Как ни странно, я проспал. Думал, что от волнения не смогу сомкнуть глаз, но, всё вышло иначе. А из-за того, что мы выехали довольно поздно, то смогли сделать остановку в придорожном кафе только после полудня. Формально, потому что я проголодался, хотя на самом деле был не так уж и голоден. Причина, по которой я попросил сделать небольшой перерыв, скорее заключалась в том, что Чан Юнсон выглядел очень уставшим.
Это было даже немного обидно. Вчера ночью я подумал, что он крепко спит, и решил его не будить, хотя фильм уже давно закончился, но сейчас Чан Юнсон всё равно выглядел так, будто совершенно не выспался.
– Так чем закончился фильм?
Будто только вспомнив об этом, спросил Чан Юнсон, ставя на стол два стакана айс-кофе.
Правда, ну и чем всё закончилось?
– Не знаю. Я уснул на середине, – солгал равнодушным тоном.
Ведь не мог же я признаться, что не смотрел фильм, потому что всё это время не мог отвести взгляда от его лица. К счастью, Чан Юнсон ни капли не усомнился в моих словах и просто кивнул.
– Должно быть, ты сильно устал после бара. Спал так крепко, что, если бы тебя кто-то уволок, ты бы и не заметил.
Что ж, не было причин ему не верить. Он действительно нёс спящего меня на руках, а я даже не заметил. Уснул на диване, по доброте душевной одолжив свои ноги в качестве подушки, а уже утром проснулся на кровати. Достойно похвалы, конечно, что Чан Юнсон не пожалел своих сил на заботу о ком-то, но проблема заключалось в другом – мы оба знали, что у меня имеются весьма странные привычки во сне.
Я недовольно скривился.
– Раз я не вставал, когда ты будил, так и оставил бы на диване. Зачем переносить? А если бы снова повторилось то же, что и в прошлый раз?
Когда я сделал акцент на слове "повторилось", Чан Юнсон усмехнулся. Будто забыл, что сам когда-то сказал эти слова.
– Мне-то, в общем, ничего страшного.
Слишком уж уверенный ответ для человека, который частенько припоминал мне о том инциденте, при этом изображая из себя жертву.
Я недовольно поджал губы, а затем отправил хот-дог в рот. На столе, помимо кофе, что принёс Чан Юнсон, лежали запечённый картофель и упакованное ореховое печенье. Всё это я выбрал скорее, чтобы подтвердить свои слова, будто очень голоден. Хотя, признаться, как раз наступило подходящее время, чтобы хоть что-то закинуть в желудок. Чан Юнсон ничего себе не взял, сославшись на отсутствие аппетита. Однако трудно было понять, так ли это на самом деле или он просто не ел в придорожных забегаловках.
Чан Юнсон, наблюдающий за тем, как я поглощаю хот-дог, с любопытством спросил:
– Вкусно?
Внезапно в мыслях возник ещё один глупый вопрос. А знал ли Чан Юнсон каков на вкус хот-дог? Из-за того, что тот приготовили давно и он хранился на витрине, то был едва тёплым, резиновым снаружи и при этом размякшим внутри, весь пропитанный маслом фритюра.
– Хочешь попробовать?
– Давай.
Когда я протянул хот-дог, мужчина склонился ко мне и откусил большой кусок. Прожевал один раз, два, три... и его улыбающееся лицо странно исказилось. Затем, словно больше не желая ощущать этот вкус, он с усилием проглотил и запил всё кофе.
– Не очень, да?
– После стольких лет вкус совсем не изменился.
Он сказал это так, будто уже ел его.
– Ты пробовал хот-дог?
– Пару раз в прошлом. Когда дедушка был ещё жив и я часто навещал его на вилле. А всякий раз проезжая мимо, рано или поздно захочется попробовать из любопытства. Так вот, вкус всё тот же.
Чан Юнсон, используя зубочистку вместо вилки, подцепил маленькую картофелину и положил её в рот. К счастью, похоже, это пришлось ему по вкусу – он медленно прожевал и проглотил. Я ожидал, что он скажет хоть что-то – ему вкусно или не очень – но Чан Юнсон до странного затих. Его взгляд, до этого сосредоточенный на мне, медленно скользнул куда-то вдаль. Словно мужчина о чём-то вспомнил.
– Странно. Как я мог забыть последнюю встречу с дедушкой?
Последнюю встречу с дедушкой.
Меня будто ударили по затылку – в голове зазвенело. Какой же я дурак. Почему я думал, что Чан Юнсон потерял воспоминания только обо мне? В тех моментах прошлого, которые я считал не такими уж и значительными, хранилось кое-что по-настоящему важное. Особенно то, что касалось председателя Чана…
В воспоминаниях Чан Юнсона, председатель, наверное, по-прежнему оставался всё тем же одиноким стариком, полным недоверия к собственному сыну.
Я затолкал в рот остаток хот-дога и вскочил со своего места.
– Поехали, скорее. Может, когда доберёмся до виллы, что-нибудь вспомнится.
Я ожидал, что он тут же последует за мной, но Чан Юнсон не сдвинулся с места. Он только кивнул на остатки еды на столе.
– Ты же говорил, что голоден. Доедай, и поедем.
А потом взял меня за руку и добавил:
– Я уже несколько раз был на вилле.
Он дал понять, что после случившегося приезжал туда не раз, но всё безрезультатно. После этих слов мне ничего не оставалось, кроме как сесть обратно. Чан Юнсон протянул мне картофель, словно намекая, чтобы я сосредоточился на еде. И глотая через силу, я чувствовал, как к горлу подступает ком. Впервые мне стало по-настоящему жаль утраченных воспоминаний.
Дул прохладный ветерок, а солнце мягко пригревало. Тем не менее, казалось, будто весна на вилле уже не будет такой же тёплой.
Прошло немало времени после еды, прежде чем мы снова отправились в путь.
За это время Чан Юнсон рассказал, что после смерти председателя Чана вилла всё это время пустовала. С тех пор за ней присматривает пожилая пара, живущая по соседству, однако дом всё равно очень быстро пришёл в упадок. Там можно было провести пару дней, но для длительного проживания требовался ремонт – именно поэтому сейчас велись строительные работы.
– А кто будет жить на ней после этого?
– Не знаю.
Ответ Чан Юнсона был прост. Словно они чинили просто потому что нужно надо починить – и не более. Но ведь если после ремонта там никто не будет жить, то какой в этом смысл?
В детстве я уже видел подобный дом. Как только старики, жившие в нём, один за другим покинули этот мир, он стремительно обветшал, готовый рухнуть в любой момент. И там, где некогда ступала человеческая нога, густо разрослись сорняки.
Тогда, глядя на него, мама сказала: дом, в котором не живут люди, быстро разрушается. Так что вряд ли стоило ожидать чего-то другого. Из чего бы ни был построен дом, если в нём никто не живёт, он неизбежно приходит в упадок. Как и в случае с Чан Юнсоном, который утратил дорогих ему людей, а вместе с этим и воспоминания о них.
– Сказали, подготовят всё хотя бы для одной ночёвки, но еды там не будет. Так что по дороге надо заехать в магазин за продуктами.
С этими словами, Чан Юнсон пару раз легко постучал себя по левому запястью. Раннее Со Киджун говорил, что всё хорошо зажило, но, похоже, до полного восстановления было ещё далеко. Я кивнул в ответ, решив, что на обратном пути за руль сяду я.
Когда мы выезжали, мне казалось, что дорога будет долгой, но на самом деле это заняло не так уж много времени. То ли мне действительно показалось, то ли дело в том, что наша страна не такая уж большая, но пока мы обсуждали, что взять с собой на виллу, я не заметил, как въехали в пригород.
Хотя это место и не назовёшь оживлённым, скорее, даже немного обветшалым, здесь оказался вполне большой супермаркет. Мы закупились и снова отправились в путь. Разумеется, взяли то, что уже не раз успели обсудить по дороге.
– Всё купили? Там ведь и правда ничего нет.
Чан Юнсон, будучи за рулём, переспросил, будто для верности. Я попытался вспомнить весь наш список продуктов и стал перечислять что купили:
– Кажется всё? Мясо, пиво, закуски….
Как раз в этот момент мы проезжали мимо небольшой фруктовой лавки. Хотя это только на первый взгляд она показалась фруктовой, внутри сквозь приоткрытую дверь были видны ящики со свежими овощами – значит, это была овощная лавка. И только тогда я вспомнил, что мы совсем забыли купить зелень и овощи к мясу. Так что припарковавшись неподалёку, мы подошли к лавке. К нам вышла женщина средних лет, должно быть, хозяйка, и спросила:
– Что желаете?
– Хотели бы купить немного зелени для ссама [1]. Салат и периллу…
[п/п: блюдо кор.кухни, в котором мясо вместе с приправами и овощами заворачивают в овощные листья]
Что ещё добавляют к мясу? Когда я, запинаясь, с трудом назвал цикорий, хозяйка с улыбкой добавила:
– Может, ещё немного свеклы и листья горчицы? Очень вкусно, когда ешь, завернув в ссам.
– Да, давайте немного. Но только на двоих.
Женщина кивнула, сказав, что всё смешает в нужных пропорциях, и скрылась за прилавком.
– Может, и фруктов купить? – спросил Чан Юнсон, разглядывая аккуратно разложенные на прилавке плоды.
Говорят, что в наши дни фрукты доступны в любое время года, но, поскольку сейчас было межсезонье, ничего особенно примечательного не попадалось на глаза. Я подумал о том, чтобы взять ананас, но тут же передумал. Если между мной и Хан Джиён окажется слишком много общего, это может вызвать проблемы, как только Чан Юнсон восстановит воспоминания.
За это время я успел немного собираться с духом. Если есть хотя бы малейший шанс, я помогу Чан Юнсону вернуть память. Но для этого мне нужно было оставить себе хотя бы маленькую лазейку для отступления.
Я ещё раз оглядел прилавок и указал на клубнику в контейнере. Хотя сезон клубники уже подходил к концу, ягоды были ярко-красными и выглядели очень аппетитно.
– Как насчёт клубники? Ты ведь её любишь.
– Откуда знаешь?
– По тебе же видно.
Мужчина удивлённо спросил, а я с лёгким самодовольством ответил. Когда я жил на вилле, то туда постоянно поставляли свежую клубнику, даже не в сезон. У меня не было склонности наблюдать за людьми, как у Чан Юнсона, и я особо не задумывался, почему так. Пока однажды домработница случайно не обмолвилась: это мама Чан Юнсона присылала клубнику, потому что сын очень любил эту ягоду.
Как раз в этот момент хозяйка, ушедшая за овощами, вернулась, и мы сказали, что хотим взять ещё и коробку клубники.
– М, вот эту? Она получше, правда?
Хотя все контейнеры на прилавке выглядели одинаково, хозяйка, притворяясь, что выбирает самую свежую, вытащила один из них и поочерёдно посмотрела на нас.
– Ай да, только посмотрите, два друга и оба красавцы как на подбор!
От неожиданного комплимента я смутился, бросил взгляд на Чан Юнсона и неловко улыбнулся. Но тот, видимо, слышал такое не раз, потому что на подобные слове никак не отреагировал и невозмутимо посмотрел на меня.
– Правда? Спасибо.
Конечно, со стороны продавщицы это была простая вежливость, но я всё равно ответил, чтобы не поставить в неловкое положение. А Чан Юнсон тем временем легонько толкнул меня в бок.
– И с чего это ты мой друг?
Сказано было вроде в шутку, но почему-то прозвучало вполне всерьёз.
– Если тебе не нравится, зови меня хёном.
– Каким ещё хёном?
Хозяйка, наблюдавшая за нашей перепалкой, пока обвязывала контейнер бечёвкой, с недоумением спросила:
– Вы что, братья? Совсем не похожи [2]. [прим. в конце главы]
– Мы и не братья, и не друзья. Рассчитайте нас, пожалуйста, – Чан Юнсон в подтверждение своих слов шагнул вперёд, достал из кошелька карту и протянул её.
– Мы друзья.
Не знаю, зачем я добавил следом. Но точно не от того, что боялся будто хозяйка что-то не так поймёт. И вовсе не потому, что стремился сблизиться с Чан Юнсоном.
Просто вдруг пришла такая мысль. Насколько же удобны отношения, называемые дружбой. И насколько же они безмятежны. Потому что то предательство, которое я совершил по отношению к Чан Юнсону, в рамках дружбы вообще не считалось бы предательством.
Хозяйка, принимая карту, снова поочерёдно посмотрела на нас. А потом, с улыбкой заговорила, будто перед ней стояли два озорных подростка:
– Ах, разумеется. В любом случае я всегда на стороне того, кто платит. Так что пусть высокий парень решает.
На самом деле ей, скорее всего, было всё равно, какие отношения нас связывают. Скорее это выгодная торговля, при которой парой вежливых фраз можно поднять продажу, а если не получится – то никакого убытка себе.
В этом смысле хозяйка, похоже, правильно выбрала, с кем иметь дело. Чан Юнсон, услышав немного лести, не пожалел денег на ещё два контейнера клубники. И пусть он сказал, что это в подарок управляющему виллой, по сути, это была плата за хорошее настроение.
Загрузив в машину внеплановые коробки клубники, мы снова поспешили в путь. Хоть дни и стали длиннее, если так и будем тянуть, то приедем на виллу только чтобы собрать вещи и тут же вернуться в Сеул. И всё же, несмотря на это, Чан Юнсон, сидевший за рулём, выглядел вполне довольным. Я не сдержал усмешки.
– Что? – спросил он, не сдержавшись.
Хотелось сказать: «Тебе правда настолько приятно от того, что незнакомая продавщица подыграла твоим словам?», но промолчал. В конце концов, я и сам ведь поддался этой бессмысленной перепалке.
– Ничего. Просто ты такой наивный дурак.
Но даже после таких слов Чан Юнсон лишь улыбнулся, без тени обиды. Нет, это скорее даже была какая-то странная ухмылка.
– Что?
В этот раз не выдержал я.
– Ты только сейчас это понял? – последовал ответ.
Только сейчас? Да я уже столько лет этому поражаюсь.
Промолчав, я отвернулся к окну. К этому моменту мы уже въезжали на подъём – дорогу, ведущую к вилле.
[2 - тонкости корейских обращений. Возможно, вам это известно и диалог был понятен, но для тех, кто ещё не знает, я поясню. ХЁН - обращение младшего брата к старшему брату, но это оно не ограничивается кровными узами. Также это обращение используют близкие люди (друзья, любовники) - младший к старшему. Ли Хагён (главный герой) старше Чан Юнсона и в диалоге просит проявлять к нему уважение (называть хёном и, возможно, даже "выкать"), если Чан Юнсон не хочет называться "друзьями". Чему, собственно, Чан Юнсон не рад. А хозяйка фруктовой лавки, подслушав их разговор, подумала, что перед ней кровные братья - и удивилась этому факту, ведь они совсем не похожи]
http://bllate.org/book/14925/1579599
