Сюн Цзиньчжоу сердито погрозил пальцем их мулу, махнул рукой и отправился жаловаться Нин Гуйчжу.
Выслушав предположение мужа, Нин Гуйчжу расхохотался так, что едва мог разогнуться.
— Надо же, оказывается, наш Маньтоу и на такое способен!
Сюн Цзиньчжоу цокнул языком.
— Чжу-гер, что-то ты неправильно к этому относишься. Разве не следует хорошенько проучить Маньтоу за обман?
— Он же всего лишь мул, не стоит предъявлять к нему слишком высокие нравственные требования, — с улыбкой ответил Нин Гуйчжу. — К тому же Маньтоу добыл угощение обманом благодаря собственной смекалке. Даже лошадь, у которой он увёл еду из-под носа, никак не возмущается, так чего ты так переживаешь?
— …
Сюн Цзиньчжоу немного поразмыслил над его словами и пробормотал:
— Что-то мне кажется, будто ты намекаешь, что я сую нос не в своё дело.
Нин Гуйчжу как раз ставил блюда на стол и тут же поспешил откреститься:
— Я такого не говорил! Ты сам до этого додумался.
— Значит, ты всё-таки именно это и имел в виду!
Возмущённый Сюн Цзиньчжоу схватил Нин Гуйчжу за руку и придвинулся вплотную. Однако под взглядом этих прекрасных глаз он в конце концов так ничего и не смог сделать. Лишь досадливо прикусил супруга за щёку, оставив неглубокий след от зубов, после чего тоже принялся расставлять еду на столе.
Мяса, купленного накануне, хватило лишь на один ужин, и его съели ещё вчера. Поэтому сегодня на завтрак были зелень, обжаренная с яйцами, и две чашки нежного яичного суфле, приготовленного на пару. Всё это супруги ели с маньтоу.
— Перед отъездом совсем не подумал, — заметил Нин Гуйчжу. — Вот бы мы захватили креветочное масло! Полить им яичное суфле было бы в самый раз.
— А по-моему, и так очень вкусно, — ответил Сюн Цзиньчжоу.
В яичное суфле добавили соевый соус, острое масло и немного выдержанного уксуса. Кислинка, острота, солоноватый вкус и пряный аромат прекрасно сочетались с нежной, гладкой и чуть сладковатой яичной массой. Блюдо получилось восхитительным.
— Просто то, чего не можешь попробовать, всегда кажется особенно соблазнительным! — с полной уверенностью заявил Нин Гуйчжу.
Позавтракав, супруги немного прибрались на кухне.
Нин Гуйчжу потянулся, затем достал собачьи шлейки и поманил к себе обоих псов:
— Даван, Эрцай, ко мне! Пойдём гулять!
— Гав!
Обе собаки, уже выросшие довольно крупными, подбежали к нему и гордо выпятили грудь, чтобы хозяину было удобнее надеть на них шлейки. Нин Гуйчжу облачил их в шлейки, завязал по два узла сбоку и несколько раз сильно потянул, проверяя, надёжно ли всё закреплено. Затем аккуратно подвязал поводки на собачьих спинах, похлопал обоих питомцев и похвалил:
— Какие красавцы! Просто загляденье!
Услышав похвалу, собаки ещё выше задрали головы.
Сюн Цзиньчжоу только покачал головой. В их доме кошек приходилось ублажать, собак - тоже, и даже мул требовал, чтобы с ним носились. Стоило перестать их баловать, как они принимались проказничать или вовсе делали вид, будто человека не существует. И все эти скверные привычки появились исключительно потому, что Нин Гуйчжу их избаловал.
Подняв голову и заметив выражение лица Сюн Цзиньчжоу, Нин Гуйчжу упёрся руками в колени, поднялся и нарочито недовольно фыркнул:
— Цзиньчжоу, у тебя какие-то возражения?
— Никаких, — ответил Сюн Цзиньчжоу, поцеловав его. — Чжу-гер всегда прав.
Глаза Нин Гуйчжу тут же изогнулись от улыбки.
— Льстец! Только и умеешь, что сладкие речи говорить.
— У тебя научился, — улыбаясь, ответил Сюн Цзиньчжоу.
— Не выдумывай! Я никогда никому не льщу и сладких речей не говорю. Кто знает, где ты этому научился!
Сюн Цзиньчжоу лишь весело рассмеялся.
Нин Гуйчжу поначалу был совершенно уверен в своей правоте, но от смеха мужа вдруг почувствовал себя немного виноватым. Он бросился к нему, схватил за уши и принялся требовать, чтобы тот перестал смеяться.
Так, подшучивая друг над другом и возясь, они провели ещё немало времени, прежде чем наконец собрались выйти из дома.
Кошки, прогулявшие всю ночь напролёт, остались отсыпаться в доме. Нин Гуйчжу открыл дверцу навеса, чтобы теснившиеся там мул и лошадь могли самостоятельно выйти и размяться, после чего надел вэймао и вместе с Сюн Цзиньчжоу, взяв собак на поводки, вышел со двора.
Ворота заперли, а ключ забрал Сюн Цзиньчжоу. Выбравшись из переулка, супруги направились к городским воротам. На выходе из города им снова встретился тот самый солдат, который вчера любезно дал им совет. Увидев, что они собираются куда-то идти с собаками, он озадаченно посмотрел на них и спросил:
— Вы что, гулять собрались?
Судя по устройству кареты, на которой эти двое приехали вчера, они не принадлежали ни к богатым семьям, ни к знати. И всё же у них, оказывается, находились время и охота развлекаться в чужих краях?
Сюн Цзиньчжоу покачал головой.
— У моего супруга в Миньчжоу живут родственники. Вот мы и решили походить по окрестностям, вдруг удастся кого-нибудь разыскать.
— Миньчжоу ведь огромная область! Вы что же, собираетесь идти куда глаза глядят и по дороге всех расспрашивать? — У солдата дёрнулся уголок рта.
Сюн Цзиньчжоу тяжело вздохнул, и на лице его отразилось неподдельное затруднение.
— Попробуем поискать. Если не сделаем этого сейчас, то, когда состаримся и снова захотим их найти, возможностей будет ещё меньше.
Нин Гуйчжу стоял рядом, опустив голову и всем своим видом изображая печаль и тоску по родным. На самом же деле он незаметно разглядывал жителей, входивших в город и выходивших из него, пользуясь тем, что вуаль скрывала его взгляд.
Выслушав Сюн Цзиньчжоу и увидев, как выглядит его супруг, солдат на некоторое время лишился слов.
— Что ж, и то верно. Тогда желаю вам удачи.
— Спасибо за добрые пожелания.
Забрав дорожные документы, Сюн Цзиньчжоу спрятал их во внутренний карман одежды, взял Нин Гуйчжу за руку и повёл дальше. Не успели они далеко отойти, как заметили узкую тропинку, протоптанную местными жителями. Вероятно, она вела к какой-нибудь небольшой деревушке, стоявшей в стороне от большой дороги.
— Давай закрепим поводки, — предложил Сюн Цзиньчжоу.
Нин Гуйчжу кивнул, присел на корточки, и они вместе свернули поводки обеих собак, закрепив их на шлейках, чтобы те могли свободно бегать.
Теперь, когда собак не требовалось вести за собой, супруги поднялись и продолжили путь в сторону деревни. Даван и Эрцай носились по траве с обеих сторон тропинки, то и дело подпрыгивая, но всё время держались позади хозяев, так что присматривать за ними специально не приходилось. Они шли по тропинке чуть больше четверти часа и лишь после того, как миновали густую рощу, заслонявшую обзор, наконец увидели деревню и поля. Снаружи работали всего два-три человека, причём даже в такую жару все они были одеты как положено, с головы до ног.
Нин Гуйчжу моргнул и обвёл окрестности взглядом, но детей нигде не заметил.
Появление незнакомцев привлекло внимание работавших в поле людей. Один из них тут же вышел навстречу, небрежно стряхнул с рук землю и спросил:
— Вы откуда будете? Что вам здесь нужно?
— Мы приехали в Миньчжоу искать родственников, — ответил Сюн Цзиньчжоу. — Подумали, что жители соседних деревень чаще общаются друг с другом, вот и решили поспрашивать. Скажите, уважаемый, не доводилось ли вам слышать о человеке по имени Ли Ляньцин?
— Ли Ляньцин? — Мужчина повторил имя, задумчиво перекатывая его на языке, затем обернулся к остальным работникам. — Шуаньцзы, ты ведь многих знаешь. Не слыхал, кто такой Ли Ляньцин?
Шуаньцзы оказался мужчиной на вид лет тридцати. Услышав вопрос, он немного подумал, почесал затылок и с простодушным видом ответил:
— Вот если бы вы искали Ли Шитоу или Ли Чжуцзы, я бы вам таких целую кучу нашёл. А вот имени Ляньцин ни в нашей деревне, ни в соседних за десять ли отродясь не слыхал.
— Вот как…
Сюн Цзиньчжоу посмотрел на стоявшего рядом Нин Гуйчжу, помог ему присесть на ближайший камень и обратился к мужчине:
— Уважаемый, не найдётся ли у вас чашки воды? Мой супруг не очень крепок здоровьем, да и дорога его утомила. Мы немного передохнём и пойдём дальше.
— Ладно, сейчас налью.
Мужчина, первым вышедший к ним навстречу, не стал задавать лишних вопросов. Он поднял кувшин с водой, стоявший у края поля, налил полную чашку и принёс её гостям. Сюн Цзиньчжоу принял чашку, поблагодарил мужчину, затем присел перед Нин Гуйчжу и протянул ему воду. Нин Гуйчжу сделал всего пару глотков и больше пить не стал. Сюн Цзиньчжоу забрал чашку, одним духом допил оставшуюся воду и направился к кувшину.
— Уважаемый, я оставлю чашку здесь! — окликнул он мужчину, который уже вернулся к работе в поле.
— Ладно, понял.
Видя, что мужчины снова склонились над работой и явно не собираются продолжать разговор, Сюн Цзиньчжоу нахмурился, не зная, как бы ещё завести с ними беседу.
В этот момент к нему подошёл Нин Гуйчжу, взял за руку и сказал:
— Цзиньчжоу, я тут подумал: ведь дядюшка Ляньцин сменил имя уже потом. Если он действительно вернулся в деревню, здешние люди могут и не знать, как его теперь зовут. Может, нам лучше поискать семьи по фамилии Ли и расспросить их?
Он говорил достаточно громко, не пытаясь понизить голос. Сюн Цзиньчжоу краем глаза наблюдал за мужчинами в поле и, убедившись, что никто из них не собирается вмешиваться в разговор, сжал ладонь Нин Гуйчжу.
— Хорошо, давай спросим.
Затем он сам обратился к работникам:
— Уважаемый, вы ведь тоже всё слышали. Не подскажете ли…
Сюн Цзиньчжоу то и дело обращался к мужчине «уважаемый старший брат», и тот, вновь оказавшись в центре внимания, выпрямился. Про себя он уже пожалел, что вообще заговорил с незнакомцами, но вслух ответил:
— Послушай, брат, в нашей деревне того, кого вы ищете, точно нет. Семей по фамилии Ли у нас всего несколько, и никто из них никогда не покидал деревню. Если хотите поискать, сходите лучше в Тяньловань. Там семей Ли много.
— Вот как! Спасибо вам, уважаемый, огромное спасибо!
На лице Сюн Цзиньчжоу отразилась радость. Выяснив, где находится Тяньловань, он взял Нин Гуйчжу за руку и быстрым шагом направился в указанную сторону. Даван и Эрцай побежали следом, и вскоре вся семья скрылась среди деревьев.
Когда они оказались там, где посторонние уже не могли их видеть, оба замедлили шаг.
— Уж слишком они настороженные, — заметил Сюн Цзиньчжоу.
Не то чтобы он сам никогда не жил в деревне. Обычно, встретив незнакомцев, деревенские жители разве что старались держать детей поблизости или отправляли их домой. А эти двое ведь пришли под предлогом поисков родственника. Учитывая, как мало в деревне бывает новых поводов для разговоров, местные, даже если не проявили бы особого радушия, по крайней мере должны были расспросить, что за родственника они ищут и какова его история.
К тому же…
— И сама деревня какая-то странная. Столько жителей, а работать вышли всего несколько мужчин.
Полевые работы не терпят промедления: каждый потерянный день может обернуться потерей части урожая. Разве происходящее здесь не кричало во весь голос: «У нас что-то неладно, скорее приезжайте проверять»?
Нин Гуйчжу понял, что муж хотел сказать, но не произнёс вслух. Он слегка поджал губы и тихо заметил:
— То, что деревенский житель поймёт с первого взгляда, господа чиновники могут и не заметить.
Ведь большинство чиновников при дворе происходило из семей, обладавших хотя бы небольшим достатком. Их представления о сельской жизни были далеки от действительности, поэтому обмануть таких людей было проще простого.
Под предлогом поисков родственника супруги обошли ещё несколько окрестных деревень. Разумеется, никакого Ли Ляньцина, которого они сами же и выдумали, найти не удалось, зато они успели насмотреться на весьма причудливые порядки деревенской жизни. В большинстве деревень почти все жители сидели по домам и не выходили наружу. Те немногие, кто работал на улице или в поле, были одеты в чистую, опрятную одежду и даже тогда, когда обливались потом от жары, не снимали её.
К чужакам здесь относились с большой настороженностью. Стоило заговорить о повседневных домашних или полевых делах, как люди охотно улыбались и поддерживали беседу. Но стоило хотя бы немного попытаться разузнать об обстановке в окрестностях, как собеседники тут же замолкали, словно воды в рот набрав.
Ни в одной деревне супруги надолго не задерживались, поэтому, когда они закончили обход, был ещё только полдень.
Сюн Цзиньчжоу взглянул на небо, обмахнулся веером и сказал:
— Давай возвращаться. Остальные деревни довольно далеко, в другой раз возьмём карету.
— Угу.
Нин Гуйчжу поднял голову и посмотрел на мужа. Его самого защищала вэймао, а лёгкий шёлк цинжунша хорошо пропускал воздух, поэтому жара не так сильно его мучила. Увидев, что Сюн Цзиньчжоу весь покрылся потом, он достал платок и вытер ему лоб.
— После обеда больше никуда не пойдём. Отдохнём немного.
— Хорошо.
Супруги вернулись в город и, проходя через ворота, снова встретили знакомого солдата. Они обменялись несколькими словами. Услышав, что родственника найти не удалось, солдат принялся их утешать:
— Миньчжоу ведь огромная область. Ищите не спеша, вы только начали. Не падайте духом.
— Мы понимаем, — на этот раз ответил Нин Гуйчжу. — Просто не ожидали, что всё окажется настолько трудно.
Услышав эти слова и вспомнив обстановку в деревнях неподалёку от города, солдат на мгновение отвёл взгляд. Затем улыбнулся, сказал ещё пару ободряющих слов, но больше ничего добавлять не стал.
Войдя в город, Сюн Цзиньчжоу и Нин Гуйчжу не поспешили сразу домой, а направились на рынок за продуктами. Поскольку вторую половину дня они собирались провести дома, Нин Гуйчжу купил несколько крупных трубчатых костей, чтобы сварить суп. Кроме того, он выбрал обычные летние овощи и кусок свиной грудинки. Когда Нин Гуйчжу закончил выбирать продукты, Сюн Цзиньчжоу забрал у него покупки, а тот взял собак на поводки и пошёл рядом с супругом.
Был самый полдень, и дети из состоятельных семей тоже начали выезжать на прогулки. По дороге супругам то и дело приходилось уступать путь каретам, поэтому возвращались они медленнее, чем собирались. Впрочем, спешить им было некуда. Они шли бок о бок, обсуждая, что приготовят на обед, и гадая, чем сейчас занимаются оставшиеся дома питомцы. Со стороны эта парочка выглядела на редкость гармонично.
Однако некоторых прохожих куда больше заинтересовали собаки, шагавшие рядом с ними. На верхнем этаже ресторана юноша в роскошном красном одеянии указал вниз и с улыбкой обратился к своим спутникам:
— Посмотрите на этих собак! Ну разве не красавцы?
Сидевший рядом с ним человек высунулся посмотреть.
— И правда, хороши. Может, велеть слуге выкупить их? Будешь держать у себя для развлечения.
— Нет уж, покупать не стану, — юноша махнул рукой, продолжая улыбаться. — Эти супруги даже за продуктами ходят вместе с собаками. Сразу видно, как они их любят. Зачем отнимать у других то, что им так дорого?
Услышав это, собеседник с сожалением цокнул языком.
Юноша происходил из весьма знатной семьи. Стоило ему только пожелать, и окружающие непременно нашли бы способ раздобыть для него собак. Но раз уж он сам так высказался, отправляться к чужим людям и требовать отдать питомцев означало бы поставить юношу в неловкое положение и задеть его достоинство.
Разговор, происходивший в отдельной комнате ресторана, до самих супругов, разумеется, не дошёл. Сюн Цзиньчжоу почувствовал на себе чужие взгляды и поднял голову. Увидев компанию молодых господ и не ощутив от них никакой враждебности, он лишь мельком посмотрел в их сторону, после чего снова опустил взгляд и вместе с Нин Гуйчжу продолжил путь домой.
Ворота во двор открылись. Услышав знакомые звуки, Маньтоу тут же подбежал к ним, звонко цокая копытами: ему не терпелось потереться о хозяев. Нин Гуйчжу поспешно снял вэймао, раскинул руки и позволил мулу прижаться к себе. Поглаживая его, он ласково приговаривал:
— Какой хороший, какой послушный!
Маньтоу издал довольный звук. Закончив нежничать с Нин Гуйчжу, он, помахивая хвостом, потёрся и о Сюн Цзиньчжоу, после чего побежал обратно к лошади.
Сюн Цзиньчжоу цокнул языком.
— И почему со мной он так небрежен?
Нин Гуйчжу со смехом закрыл ворота.
— Если будешь поменьше на него сердиться и перестанешь всё время его дразнить, он наверняка станет относиться к тебе внимательнее.
— …
Сюн Цзиньчжоу задумался всего на пару мгновений, прежде чем отверг предложение.
— Нет уж, обойдусь. Стоит мне стать сговорчивее, как он нам обоим на головы взберётся и ещё нагадит сверху.
Нин Гуйчжу покатился со смеху.
Пока мул и лошадь свободно разгуливали по двору, возле стен появились кое-какие грязные следы их пребывания. Нин Гуйчжу опасался, что Даван и Эрцай полезут туда носами, поэтому привязал собак к столбу под галереей.
Сюн Цзиньчжоу отнёс покупки, затем принёс на коромысле ещё два ведра воды и принялся убирать за животными. А Нин Гуйчжу хлопотал на кухне, готовясь варить суп.
Трубчатые кости были твёрдыми, а подходящих приспособлений, чтобы разрубить их дома, у супругов не имелось. Поэтому ещё в мясной лавке Нин Гуйчжу попросил мясника порубить кости на части. Теперь ему оставалось лишь слегка промыть их, положить в котёл, добавить ломтики имбиря и жёлтое рисовое вино, а затем проварить, чтобы избавиться от неприятного запаха. После этого он вынул кости, залил свежей водой, снова добавил имбирь, довёл до кипения на сильном огне и оставил медленно томиться на слабом.
Закончив убирать двор, Сюн Цзиньчжоу подозвал лошадь и мула и принялся строго-настрого внушать им, чтобы больше не пачкали где попало. При этом его совершенно не заботило, понимают ли животные человеческую речь. Высказав всё, что считал нужным, он окатился во дворе оставшейся водой, переоделся в чистую одежду и снова отправился к колодцу за водой.
Нин Гуйчжу сидел в спальне. На столе перед ним лежали привезённые из дома кисти, тушь, бумага и тушечница. Растирая тушь, он вспоминал всё увиденное за утро и, услышав, что Сюн Цзиньчжоу уходит, лишь рассеянно отозвался, даже не подняв головы.
Ворота во двор оставались приоткрытыми. Прохожие, изредка заглядывавшие внутрь с переулка, замечали, что у здешних постояльцев есть и мул, и лошадь, и невольно начинали разглядывать двор внимательнее. А потом их взгляды натыкались на двух собак, привязанных к столбу.
— Гав-гав-гав-гав-гав!
Собаки оказались на редкость свирепыми. Стоило им заметить, что кто-то подглядывает во двор, как они бросались в сторону незнакомца, и даже привязь им не мешала. Псы взлетали в прыжках так высоко, что казалось, будто тонкие поводки вот-вот оборвутся.
Любопытные, заглядывавшие в ворота, тут же бросились прочь. Нин Гуйчжу отложил брусок туши и окликнул:
— Даван, Эрцай!
Обе собаки неохотно протянули по жалобному «у-у-у» и наконец успокоились. Прислушавшись к наступившей тишине, Нин Гуйчжу не стал сразу возвращаться к письму. Он взял веер, вышел во двор и принялся забавляться с собаками. Когда Сюн Цзиньчжоу вернулся, Нин Гуйчжу с улыбкой убрал ногу, которой дразнил псов, быстро подошёл к воротам и закрыл их. Затем вернулся, снял с обеих собак шлейки и только после этого спросил:
— Больше никуда не пойдёшь?
— Нет.
Сюн Цзиньчжоу подошёл к нему, привычным движением забрал веер из его руки и принялся обмахивать супруга широкими взмахами, далеко вытягивая руку вперёд.
Теперь Нин Гуйчжу не приходилось обмахиваться самому, а прохладный ветерок всё равно приятно овевал его тело. Он довольно прищурился и сказал:
— Я ещё кое-что запишу, а потом лягу спать. Если хочешь, можешь пока отдохнуть.
— Ничего, я не устал.
Сегодня они, по сути, ничего особенного не делали, только немного походили по окрестностям, так что Сюн Цзиньчжоу по-прежнему чувствовал себя бодрым. Нин Гуйчжу не стал его уговаривать. Он сел за стол и кратко записал все замеченные странности, выделив самое существенное. Каждая из них по отдельности казалась сущей мелочью, едва заслуживающей внимания. Нин Гуйчжу и сам не знал, окажутся ли эти наблюдения полезными, но именно в этом и заключалось их поручение. Дальнейшее расследование уже не имело к ним отношения, поэтому ему оставалось лишь постараться зафиксировать всё как можно подробнее.
Закончив, Нин Гуйчжу на мгновение замер с кистью в руке. Немного поколебавшись, он всё же добавил своё предположение о том, что красивые геры и женщины могут подвергаться особой опасности. По правде говоря, в нынешние времена любой человек с привлекательной внешностью, но без влиятельных покровителей легко мог попасть в беду, независимо от пола. Однако по мере приближения к Миньчжоу люди, встречавшиеся им на дороге, вели себя уж слишком странно, словно его лицо обладало какой-то роковой красотой, способной погубить целое государство и навлечь бедствия на народ.
Простые люди были заняты повседневными заботами. Увидев Нин Гуйчжу, они самое большее похвалили бы его красоту и задержали на нём взгляд. Если бы прежде не произошло чего-то такого, что оставило глубокий след в памяти местных жителей, они вряд ли стали бы сразу думать о серьёзной опасности.
Записав на бумаге всё, что пришло ему в голову, Нин Гуйчжу дождался, пока тушь высохнет, осторожно сложил лист, завернул в промасленную бумагу и убрал в кошель.
Сюн Цзиньчжоу зевнул.
— Закончил?
— Угу. А как мы это отправим?
— Об этом тебе беспокоиться не нужно. Я сам доставлю. А сейчас давай немного поспим.
Нин Гуйчжу не двинулся с места.
Он слегка поджал губы и посмотрел на Сюн Цзиньчжоу умоляющими глазами.
— …
Спустя всего нескольких мгновений Сюн Цзиньчжоу сдался под натиском этого взгляда. Он притянул Нин Гуйчжу к себе, поцеловал, взял кошель и вышел за ворота. Перед уходом он ещё велел супругу ложиться спать, пообещав совсем скоро вернуться. Глядя, как закрываются ворота, Нин Гуйчжу коснулся губ, которые супруг слегка прикусил во время поцелуя, и улыбнулся. Затем поднялся, собрал со стола кисти, тушь, бумагу и тушечницу, тщательно всё очистил, сложил в бамбуковую корзину и отнёс на хранение в карету.
Сюн Цзиньчжоу отсутствовал недолго и вскоре вернулся во двор. К тому же он принёс Нин Гуйчжу палочку тангулу - засахаренных плодов боярышника.
— Как рано здесь созревает боярышник! Чжу-гер, попробуй, на вкус довольно неплохой.
Услышав это, Нин Гуйчжу наклонился и откусил одну ягодку прямо с палочки, которую держал Сюн Цзиньчжоу. Хрустящая сахарная оболочка была очень ароматной, зато мякоть оказалась ужасно кислой. Нин Гуйчжу даже нахмурился, но всё равно продолжил старательно жевать.
Увидев его выражение лица, Сюн Цзиньчжоу подставил ладонь к его губам.
— Если не нравится, выплюнь.
— Нет, — Нин Гуйчжу немного отстранился. — Мне нравится, просто слишком кисло. Вот бы чуть послаще было.
— Когда будем возвращаться домой, боярышник в горах, наверное, уже совсем покраснеет. Он будет слаще нынешнего. Тогда я нарву тебе целую корзину, будешь лакомиться.
— Давай!
Продолжая беседовать, они вдвоём доели всю палочку тангулу, вышли прополоскать рот и только потом отправились в спальню отдыхать.
Спать после обеда они легли поздно, поэтому, когда проснулись, уже наступило время, в которое обычно ужинали. Зевая, Нин Гуйчжу вышел на кухню, приподнял крышку котла и заглянул внутрь, проверяя суп из трубчатых костей, который всё это время томился на огне. От долгого медленного кипения бульона заметно поубавилось. Он по-прежнему оставался прозрачным, но теперь источал насыщенный аромат, а по поверхности плавали мелкие капельки жира. С первого взгляда было понятно, что суп получится очень вкусным.
Нин Гуйчжу добавил немного соли, снова накрыл котёл крышкой и оставил томиться дальше, а сам принялся подготавливать остальные продукты.
Ворота во двор были закрыты, поэтому Сюн Цзиньчжоу даже не потрудился надеть нижнюю рубаху и вышел с обнажённым торсом. Чётко очерченные мышцы радовали глаз, вот только на коже тут и там виднелись следы разной глубины и яркости, от которых у Нин Гуйчжу запылали уши.
— Иди оденься, а потом выходи.
Услышав это, Сюн Цзиньчжоу приподнял бровь и нарочно прошёлся перед супругом.
— Разве некрасиво?
Раз уж тот сам подошёл так близко, не посмотреть было бы просто грехом. Нин Гуйчжу сдержался и ничего не ответил.
Сюн Цзиньчжоу с улыбкой наклонился и поцеловал его.
— Ночью ты с таким удовольствием меня трогал, а теперь, значит, уже разлюбил?
От этих слов жар мгновенно перекинулся с ушей на всё лицо Нин Гуйчжу. Рассерженный и смущённый, он протянул руку и закрыл ладонью лицо Сюн Цзиньчжоу.
— Ещё раз начнёшь нести подобную чепуху - сегодня будешь спать во дворе!
— Ладно, больше не буду.
Опасаясь окончательно разозлить супруга, Сюн Цзиньчжоу присмирел и перевёл разговор на другое:
— Что у нас сегодня на ужин?
— Рис, суп из трубчатых костей, мясо с острым перцем и жареная зелень.
— Какое богатое угощение!
И мясо, и овощи, и суп, да ещё и белоснежный рис на гарнир! Сюн Цзиньчжоу радостно принялся помогать Нин Гуйчжу на кухне.
Стояла жара, и от хлопот возле очага они очень скоро покрылись потом. На кухне было жарко, словно в печи, поэтому Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу перенесли готовые блюда в спальню. Усевшись за стол, они не спешили приступать к еде, а некоторое время обмахивались веерами, дожидаясь, пока спадёт охвативший их жар. Лишь немного остыв, супруги разложили рис по чашкам и принялись ужинать.
Вечерний ветерок проникал во двор, принося желанную прохладу, и от этого еда казалась ещё вкуснее. Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу не торопясь насладились ужином, затем приготовили еду для кошек, собак, мула и лошади, вынесли табуреты во двор и уселись отдохнуть на свежем воздухе.
Солнце скрылось за горизонтом, и изнуряющая летняя жара наконец ненадолго отступила. Во дворе были только они вдвоём, поэтому отсутствие купальни не доставляло никаких неудобств. Супруги просто окатились водой прямо во дворе, немного поболтали и вскоре отправились в спальню.
http://bllate.org/book/14958/4988243
Готово:
