Чжоу Шэн уже собирался лечь, когда Юй Хао спросил:
– Тогда как ты объяснишь сон Ши Ни? Как кому-то другому могло присниться то же самое, что и мне? Кроме того, тебе не нужно было нападать на Ши Ляна в конференц-зале, но ты это сделал, причём на глазах у его дочери. Ты хотел произвести неизгладимое впечатление на нее. Ей нравятся персонажи аниме и комиксов, а одним из героев в них является Сунь Укун! А красный цвет волос является одной из отличительных его черт. Она неосознанно связала тебя с Сунь Укуном, поэтому тебе удалось появиться в её сне, а потом ты попытался её спасти.
Юй Хао нервно и быстро перечислял свои бесчисленные предположения, над которыми он так долго размышлял.
Чжоу Шэн был одновременно и удивлен, и раздражен:
– Ты действительно слишком много думаешь, Юй Хао! Я просто увидел, как он издевается над тобой, потому и ударил его!
– Если бы ты действительно разозлился, то действовал бы иначе. Ты бы не смеялся и не обсуждал бы это заранее с Фу Лицюнем, не стал бы заранее договариваться с ним о том, чтобы он вошёл и удерживал Ши Ляна, пока ты будешь его бить, – Юй Хао не смел смотреть на Чжоу Шэна. – Ты планировал ударить его, но зачем придумывать такой план? И почему ты думаешь, что тотем, который я тебе дал, стал проклятием оков? Это потому, что ты решил, что тебе нужно найти способ решить мою проблему? Поэтому ты больше не можешь оставаться в стороне и просто наблюдать? Поэтому это стало твоей ответственностью?
– Юй Хао, не зацикливайся больше на своих снах, – в ответ произнес Чжоу Шэн. – У тебя не истерия, ты просто слишком много думаешь! Ты постоянно гонишься за призрачной целью, разве это не глупо?
– И последний вопрос, ответ на который волнует меня больше всего. Ответь мне, и я больше не буду тебя ни о чём спрашивать.
– Говори, – терпеливо сказал Чжоу Шэн.
– Что ты делал, когда я разжигал уголь? – Юй Хао задал последний вопрос, и Чжоу Шэн действительно растерялся. По его лицу было видно, что он в замешательстве и пытается сообразить, как лучше ответить. – Я попросил Фу Лицюня пойти и найти тебя.
И ровно в тот момент, когда Чжоу Шэн раздумывал над ответом, его взгляд встретился со взглядом Юй Хао. В глазах Чжоу Шэна внезапно вспыхнул огонёк, и интуиция подсказала Юй Хао, что он прав в своих предположениях. Затем Чжоу Шэн повернулся и выключил настольную лампу.
– Ты спал!
Юй Хао словно ударило молнией – он всё понял! Сквозь тьму он пристально посмотрел в глаза Чжоу Шэну и медленно произнес:
– Учитывая твой характер, после того как ты понял, что у меня в сумке пачка древесного угля, ты бы никогда не попросил кого-то другого спасти меня. Ты понял, что я хочу умереть, а это серьёзное дело. Ты бы последовал за мной, пока не узнал бы, куда я направляюсь и что делаю.
– В тот момент я не придал этому особого значения! – возразил Чжоу Шэн. – После игры в баскетбол я вернулся в общежитие и отправился принимать душ! Я уже был мокрый, когда понял, что что-то тут не так, поэтому быстро домылся и предупредил Фу Лицюня! Вот почему я простудился! Хочешь позвонить ему и спросить? Вот! Я дам тебе свой телефон! Спроси его!
Чжоу Шэн протянул Юй Хао свой телефон. Юй Хао нашёл номер Фу Лицюня, его рука дрожала, когда он держал телефон. Он снова посмотрел на Чжоу Шэна. Юй Хао подумал, что на этот раз он, должно быть, действительно сошел с ума, но он должен был все узнать, иначе у него действительно могло развиться психическое расстройство.
Чжоу Шэн уставился на руку Юй Хао, а затем посмотрел ему в глаза. Но за секунду до нажатия кнопки вызова Чжоу Шэн вдруг произнес:
– Подожди, забудь об этом. Давай прекратим эту игру.
Когда Юй Хао услышал его голос, он понял, что Чжоу Шэн наконец-то признал это.
– Генерал? – голос Юй Хао дрожал.
– Юй Хао, сегодня я действительно хочу задать тебе хорошую взбучку, – четко выговаривая каждое слово, произнес Чжоу Шэн.
В тот момент, когда он это сказал, Юй Хао узнал этот знакомый тон, это действительно был он! В этот момент все его силы, точно отступающая волна, полностью покинули его. Он встал на колени на кровати, затем нервно придвинулся немного ближе к Чжоу Шэну. И тот, беспомощно улыбнувшись, повернул голову, положил руку на лоб Юй Хао и с силой толкнул его обратно на кровать.
– Спокойной ночи, Юй Хао! – сказал Чжоу Шэн властным тоном. – Забудь все, что происходило в твоих снах!
– Подожди...
Руки Чжоу Шэна были настолько сильными, что Юй Хао вообще не мог сопротивляться: от одного толчка Чжоу Шэна он упал на кровать. Однако больше ничего не произошло. Юй Хао и Чжоу Шэн в недоумении уставились друг на друга.
Чжоу Шэн отдернул руку ото лба Юй Хао и, продолжая смотреть ему в глаза, пробормотал:
– Что происходит?!
Юй Хао:
– !!!
– Спокойной ночи, Юй Хао. Забудь обо всем.
Затем Чжоу Шэн снова надавил на лоб Юй Хао, но уже той рукой, на которой был красный браслет. Юй Хао хоть и прекратил всякое сопротивление, но по-прежнему не проявлял никаких признаков сонливости.
– Черт возьми! – мгновенно отреагировал Чжоу Шэн. – Мне не следовало брать твой чертов тотем! Должно быть, в тот день я действительно спятил!
Юй Хао схватил Чжоу Шэна за руку и, затаив дыхание, посмотрел на него. На этот раз настала очередь Чжоу Шэна изобразить странное выражение на лице. Юй Хао взял его за руку. Пальцы Чжоу Шэна непроизвольно сжались, и Юй Хао опустил голову на тыльную сторону его ладони. В комнате воцарилась тишина, и они оба, точно скульптуры, застыли в этой странной позе.
Прошло много времени, прежде чем голос Чжоу Шэна наконец разрезал тишину:
– Не плачь. Я не выношу, когда люди плачут. Это последний раз, когда ты это делаешь при мне. Если ты ещё раз заплачешь, я тебя хорошенько побью.
Какое-то время Юй Хао не мог понять, был ли он взволнован, счастлив или опечален.
– Хорошо, я расскажу тебе, – продолжил говорить Чжоу Шэн. – В любом случае, если ты кому-нибудь расскажешь, тебе никто не поверит. Люди просто решат, что ты сумасшедший.
Успокоившись, Юй Хао отпустил руку Чжоу Шэна:
– Не говори. Ничего не говори, Генерал, – в темноте он не мог ясно разглядеть выражение лица Чжоу Шэна, поэтому положил свою руку ему на ладонь. – Я просто хотел найти тебя и поблагодарить. Ты можешь называть это упрямством или нежеланием сдаваться. И та песня... была для тебя.
– Я слышал ее, и я знаю, что ты пел ее для меня, – ответил Чжоу Шэн. – В ту ночь я чувствовал, что это было немного опасно, но я не хотел... Я не хотел, чтобы тот сон преследовал тебя всю оставшуюся жизнь. Это была моя вина, я сказал то, чего не должен был говорить.
– Тогда я просто буду считать это сном. Когда я завтра проснусь, то больше не буду так сильно переживать из-за этого, а ты можешь просто сделать вид, что ничего не произошло. Что бы я ни спрашивал, ты можешь просто…
Чжоу Шэн внезапно крепко сжал руку Юй Хао, и их пальцы переплелись.
– Это не имеет значения. На самом деле это наша судьба, – внезапно сказал Чжоу Шэн. – Это никогда не имело значения, я не виню тебя. Возможно, с того момента, как я увидел тебя в университете, всё, о чём ты меня сегодня спрашивал, уже было предопределено, – сказав это, Чжоу Шэн отпустил руку Юй Хао. – Спи. Ты сам только что сказал, что не хочешь ничего знать.
– Для меня этого достаточно, – заверил его Юй Хао. – Я готов жизнью поклясться, что никому ничего не скажу.
– Дело в том, что даже если ты расскажешь, никто тебе не поверит, – усмехнулся Чжоу Шэн. – Даже в романах о таком не пишут.
– Верить и говорить об этом вслух – это разные вещи, – с тревогой ответил Юй Хао. – Если ты боишься, что я всё расскажу, я подам заявление о переводе и уеду куда-нибудь ещё…
– Не нужно! – в голосе Чжоу Шэна звучала нотка веселья. Он снова лёг на кровать и вздохнул. – Я действительно хотел бы, чтобы был кто-то, с кем бы я мог поделиться своей тайной.
Юй Хао был потрясён. Он не мог видеть выражение лица Чжоу Шэна, а только слышать его голос. В этот момент его тон полностью совпал с тоном Генерала из его снов.
В темноте Чжоу Шэн устало прошептал:
– Этот секрет тяготил меня много лет. Наконец, кто-то вошёл в мой мир и стал моим настоящим другом. И этот человек – ты, Юй Хао.
Юй Хао был ошеломлён.
Чжоу Шэн взглянул на сидящего Юй Хао и продолжил:
– Если бы с тобой случилось что-то подобное, рассказал бы ты об этом кому-нибудь? Поверил бы тебе кто-нибудь? Но ты такой умный. Ты раскрыл эту тайну, полагаясь только на собственные догадки, и теперь я чувствую облегчение… Ложись, не сиди. Ложись.
Юй Хао лёг рядом с Чжоу Шэном. Чжоу Шэн слегка наклонился, прижимая голову Юй Хао к себе.
– В последнее время я часто думал о том, что среди десятков миллионов людей в этом мире... – пробормотал Чжоу Шэн, — неужели ты единственный, кто отдал бы мне свой тотем...
С этими словами он повернул голову и грустно улыбнулся Юй Хао. В этот момент Юй Хао подумал, что Чжоу Шэн выглядит невероятно красиво, что он самый красивый парень, которого он когда-либо встречал.
– Спи, не говори больше ничего, – Чжоу Шэн протянул руку и прижал её ко лбу Юй Хао, а затем провел ей вниз, заставляя того закрыть глаза. Повернувшись спиной к Юй Хао, он пошутил. – На самом деле эта новость не более шокирующая, чем тот факт, что мой отец – Чжоу Лайчунь. Я серьёзно.
Юй Хао внезапно почувствовал, что как будто только что выполнил чрезвычайно сложное задание или пробежал марафон. Его веки стали намного тяжелее, и он больше не мог бодрствовать.
На улице уже светало, когда Юй Хао сказал Чжоу Шэну:
– Спокойной ночи.
– Угу, спокойной ночи, – в мягком свете утреннего солнца ответил Чжоу Шэн.
В канун Нового года стоял погожий денёк. Солнечный свет лился в кухню через окна. Он освещал Чжоу Шэна, пока тот с трудом готовил новогодний ужин на четверых. Но, по крайней мере, этот год был лучше предыдущих, раньше готовить было кошмаром, а в этом году Юй Хао был рядом, чтобы попробовать его стряпню.
Ради Юй Хао у него появилась хоть какая-то мотивация готовить.
У каждого шеф-повара свои табу, но всем нравится одно – восхищенный взгляд гурмана. Когда Юй Хао впервые увидел, как Чжоу Шэн готовит, у него чуть челюсть не отвисла, и он съел всё со стола. Уже по одной этой причине Чжоу Шэн был рад готовить для него. Юй Хао не был похож на его мать, которая придиралась ко всему, что было на столе, и считала, что все блюда недостаточно вкусные.
Чжоу Шэн приготовил жареную рыбу-ленту, блюдо из люфы*, красного перца и курицы, фаршированной побегами бамбука, жареную утку с тонкими блинчиками, курицу по-сычуаньски с перцем, рыбу-белку* и креветки на пару с яичным тофу, а также свиные ребрышки в кисло-сладком соусе и рис «восемь сокровищ»*. Он также собирался приготовить суп из побегов бамбука и ветчины.
*Люфа (люффа) — это растение, похожее на кабачок, молодые (10-15 см) плоды которого употребляют в пищу, а созревшие используют как натуральную мочалку. Для еды её очищают от кожуры, нарезают и жарят, тушат или варят в супах (на вкус как кабачок), а для мочалки — высушивают, очищают от кожицы и семян.
* Карп-белка или рыба-белка – очень популярное блюдо китайской кухни. Одна из легенд рассказывает, как в городе Сучжоу провинции Цзянсу был изобретен оригинальный рецепт карпа-белки. Якобы император Цяньлун (1711–1799) из династии Цин во время путешествия зашел в храм и увидел на алтаре свежего карпа. Правитель захотел попробовать рыбу, предназначенную богам, и повар, чтобы избежать их гнева, решил приготовить карпа в кисло-сладком соусе, сделав его внешне похожим на белку. Для этого голова у карпа отрезается и ставится на блюдо вертикально, такое же положение придают и хвосту рыбы. Фото в конце главы
*«Рис восьми сокровищ» (Ба Бао Фань) — традиционное китайское блюдо, часто десерт, состоящее из клейкого риса, смешанного или украшенного восемью различными ингредиентами, такими как сухофрукты, орехи, семена и бобы. Оно символизирует достаток, удачу и благополучие, часто подается на Новый год. В основе — смесь клейкого риса с добавлением ингредиентов, таких как финики, изюм, семена лотоса, орехи (кешью, грецкие), бобы (маш, адзуки) и сушеные фрукты, часто приготовленные на пару.
Пока Чжоу Шэн ощипывал утку, он думал о том, что ему нужно будет уговорить Юй Хао остановиться, прежде чем тот наесться до отвала. А еще он размышлял, какой подарок Юй Хао купит ему после того, как проведет Новый год у него дома и будет есть все эти блюда. Иногда Чжоу Шэна очень раздражала эта черта Юй Хао. Каждый раз, когда он угощал его едой или напитком, Юй Хао всегда настаивал на том, чтобы подарить ему что-нибудь взамен. Вчера Чжоу Шэн случайно увидел, как Юй Хао рассматривает обувь на Таобао – баскетбольные кроссовки, которые Юй Хао никогда не носил, так что, вероятно, они были для него. Мягко говоря, Юй Хао был не из тех, кто любил жить за чужой счёт, проще говоря, он не любил быть в долгу перед кем-либо.
Неужели это было необходимо? Они и так уже были хорошо знакомы. Чжоу Шэн, разминая креветки, подумал, что приготовленный на пару яичный тофу очень легко разваливается, поэтому ему нужно быть осторожным.
Впервые он увидел Юй Хао на спортивной площадке. В тот момент Чжоу Шэн уже пробежал двадцать километров и находился в состоянии, близком к оцепенению, а Юй Хао, погруженный в свои мысли, сидел на трибунах. Чжоу Шэн бежал круг за кругом и раз за разом видел его. Измученный вид Юй Хао напомнил ему вид грязного бродячего щенка, который, хромая, выпрашивал еду возле его старого дома.
Каждый день, возвращаясь домой, Чжоу Шэн приносил что-нибудь, чтобы покормить его. Это был обычный бездомный щенок с красивой, но очень грязной шерстью. Иногда, даже если Чжоу Шэн не приносил еды, он всё равно приходил, тёрся о его брюки и поднимался за ним по лестнице, виляя хвостом и громко лая. Чжоу Шэн хотел его приютить, но, испугавшись своей неуравновешенной матери, в конце концов отказался от этой идеи.
Юй Хао, сидевший рядом с полем, был похож на того щенка, и Чжоу Шэну захотелось подойти и погладить его по голове. И каждый раз, когда Чжоу Шэн достигал предела своих физических возможностей, образ Юй Хао заполнял его разум: круг за кругом, Юй Хао, Юй Хао, Юй Хао… Казалось, что образ Юй Хао в его сознании каким-то образом был связан с физическими возможностями его тела.
В течение месяца после этого Юй Хао приходил на спортивную площадку несколько раз в неделю. Иногда Чжоу Шэн видел, как он с баскетбольным мячом в руках присоединяется к игре, но Фу Лицюнь то и дело оттеснял его в сторону. Постепенно Юй Хао перестал играть и стал просто сидеть рядом с площадкой. Чжоу Шэн подумал, что, должно быть, он почувствовал, что другие считают его навыки недостаточно хорошими. Дело было не в том, что его товарищи по команде считали его недостаточно хорошим, а в том, что Юй Хао сам считал себя недостаточно хорошим. Он всегда помнил о своих неудачах, поэтому ему казалось, что он тащит вниз товарищей по команде. Постепенно он стал приходить все реже и реже.
– Почему ты так заботишься обо мне? – спросил вчера Юй Хао, когда сидел на передней раме велосипеда.
«Потому что ты мне нравишься», – подумал про себя Чжоу Шэн. – «Но, студент Юй Хао, пожалуйста, запомни: ты мне нравишься, а не я люблю тебя».
Чжоу Шэн взял утку и повесил её в жестяную печь на балконе, чтобы она запеклась, эта жестяная печь была даже старше его самого.
Почему Юй Хао так ему нравился? Почему Чжоу Шэн не мог закрыть на него глаза и хотел защитить? Чжоу Шэн закрепил утку в печи.
Что же касается того, почему именно Юй Хао, а не кто-то другой, то это все из-за ответной реакции. Как бы хорошо кто-то ни относился к другому человеку, если он не получает ответной реакции, то со временем он начнет отдаляться. Хотя Чжоу Шэн говорил, что он не против отсутствия взаимности, но в глубине души он всё ещё надеялся, что этот человек сможет подарить ему безграничное доверие, восхищение и дружбу.
В тот момент, когда Юй Хао передал ему свой тотем, Чжоу Шэн впервые в жизни почувствовал сильное волнение. Как будто то, что Юй Хао ему передал, было не просто тотемом, а всем его существом.
Чжоу Шэн также чувствовал, что каждый раз, когда Юй Хао видел его, он был в очень хорошем настроении. А после того, как он переехал в их общежитие, хотя он и не показывал своего счастья, было видно, как Юй Хао этому рад.
Когда Чжоу Шэн на днях пришёл в кафе, чтобы найти его, Юй Хао, который до этого был довольно вялым, сразу же оживился, увидев его. Это было похоже на то, как луч солнечного света проникает в тёмный и мрачный мир. И этот свет, озаривший Юй Хао, осветил и Чжоу Шэна, который в тот день кипел от гнева.
«Если я не позабочусь о тебе, то кто позаботится?» – подумал Чжоу Шэн. Он также догадывался, какие чувства Юй Хао испытывает к нему, и эти чувства для него превратились в проклятие оков.
Непоколебимая решимость Юй Хао найти его удивила Чжоу Шэна. Но, по правде говоря, он и сам этого хотел. Юй Хао был первым, кому удалось найти его в реальном мире, и желание Чжоу Шэна сбылось. Но что будет дальше? Стоит ли ему рассказать о происхождении этой силы?
Чжоу Шэн поднял запястье и посмотрел на браслет, который сплел для него Юй Хао. Красная нить проходила через золотое солнце, делая браслет похожим на роскошные часы.
«Забудь об этом», – подумал Чжоу Шэн. Было много вещей, которые он сам ещё не понимал, и уж точно больше не стал бы вмешиваться в чужие сны.
Чжоу Шэн впервые осознал, что, похоже, питает особые чувства к Юй Хао, на следующий день после того как тот выписался из больницы и сидел напротив него в ресторане, где готовили хот-пот. От одного вида растерянного лица Юй Хао у Чжоу Шэна защемило сердце. В течение следующих нескольких дней, каждый раз, когда Чжоу Шэн входил в аудиторию и садился рядом с Юй Хао, глаза того загорались, как будто он ждал именно его. Чжоу Шэн знал, что, несмотря на то, что Юй Хао ничего не говорил вслух, в глубине души он был очень счастлив.
Это напомнило ему книгу, которую он читал в юности.
«Но если ты меня приручишь, то мы привяжемся друг к другу. Ты станешь единственным в мире для меня, а я – единственным в мире для тебя».
«Но если ты меня приручишь, моя жизнь словно озарится светом. Я буду узнавать звук твоих шагов из тысячи. Заслышав чужие шаги, я буду прятаться в нору. А звук твоих, словно музыка, будет выманивать меня наружу».*
* «Маленький принц», Антуан де Сент-Экзюпери, перевод на русский А. Финогенова
Чжоу Шэн дотронулся до головы. Его окрашенные в красный волосы выцвели, а оставшийся цвет больше напоминал золотисто-желтый. Как и у Маленького принца, у него были золотистые волосы, поэтому, когда Юй Хао видел его, он представлял себе золотые пшеничные поля, и даже ветер, дующий над ними, становился нежным.
*Рыба-белка
http://bllate.org/book/15009/1577885
