Мать первоначального владельца была красива и обладала талантами, так что господин Фу души в ней не чаял. Поэтому, когда Ду Юньси вместе с матерью попал в дом Фу, ему поначалу жилось довольно неплохо.
Но его положение было поистине неловким. Ради сохранения лица семьи Фу, официально его называли племянником Ду Хайтан, а он звал её тетей. Однако многие втайне знали, что он был её внебрачным сыном.
Молодые господа и барышни семьи Фу смотрели на него свысока, слуги тоже презирали его. А так как по характеру первоначальный владелец был робким, даже когда его обижали, он не смел пожаловаться. Многие годы сделали его характер невероятно покорным и забитым.
И хуже всего было то, что он унаследовал хорошие гены родителей, и в детстве, даже когда он был тощим и низкорослым, всё время держа голову опущенной, его забитость не так бросалась в глаза.
Когда же он вырос, черты его лица проявились полностью, и он, будучи мужчиной, получил лицо более нежное и цветущее, чем у любой женщины.
Особенно его глаза. Он унаследовал чью-то дальнюю генетику, ту самую легендарную красоту глаз, которая бывала у красавцев и красавиц из чужеземных стран.
Каждый раз, когда его взгляд скользил по сторонам, отражая солнечный свет, его глубокие, как тушь, радужки становились голубого цвета, прозрачно-хрустальными, словно безупречные драгоценные камни, дурманящие и пронзающие самые глубины души.
И вот, обладая такой сногсшибательной внешностью, первоначальный владелец успешно эволюционировал из бедного забитого мальчика, которого все обижали, в хилого, уступчивого «юношу для утех», которого все… имели!
Когда Гу Бай принял сюжет до этого момента, он инстинктивно почувствовал что-то неладное, а боль в груди усилилась.
Через несколько минут он открыл глаза, его лицо стало чернее тучи.
И причина была проста: на этот раз его задание, черт возьми, оказалось связано с главным героем из древнего мира в жанре BL, где истязали как его тело, так и душу!
Гу Бай не удержался, прижав руку ко лбу. Хотя это и была история с истязанием тела, в подобных рассказах обычно практически отсутствовал сюжет. Всё повествование сводилось к тому, как главного героя-шоу прижимал то один гун, то другой, и всё в таком духе.
П.п.: Шоу — пассив, принимающая сторона. Гун — актив, «атакующая» сторона.
Но мир, в который он попал, не был обычной BL-историей, а историей, где истязали и тело, и душу. Поэтому сюжет оказался довольно насыщенным!
В сюжете, после того как первоначальный владелец постепенно начал проявлять своё лицо «рокового красавца», первым на него обратил внимание второй господин семьи Фу.
Этот самый второй господин был распутным, любящим женщин и удовольствия, человеком, который прожигал жизнь, но, на удивление, пользовался большой любовью господина Фу. Будучи замеченным такой личностью, первоначальный владелец очень быстро вступил на трагический путь, где его «хризантема» кипела, а огурцы тыкались куда ни попадя.
Затем, пройдя через унижения, причиненные вторым господином Фу, он встретил главного садистского «босса» в своей жизни — старшего господина семьи Фу, Фу Цзюньли.
Но поскольку это была история истязаний, встретив Фу Цзюньли и попав под его крыло, первоначальный владелец просто перешел из волчьей пасти прямо в тигриную. Истязания тела и души вновь потекли рекой.
Фу Цзюньли обратил на него внимание исключительно из-за его необычных голубых глаз.
Все в мире считали старшего господина Фу холодным и бессердечным, но на самом деле в его сердце давно цвел один гордый, одинокий, святой белый лотос. Вот только им было не суждено быть вместе.
А первоначальному владельцу «повезло» иметь глаза, похожие на глаза того самого белого лотоса, так что он, естественно, стал его заменой.
После нескольких дней недолгого счастья, когда его лелеяли и холили как замену, тот самый белый лотос в сердце Фу Цзюньли вернулся, и для первоначального владельца снова началась его трагическая жизнь.
Чтобы успокоить «преданный и несправедливо обиженный» белый лотос, Фу Цзюньли собственными глазами смотрел, как бьют и истязают Ду Юньси, пока ему наконец не вырвали его прекрасные глаза — такие же красивые, как у белого лотоса — и не выбросили, словно ненужную тряпку за городом, где он и умер невыносимо жалкой смертью…
Поэтому после смерти первоначальный владелец мучился от боли и негодования и заключил сделку с его мастером. Он хотел жестоко отомстить всем, кто «собирал его хризантему». Он хотел добиться любви Фу Цзюньли, заставить его глубоко влюбиться, а затем бросить, жестоко ранив его сердце!
Просмотрев весь сюжет, Гу Бай вытер с лица кровавые следы и подумал, что пути этого задания тернисты, а будущее туманно.
Если бы первоначальный владелец хотел истязать тело Фу Цзюньли, у него было бы множество способов заставить течь его кровь до самой Желтой реки. Но истязать душу было сложно. Труднее всего в мире постичь человеческое сердце.
К тому же, что за человек был Фу Цзюньли? Он напоминал ледяную глыбу, бессердечную и равнодушную. И в этом ледяном сердце уже жил кто-то — одинокий, гордый святой белый лотос, тот самый «белый лунный свет», который невозможно забыть. Сложность задания подскочила прямо до пяти звезд!
Но сдаваться вот так было не в характере Гу Бая. В случае провала задания его ждала смерть. Даже если впереди маячили горы ножей и моря пламени, он должен был стиснуть зубы и идти.
Как бы страшен ни казался садистский босс, в конце концов он всё ещё оставался человеком, а не богом. А у всех людей были чувства. Пока его кожа была толстой, а уловки — хитрыми, Гу Бай не верил, что не сможет его покорить.
В данный момент сюжет только начинался. Ду Хайтан только-только соблазнила господина Фу. Завтра наступит день их переезда в дом Фу.
Прежде чем приступать к завоеванию этого босса, Фу Цзюньли, ему следовало подумать над более насущными проблемами: как устроить себе хорошую жизнь в доме Фу и как уберечь свою «хризантему», потому что здесь повсюду были огурцы, жаждущие его…
На следующий день в полдень паланкин из дома Фу прибыл к воротам публичного дома, чтобы забрать их.
Надо сказать, что хотя Ду Хайтан когда-то ошиблась в выборе отца первоначального владельца, наткнувшись на подлеца, но в искусстве обольщения мужчин, будучи куртизанкой из веселого квартала, она отточила своё мастерство до безупречности.
Господин Фу в этот момент был совершенно очарован ею. Паланкин, который он прислал, выглядел очень внушительно. В окружении завистливых взглядов подруг по публичному дому Ду Хайтан с гордо поднятой головой села в паланкин.
А Гу Бай с котомкой за спиной, опустив голову, смиренно шел рядом с паланкином. Он был всего лишь «прицепом». Управляющий дома Фу из уважения к Ду Хайтан называл его молодом господином, но на самом деле у него не было такого положения.
Паланкин несли около получаса, пока не достигли входа в очень внушительную и роскошную усадьбу.
Семья Фу из поколения в поколение занималась торговлей и являлась одним из самых известных, богатых и влиятельных кланов в великом государстве Чу. Они были не только богаты, но и очень влиятельны.
Самая любимая наложница нынешнего императора происходила из семьи Фу и была родной младшей сестрой господина Фу. Эти многочисленные связи делали всю семью Фу ещё более могущественной.
Поэтому то, что Ду Хайтан смогла обольстить господина Фу и заставить его взять её, женщину из публичного дома, в дом наложницей, было, помимо её высокого мастерства, ещё и невероятной удачей.
Ду Хайтан, которая приобрела умение читать лица, очень хорошо знала своё место. Она не стала зазнаваться, полагаясь на благосклонность господина Фу, а с почтением поклонилась старшей госпоже и поднесла ей чай.
Гу Бай тоже достаточно хорошо понимал ситуацию, не следуя за ней внутрь и не создавая дополнительных проблем. Он послушно ждал снаружи, опустив голову и теребя подол одежды обеими руками, изображая страх и растерянность, а на самом деле в душе обдумывал свои планы на будущее.
Ду Хайтан пробыла внутри довольно долго. Наконец управляющий вышел один, чтобы сначала проводить его во двор наложниц и устроить там:
— Новая госпожа сейчас побеседует немного с господином и старшей госпожой, а ты сначала иди со мной во двор, устроим тебя…
— Слушаюсь…
Гу Бай по-прежнему осторожно кивнул и с робким видом последовал за ним. Образ низкого, слабого, трусливого «прицепа» он отыгрывал совершенно безупречно.
Проходя мимо боковых ворот, Гу Бай краем глаза вдруг уловил мелькнувшие роскошные одежды. И тут в его груди возникла какая-то боль, которая заставила тело поднять голову и посмотреть.
Кто же знал, что этот взгляд станет для него роковым?
Перед его взором предстал молодой человек в белом расшитом парчовом халате. У него было красивое, обаятельное, но гордое и отстраненное лицо. Его глаза напоминали холодные зимние звезды — ясные, пронизывающие и безразличные, словно способные заморозить руки и ноги.
В одно мгновение в глазах Гу Бая остался только этот человек и его фигура в роскошных одеждах, а его сердце было глубоко тронуто.
В груди бушевали сильные эмоции, а в душе раз за разом рождались фразы «Я люблю тебя», полные нежности.
Гу Бай: «…»
Гу Баю потребовалась целая минута, чтобы силой подавить эти чуждые ему эмоции.
У него не было сердца, поэтому такая сильная любовь, естественно, принадлежала первоначальному владельцу. Не вызывало сомнений, что мужчина в белых одеждах и являлся его главной целью в этом задании, Фу Цзюньли.
Он не ожидал, что любовь первоначального владельца к этому молодому господину окажется настолько глубокой, что одних только эмоций, оставшихся в теле, будет достаточно, чтобы повлиять на его душу и сознание.
Даже если в глазах Фу Цзюньли был не он, Ду Юньси всё равно оставался беззаветно предан ему.
Даже когда в минуты близости ему страстно шептали на ухо: «Ляньчжи, Ляньчжи…» — имя другого человека, он был согласен на всё добровольно.
Даже когда молодой человек с презрительной холодной усмешкой смотрел на него как на пыль и муравьев, глубокая любовь в его сердце оставалась твердой, как скала, и не уменьшилась ни на йоту.
Даже после смерти, не имея возможности переродиться, он был готов обменять свою душу только ради того, чтобы получить любовь этого человека…
Гу Бай глубоко вздохнул, и его взгляд потемнел.
Что и следовало ожидать от настоящего главного героя романа с высоким содержанием жестокости и душевных мук. Его так жестоко истязал этот садистский босс, но он по-прежнему неизменно оставался верным и непоколебимым в своей любви. Подобная истязающая любовь — поистине редкое явление, случающееся раз в тысячу лет!
Если на этот раз он не сможет добиться любви Фу Цзюньли, не сможет заставить его сердце принадлежать только «Ду Юньси», не сможет заставить ответить ему такой же глубокой, без сожалений, неизменной любовью — тогда ему, скорее всего, не справиться с этим заданием.
Пока Гу Бай находился в рассеянности, управляющий, заметив, что за ним не следуют, вернулся. Когда он увидел взгляд юноши, устремленный на Фу Цзюньли, его лицо тут же изменилось, и он немедленно оттащил его в сторону, предупреждая и наставляя:
— Молодой господин, если хотите выжить в особняке Фу, запомните первое правило: никогда не поднимайте голову и не смотрите на старшего молодого господина, держитесь от него подальше!
Гу Бай не стал задавать лишних вопросов, честно кивнул и согласился:
— Слушаюсь…
Естественно, он знал, почему управляющий так говорит. Потому что Фу Цзюньли не любил, когда на него смотрят. Единственный, кому он позволял это делать, был тот белый лотос.
В сюжете, когда первоначальному владельцу прокололи глаза, его ухо достиг только холодный, но при этом нежный голос этого человека:
— Ляньчжи, не сердись. Как насчет того, чтобы поиграть с этими глазами?
«Фу Цзюньли, в твоем сердце есть только Ляньчжи. Почему ты так жесток и безжалостен к Юньси, который любил и лелеял тебя, а также был предан тебе? Полюби меня, полюби меня, полюби меня, пожалуйста!!!»
Опустив голову и следуя за управляющим, Гу Бай молча подавлял вновь вырвавшиеся эмоции первоначального владельца. Его шаги были тяжелыми, а весь мир — полон мелодраматических штампов, и эта высокопарная, душераздирающая драма была самой раздражающей.
Выкалывают глаза, выкалывают глаза, выкалывают глаза, выкалывают глаза…
Ему ведь тоже будут выкалывать глаза? Черт возьми…
http://bllate.org/book/14967/1698165
Готово:
