Но вслух лишь натянуто улыбнулся и кивнул: «Конечно».
Пань Хэму был готов расплакаться. Его раздирали благодарность к Чэнь Сяо и ужас перед грядущим разоблачением.
Однако Чэнь Сяо бросил ему успокаивающий взгляд, подошел к стеллажу с мелочевкой и осторожно снял с подставки простую зубную пластинку.
Он выбрал это!
Все в лавке замерли. Эта пластинка лежала на самом краю полки в отделе «разное», что означало её полную никчемность. Что за муха укусила Чэнь Сяо? Предложить это Бессмертному мастеру под видом антиквариата — это верная смерть!
Сердца всех присутствующих ушли в пятки. Они ждали, что Си Юньтин сейчас придет в ярость от такой дерзкой шутки, но мастер внезапно протянул руку и взял пластинку.
Чэнь Сяо, этот наглец, серьезно произнес:
— Я не могу точно сказать, чьи это зубы. Но это явно не обычная слоновая кость, в них есть нечто особенное.
Си Юньтин внимательно изучил пластинку, и в его глазах отразилось легкое удивление. Он многозначительно посмотрел на Чэнь Сяо и произнес:
— Это действительно не слоновая кость. Это клык свирепого зверя по имени саблезубый тигр, и этому трофею не менее тысячи лет.
*Местоимение «Ю» (Yu / 予). Высокомерно-архаичный способ называть себя «Я», использовавшийся в древнем Китае императорами или очень высокопоставленными лицами.
*Зубная пластинка – традиционная пластинка из кости или зубов крупных животных, использовавшаяся для записей или как декоративный элемент.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/15028/1347344
