Дорога к Секретариату, по которой двигался императорский паланкин, была неровной. Однако стражники, нёсшие паланкин, были крепки, и носилки совсем не качались.
Ин Си сидел в паланкине, смотря вдаль на Секретариат, и должен был признать, что это было довольно бессмысленно.
Он до такой степени раззадорил систему, что она теперь жужжала в его голове, как маленькая пчёлка.
Если бы он из-за этого разгневался на систему, то хоть и показал бы императорский гнев, но это было бы излишне.
Он был человеком сдержанным, а Тянь Тун – всего лишь болтливая девчушка. Но если он не скажет что-нибудь ещё, воображение её выйдет из берегов, и Ин Си даже не знал, какие сюжеты она там себе напридумывает.
«Предал вас? Как предал? У него что, появился кто-то другой? Вы поймали их с поличным? Ваше Величество всегда уговаривает его вернуться на работу, а он всё равно предаёт Ваше Величество. Учитывая статус и характер Вашего Величества, который умеет уговаривать… Это он не ценит такого обращения, он подлец! Мы с ним не будем романсить! Ваше Величество, послушайте меня, у меня есть много способов отшить парня. Давайте заставим его пройти через ад раскаяния!»
«…»
Ин Си захотел уточнить, на языке ли Великой Империи Цинь говорит Тянь Тун.
Он был уверен, что это так, он слышал каждое слово, но вместе они составляли полупонятный набор фраз.
Ин Си размышлял над значением фразы «пройти через ад раскаяния».
«Ты имеешь в виду, заставить его пожалеть?»
Тянь Тун кивнула:
«Угу, угу!»
Тянь Тун приняла позу любовного гуру, потому что она искренне верила, что юсян Су Сюэи был единственным из всех людей вокруг Ин Си, у кого был наибольший потенциал для развития отношений.
Но...
Обязательно через ад раскаяния!
Будучи системным помощником, она не могла допустить, чтобы носитель пострадал, тем более что Тянь Тун давно состояла в «Ассоциации по искоренению подлецов» и даже достигла высоких постов.
Тянь Тун повысила голос, гордо перечисляя серию приёмов:
«Ваше Величество, прежде всего, вы должны развеять его чары! Непоколебимо перестаньте отдавать ему себя. Затем игнорируйте его, нападайте на него, дайте ему понять, что у вас есть лучший выбор и вы не нуждаетесь в нём. Пусть он горько раскаивается и страдает, а вы с высоко поднятой головой идёте вперёд, пусть смотрит на вашу стройную спину! Главное – мучения!»
Этот набор приёмов был истинной сутью «ада раскаяния».
Система буквально сквозь зубы выдавала классические советы.
Ин Си сделал глубокий вдох, он даже почувствовал, что некоторые его мысли совпадают с её планом. Эта глуповатая Тянь Тун оказалась вполне способна к планированию.
Гибко использовать любовную систему для решения своих реальных проблем – именно эту цель Ин Си недавно поставил перед собой.
Он осторожно спросил, желая расширить свой кругозор:
«Что значит "развеять чары"?»
«Это значит, не считать его самым лучшим!»
Ин Си кивнул:
«Угу».
Действительно, я больше не буду считать его незаменимым министром, способным править страной.
Юный император мысленно истолковал «ад раскаяния» как изощрённый политический приём, способ манипулировать подчинёнными.
Что касается последних нескольких фраз Тянь Тун, там не было никаких редких слов, Ин Си всё понял, план был доработан, и он почувствовал вдохновение.
Ин Си взял чашку с ароматным чаем с подноса из рук Юй Цзина:
– Ваше Величество, извольте.
Чай не пролился ни капли, рука Юй Цзина была тверда.
Ин Си уверенно поднял чашку, приподнял крышку и медленно отпил. Это был миндальный чай, сладкий и густой, с мёдом, молочным сыром и измельчёнными сухофруктами.
Юй Цзин был настоящим хитрецом, он догадался, что Ин Си расстроен из-за отсутствия Су Сюэи и не пообедал как следует, поэтому специально приготовил чашку миндального чая.
Ин Си выпил больше половины и поставил чашку.
Юй Цзин сказал:
– Ваше Величество, впереди Секретариат. – Затем он обратился к остальным: – Осторожнее опускайте носилки, желудок Его Величества не выносит тряски.
После того, как императорский паланкин был опущен, предстоял ещё длинный путь до Секретариата.
Не желая отвлекать чиновников от работы, Ин Си не стал заранее сообщать о своём приезде, и никто ещё не вышел его встречать.
Тянь Тун в этот момент подавленно проговорила:
«Ваше Величество, я так много говорила, давала вам советы, но вы так и не сказали мне, что на самом деле произошло с Су Сюэи. Удовлетворите моё любопытство, пожалуйста, пожалуйста! Он изменял вам или специально пренебрегал вами? Как он вас предал?»
Скоро они войдут в Секретариат, и Су Сюэи неизбежно будет упомянут снова, так что скрывать что-либо было невозможно.
Ин Си не стал больше таиться и открыл свою старую рану:
«Я когда-то уважал способных людей и относился к нему искренне и преданно. В прошлой жизни Су Сюэи обманул моё доверие. За несколько дней до падения города он получил известия и поспешно увёл членов своей семьи, бросил меня и сбежал».
Тянь Тун замолчала.
Пока они разговаривали, Юй Цзин собирался отправить человека сообщить о приезде императора, но Ин Си остановил его. Большой зал Секретариата был уже впереди.
Ведомство было битком набито чиновниками.
Главное место занимал чэнсян[1].
[1] должность премьер-министра или канцлера в монархическом Китае, в эпоху Сун, как правило, существовало два канцлера: старший (цзо, «слева») и младший (ю, «справа»). При этом старшинство не совпадало с полномочиями, так как младший по возрасту чиновник являлся более энергичным и как правило держал в своих руках более значительную часть министерских полномочий.
Над ним висела доска с надписью, внизу – ширма, перед ширмой стоял рабочий стол, на котором лежали подставка для кистей, официальные документы и печать.
Су Сюэи взял отпуск, и главное место пустовало.
Хотя в династии Цинь было два чэнсяна, юсян всегда считался более почётным, и его положение было выше, чем у цзосяна.
Поэтому, даже если Су Сюэи отсутствовал, цзосян Фэн Юн[2] не мог присвоить чужие полномочия и сесть на место Су Сюэи.
[2] Юн – Посредственный (неужели его родители так назвали?)
Фэн Юн, как круглый волчок, покачивался из стороны в сторону, вытирая пот широкими рукавами своей служебной одежды.
По обе стороны от Фэн Юна и главного места внизу рядами стояли многочисленные деревянные столы.
Большинство чиновников и служащих двора в служебных одеждах разного ранга не работали за столами, они плотно обступили Фэн Юна, и, столкнувшись с трудными государственными делами, каждый ждал совета.
– Северные разбойники из Армии Лазурного Быка хоть и уничтожены, но в разных регионах по-прежнему возникают мелкие восстания. Восстановление требует огромного количества ресурсов, а казна не выделила средств. Весенний сев на носу, что делать?! – Это спрашивали те, кто пришёл просить денег у двора.
Не успели утихнуть эти голоса, как раздались другие. Говорил чиновник из военного ведомства:
– Армия Ли Илуна на Цзяннане занимает Янчжоу и находится в противостоянии с Цзянбэем. Несколько городов, граничащих с вражеской зоной, находятся в постоянной боевой готовности, военные расходы огромны, откуда взять эти деньги?
Тут кто-то из министерства общественных работ громко воскликнул:
– Ворота Цися в течение многих лет ремонтировались раз за разом, а счета мастерам за прошлый год ещё не оплачены! Хотя юсян Су в этом году нашёл корень проблемы, работу всё равно нужно делать, ворота нужно ремонтировать, кто заплатит?! Мы же не можем заткнуть рты мастерам министерства общественных работ и приказать им строить стены из своих костей?
В зале стоял шум.
Чиновники окружили Фэн Юна, их голоса становились всё громче.
Фэн Юн ничего не мог сказать.
Хотя он изначально был из министерства финансов, это ведомство управляло деньгами, а не создавало их.
Нынешние проблемы затрагивали накопившиеся проблемы и недуги различных ведомств, и каждое ведомство ждало, что кто-то с более высокого уровня примет решение. Фэн Юн не мог с этим справиться.
– Это… всё же придётся подождать, пока вернётся юсян Су, – сказал Фэн Юн одному из них.
Он снова улыбнулся и сказал другому:
– Гуанань-сюн[3], твой вопрос также подождёт, пока юсян Су не выздоровеет.
[3] уважительное обращение к мужчине, старшему брату
Он одурачил дюжину человек, а затем из множества трудных задач выбрал наименее важную:
– Тут… тут я... я могу принять решение.
За пределами главного входа Ин Си долго наблюдал, охватывая взглядом всю ситуацию в Секретариате, и наконец глубоко вздохнул.
– Ваше Величество, нужно ли сообщить о вашем приезде? – со лба Юй Цзина стекал холодный пот, он хотел что-то подсказать, но не осмеливался, и хотя главный евнух изо всех сил подавал знаки в сторону главного зала, никто его не замечал.
Водяные часы показали полный час, и встроенный колокол издал чистый звон.
Бу-у-у-у-ум!
Придворный евнух поспешно вошёл.
Слуга подбежал к Фэн Юну и тихо напомнил:
– Цзосян Фэн, наступил час Сы[4].
[4] 9:00-11:00
Фэн Юн, словно помилованный, расслабил пухлое лицо, а затем глубоко вздохнул.
Час Сы соответствует примерно десяти часам утра в современном мире. Древние чиновники начинали работать рано, и к десяти часам проходило уже четыре-пять часов рабочего дня, поэтому перед основным приёмом пищи дворцовая кухня предлагала в Секретариате дополнительные закуски, в основном лёгкие угощения, такие как напиток из кислой сливы или освежающий желудок бальзам.
Фэн Юн сложил руки и поклонился:
– Господа коллеги, час Сы настал, слуги уже приготовили еду, пожалуйста, успокойте свой пыл и подкрепитесь, наберитесь сил, чтобы, когда юсян Су вернётся, мы могли лучше обсуждать государственные дела.
Как только Фэн Юн закончил говорить, все понимающе улыбнулись.
Их улыбки были вызваны не тем, что Фэн Юн хорошо говорил, а тем, что все давно догадались, что он применит этот риторический приём.
Фэн Юн был избран цзосяном не потому, что обладал выдающимися способностями, а потому, что был добродушен, терпим и ни с кем не конфликтовал.
Когда Су Сюэи был здесь, Фэн Юн мог лишь соглашаться с его решениями.
В отсутствие Су Сюэи, Фэн Юн не смел действовать по своему усмотрению, и если слишком много людей приходили к нему за советом, он использовал еду, чтобы заткнуть всем рты.
Со временем люди поняли манеру Фэн Юна и втайне дали цзосяну прозвище – Тарелочник.
Проще говоря, тот, кто просто составлял компанию за едой.
Тарелочник Фэн Юн снова применил свой коронный приём. Все чиновники мысленно насмехались, но сложили руки, поклонились и вернулись на свои места, ожидая, когда подадут чай и закуски.
Некоторые про себя подумали, что Фэн Юну тоже нелегко.
В конце концов, его напарником был Су Сюэи.
Знать из родовитой семьи шести династий, с детства прославленный в столице, Су Сюэи был самым талантливым молодым чиновником в Чанъане, а кроме того, он был чрезвычайно красив.
Су Сюэи был лучшим во всём. Если и можно было его за что-то критиковать, то за его характер.
Су Сюэи был высокомернее большинства талантливых людей.
Его высокомерие проявлялось во всём.
Он занимался государственными делами, но не придавал им особого значения, хотя каждый раз справлялся с ними хорошо и даже превосходил все ожидания.
В прошлой жизни Ин Си терпел его именно из-за таланта.
Чтобы Су Сюэи спокойно работал в Секретариате, Ин Си давал ему множество привилегий.
Например, если у других на столе были только освежающий бальзам и напитки, у Су Сюэи всегда было что-то ещё.
Весной ему приносили цветы, летом – прохладительные напитки, осенью – питательные тушёные блюда, зимой – отдельную угольную жаровню.
Раньше, если Су Сюэи заявлял о болезни, Ин Си не только освобождал его от работы, но и лично навещал его.
Такое особое отношение было пределом того, что мог дать Ин Си. Но эта жизнь была другой.
Зная, что в итоге произойдёт предательство, Ин Си не только развеял чары Су Сюэи, но и вспомнил некоторые стратегии, предложенные им в прошлой жизни, и решил озвучить их заранее, чтобы полностью уничтожить ценность Су Сюэи.
Ин Си усмехнулся, продолжая молча стоять за пределами главного зала Секретариата.
Дополнительные закуски в главном зале были съедены, но проблемы всё ещё оставались нерешёнными, поэтому вскоре чиновники начали новую волну «бомбардировки» Фэн Юна, и тихий Секретариат снова погрузился в шум.
Фэн Юн опять начал вытирать лоб широкими рукавами.
Теперь он ждал обеда.
– Цзосян Фэн!!!
Крик не успел утихнуть, как двери распахнулись.
Внезапно в главный зал ворвался молодой генерал в доспехах.
Он был в белых одеждах и серебряных доспехах, это была стандартная экипировка подчинённых покойного гуна Ина. Под мышкой он держал серебряный шлем, на поясе была белая лента. Семья гуна Ина всё ещё была в глубоком трауре.
Находясь на военной службе, трудно избежать громкого голоса, и молодой генерал очень торопился, поэтому, войдя, пренебрёг этикетом.
Молодой генерал стремительно подошёл к Фэн Юну, развёл руками, расталкивая мешавших чиновников, и протиснулся вперёд.
– Позавчера, после седьмого дня после смерти покойного гуна Ина, двор не присвоил ему посмертный титул и не провёл захоронение, сказав, что юсян Су был в отъезде по делам, и я ждал до сегодняшнего дня. Сегодня юсян Су снова взял выходной, и никто не может принять решение, невозможно выгравировать стелу, и командующий не может быть похоронен!
Чем больше говорил молодой генерал, тем сильнее он волновался, и его глаза мгновенно наполнились слезами.
– Командующий всю свою жизнь верно служил стране, погиб на войне, а после смерти даже не может быть похоронен с миром – это оскорбление заслуженного подданного! Это решение юсяна Су, ваше решение или решение двора… Сегодня я готов пожертвовать своей жизнью, чтобы выяснить всё до конца!
Молодой генерал говорил без умолку, и весь Секретариат погрузился в тишину.
Все знали, что он саркастически намекал, что император специально позорит семью Се.
Слухи об устранении монархом заслуженных чиновников только недавно немного утихли, а теперь, когда их озвучил подчинённый заслуженного полководца, одна беда сменила другую.
Эта тема была слишком горячей, и все желали лишиться ушей, чтобы не слышать. Но они, конечно, всё слышали, и не могли игнорировать.
Фэн Юн, как глава Секретариата, должен был проявить твёрдость, иначе он навлёк бы на императора великое бедствие, и тогда даже четвертование не будет для него достойным искуплением.
Конечно, он мог бы приказать министерству ритуалов немедленно присвоить гуну Ину посмертный титул, но он не знал намерений императора – хотел ли он высокий титул или низкий?
Фэн Юн должен был тянуть время.
Он нахмурился и сказал:
– Как ты смеешь! Ты хочешь навлечь смертельную опасность на нынешнего гуна Ина? Немедленно уходи и жди известий!
Но молодой генерал уже ни о чём не думал, о плакал:
– Смерть человека – это великое дело, нет ничего необратимее! Погода теплеет, а полуразложившееся тело командующего уже начало гнить. Командующий сражался с нами плечом к плечу, он сам лично собирал с поля боя тела павших братьев по оружию, как же мы можем видеть такое? Цзосян Фэн просит меня подождать, но разве командующий может ждать? Если командующий не упокоится и придёт ночью просить объяснений у цзосяна Фэна, сможет ли цзосян Фэн оставаться непоколебимым, как гора Тайшань?
Древние люди избегали разговоров о жизни и смерти, опасаясь мстительных духов и призраков.
Пухлое лицо Фэн Юна мгновенно изменилось в цвете, сильный страх словно приколотил его к месту.
Губы Фэн Юна побелели, лицо его исказилось, он медленно поднял палец и промямлил:
– Ты… уйди… ты…
– Цзосян Фэн!
– Скорее позовите лекаря!!!
Секретариат снова погрузился в хаос.
Было непонятно, действительно ли Фэн Юн потерял сознание от гнева или воспользовался случаем, чтобы уйти от ответственности.
Такой нелепый Секретариат был на самом деле сердцем принятия решений Великой Империи Цинь.
Стоявший в стороне Ин Си почувствовал крайнюю ярость, распахнул халат и шагнул через порог.
Юй Цзин стиснул зубы и последовал за ним, думая, что император разгневан, и всё кончено.
Все чиновники, увидев, как Ин Си внезапно входит в Секретариат для инспекции, отпустили Фэн Юна, их лица одновременно застыли, и они не знали, куда деть руки и ноги.
Юный император был строен и высок, его одежды развевались на ветру от быстрых шагов.
Когда император вошёл в зал, чиновники по обе стороны сложили руки в приветствии, освобождая дорогу.
Император сел на главное кресло в Секретариате, расправил плечи и начал допрос.
Все чиновники поспешно поклонились:
– Приветствуем Ваше Величество!
Затем все замолчали в страхе.
Ин Си сурово сказал:
– Что, без Су Сюэи моё правление тоже обречено?
Чиновники опустили головы ещё ниже, смотря себе под ноги, чем вызвали холодную усмешку Ин Си.
Он поднял кисть, Юй Цзин тут же понял и растер тушь, его ученик, получив знак от учителя, быстро открыл доклады и разгладил рисовую бумагу.
Кисть двигалась быстро и изящно.
Ин Си, не делая ни единой поправки, закончил первый ответ на доклад.
Юй Цзин поспешно напомнил:
– Господа, почему вы ещё не повинуетесь указу и не спешите его исполнить?
-----
От автора:
Эта история действительно будет 1+1, без гаремов и любовных треугольников, но поскольку гг нужно решить все проблемы, оставшиеся от прошлой жизни, ему придётся встретиться со многими персонажами.
Взаимодействия с Сяо Се обязательно будет много, я это гарантирую.
---
Весёлая сценка:
Автор: Сяо Се, посмотри, как распутен Ван Юн, как нежен императорский наставник, и сколько ещё запасных игроков ждут, чтобы увести твоего мужчину! Ты не нервничаешь?
Сяо Се: …
http://bllate.org/book/14944/1336779
