Чэнь Вэйчэнь и сам не понял, что почувствовал — удивление или радость. В груди тянуло тупой болью, будто кто-то вытягивал из сердца одну за другой тонкие шёлковые нити. В конце концов он решил больше ни о чём не думать и вскоре уснул.
В таком положении Е Цзюя уже не мог войти в медитацию.
Сна у него не было. Он видел, как в комнате ярко горят алые свечи, как низко опущен шёлковый полог, как в окно тянет весенним ветром с едва уловимым ароматом. И на миг вдруг почувствовал смятение. Что это за ночь такая, и почему всё обернулось именно так?
Вдруг за окном, за зелёной бумажной ширмой, мелькнула белая тень и скользнула под полог.
Е Цзюя протянул руку и поймал её. Это оказался тонкий лист бумаги, на котором сильной, решительной рукой было написано: «В столице кое-что случилось. Прошу спокойно ждать и наблюдать за переменами».
Вообще-то следовало бы ответить, но, увидев, что Чэнь Вэйчэнь спит рядом, он не захотел вставать, чтобы не потревожить его. Потому просто убрал записку и больше ничем себя не выдал.
В ту ночь ничего не было сказано. А наутро Е Цзюя сообщил Чэнь Вэйчэню:
— Прошлой ночью пришло письмо от Чи Цзюньтянь. Она велела мне спокойно наблюдать за переменами.
Чэнь Вэйчэнь усмехнулся:
— И человека, и кошку утащила, а теперь ещё велит спокойно наблюдать за переменами. Даже если не думать о судьбе страны, эту старую демоницу я всё равно должен вытащить на свет.
Е Цзюя не возразил. Се Лан по-прежнему больше всего тревожился о кошке и потому снова вышел на улицы на поиски. Они прошли уже почти полгорода. Се Лан шёл, нахмурив брови, следуя за стрелкой на круглом диске. Так они миновали внутренний город с его суровой охраной, затем шумный внешний, а добравшись до самых дальних окраин, где уже не нужно было опасаться взглядов простых смертных, поднялись в воздух с помощью ци и наконец опустились у подножия какой-то горы.
Дальние горы тянулись в тумане одна за другой. Под солнечным светом всё спереди было залито густой зеленью, а глубже уходило в чёрно-лиловую тень. Это место совсем не походило на окрестности столицы, скорее уж на какой-нибудь прославленный горный хребет.
Издалека доносились крики обезьян и звон колокола.
— А я ещё подумал, что это великое движение силы судьбы, — сказал Се Лан. — А здесь, выходит, всего лишь дыхание буддийской обители. Значит, внутри непременно живёт какой-то могущественный монах.
Лу Хунъянь спросила:
— То есть вы снова заблудились?
Се Лан смутился:
— Это не моя вина.
Но уже в следующий миг глаза его загорелись. Он быстро спрятал прежнюю неуверенность и с важным видом расправил плечи:
— Госпожа Лу, взгляните назад.
Все обернулись и увидели, что горы тянутся одна за другой, вершины теряются в тумане, а дороги, по которой они пришли, нигде не видно.
Се Лан сказал:
— Разве не ясно? Мы уже вошли в пределы монастыря Цзычэнь. Буддийский путь желает привести людей к пробуждению и спасению всех живых существ, потому Цзычэнь распахнул врата Дхармы перед всем миром. Войти сюда может лишь тот, у кого есть судьба.
Согласно преданию, первый настоятель Цзычэня обладал великой силой и однажды дал обет защищать всех страдающих смертных и даровать просветлённым немедленную встречу с вратами Будды.
С тех пор всякий, кто соблюдает пост, держит заповеди и искренне посвящает себя буддийскому пути, стоит ему лишь по-настоящему очистить сердце, сразу оказывается у подножия горы Цзычэнь. У пути бессмертных школ и ответвлений множество, а у буддийского пути есть лишь один великий Цзычэнь.
У монастыря Цзычэнь есть связи и с путём бессмертных, потому главы великих школ держат при себе его знак. Если кто-то хочет попасть в Цзычэнь, достаточно взять этот знак, успокоить сердце и сосредоточить дух.
— Но у меня такого знака нет, — Се Лан взглянул на Е Цзюя. — Мастер меча Е, у вас есть?
— Нет, — ответил Е Цзюя.
— Вот это уже странно…
Чэнь Вэйчэнь немного помедлил, затем закатал рукав. На запястье у него виднелась маленькая, почти незаметная печать в виде Будды.
— После того, как я покинул город Цзиньсю, обнаружил у себя этот знак. И сам не знаю, когда тот старый монах успел его поставить. Должно быть, тогда, когда мы с Мастером меча Е попали в иллюзорные пределы, а барышня Лу была без сознания. После этого знак никак себя не проявлял.
— Это не знак-заместитель, он не мог привести нас сюда, — сказала Лу Хунъянь. — Должно быть, пока мы шли, кто-то поблизости использовал знак Цзычэня. В тебе есть буддийская ци, вот тебя и втянуло вслед за ним.
— Это Куншань-даши поставил вам печать? — удивился Се Лан. — Великий монах, должно быть, из сострадания увидел, что ваше сердце слишком увязло в мирской пыли, и решил наставить вас.
Чэнь Вэйчэнь уже собирался осадить его несколькими едкими словами, но стоило поднять взгляд на вершину, как до его ушей вдруг донеслось торжественное пение сутр. И в тот же миг, совершенно неожиданно, в груди резануло болью, будто кто-то с силой ударил его изнутри. Он сплюнул полный рот крови.
Отголоски того голоса всё ещё звенели у него в ушах. Почти инстинктивно он попытался направить ци внутрь, но этим лишь ещё сильнее взбаламутил силы во всём теле — беда навалилась поверх беды.
Меч Е Цзюя тотчас вылетел из ножен. Ци меча окружила Чэнь Вэйчэня и отсекла этот голос. Лишь один Чэнь Вэйчэнь пострадал от пения сутр. Остальные слышали только далёкие, обрывочные звуки с вершины, но никакой реакции в них это не вызвало.
Чэнь Вэйчэнь стёр кровь с уголка губ.
— Это не против меня.
— Тогда почему ранен только ты? — спросил Е Цзюя.
Чэнь Вэйчэнь взглянул на гору.
— Может быть… — он потёр лоб. — Давайте… лучше уйдём.
Но отступать никто не собирался. Раз уж они по воле случая попали сюда, значит, это тоже судьба. К тому же сейчас на вершине явно кто-то из буддийского пути сражался с кем-то, а люди пути бессмертных издавна держались с буддийскими школами в добрых отношениях. Как ни посмотри, стоило хотя бы взглянуть, что там происходит.
К тому же, если уж говорить честно, Чэнь Вэйчэнь и без того внезапно был ранен этим пением. В его теле смешались силы бессмертных, буддийского пути и демонов, и от этого состояние стало ещё опаснее. Надо было найти того, кто выпустил эту буддийскую ци, и заставить её рассеяться.
Сделав несколько прыжков, они поднялись на вершину. Там стоял великолепный монастырь с наглухо закрытыми воротами. Перед входом длинной вереницей выстроились экипажи. Вокруг роскошных носилок с тонким пологом суетилось множество людей.
На мягком ложе в носилках, кажется, кто-то полулежал.
И тут раздался холодный приказ:
— Ломайте.
Какой-то чиновник с бандитской рожей тут же повёл людей к воротам и гаркнул:
— Эй вы, лысые монахи, слушайте сюда! Почётное вино не пьёте — значит, будете пить в наказание! Наш государственный наставник велел вам открыть ворота, а вы не открываете и ещё смеете отвечать пением сутр! Сегодня по повелению государственного наставника вашей школе тут больше не устоять!
С этими словами вся толпа за ним кинулась вперёд. Загрохотали удары по воротам, но те были прочны, как железо, и не шелохнулись.
Из-за полога донеслось холодное хмыканье.
Чиновник с бандитским лицом тут же подбежал обратно, низко кланяясь:
— Государственный наставник, ворота слишком крепкие. Мы никак не можем их проломить. Что прикажете делать?
— Так это и есть тот самый государственный наставник, о котором ходят слухи… Но аура совсем не та! — нахмурилась Лу Хунъянь.
Из-под полога появилась красивая рука, и слуга поспешно помог человеку выйти.
Тот поднялся. Тёмно-фиолетовое одеяние тянулось по земле, пока он шёл вперёд. Спереди и сзади его окружали люди. Даже со спины он казался надменным, знатным и невыносимо самоуверенным.
—— Этого силуэта Чэнь Вэйчэню было достаточно, чтобы узнать его с первого взгляда.
И узнавать ему его вовсе не хотелось.
Он-то думал, что этот Син Цю, чужой и людям, и здешним местам, на землях бессмертных будет ходить с поджатым хвостом и где-нибудь развлекаться в глухих горах да чащобах. Кто бы мог подумать, что он заявится в столицу человеческого мира и станет там демоническим государственным наставником.
Сумел ведь на ощупь добраться до самой столицы, да ещё и поднять такую смуту, что выслужил себе чин государственного наставника. И впрямь способный.
— Это совершенствующийся пути демонов! — вырвалось у Лу Хунъянь. Она тут же посмотрела на Е Цзюя.
Е Цзюя нахмурился и кивнул:
— Похоже, это именно тот, кто перешёл через преграду.
Для пути бессмертных истреблять демонов — дело само собой разумеющееся. Стоило этим словам прозвучать, как и Лу Хунъянь, и Се Лан тотчас напряглись, вглядываясь в ауру того человека и готовясь в любой миг напасть.
Раньше Чэнь Вэйчэнь солгал, будто сражался с Владыкой демонов насмерть. На самом же деле он лишь обманом пробрался туда и добыл Цзюю-тяньцюань. Теперь он тем более не мог выдать, что знаком с этим человеком, и не мог равнодушно смотреть, как того забьют насмерть. Пришлось сдержанно вмешаться:
— Давайте сперва посмотрим, что он собирается делать.
Между тем государственный наставник уже подошёл к самым воротам и насмешливо сказал:
— Лысый монах Кунмин, знаемся с тобой столько лет, а я пришёл к тебе, и ты даже показаться не хочешь. Это ещё что значит?
Он положил ладонь на ворота. На кончиках пальцев сгустился чёрный туман, и створки сразу заходили ходуном, почти готовые развалиться.
Толпа за его спиной тут же заорала:
— Государственный наставник бесподобен!
И в этот самый миг ворота вдруг распахнулись с громовым ударом. Хлынул золотой свет. Когда он рассеялся, в дверях появился молодой монах в рясе.
Увидев его, Чэнь Вэйчэнь невольно выдохнул:
— А?
Се Лан же, как человек, который знает всех великих мастеров так, будто перебирает домашние сокровища, тут же ткнул пальцем:
— Должно быть, это Кунмин-даши, чьё имя стоит рядом с Куншань-даши. Он совершенствуется по пути освобождения. Говорят, с тех пор как завершилась битва у Небесной реки, он ни разу не покидал гору Цзычэнь.
Монах сложил ладони и слегка склонился перед Син Цю:
— Так это старый друг пожаловал. Я прежде не знал.
Владыка демонов холодно хмыкнул:
— Не знал?
Монах по-прежнему был совершенно спокоен.
— Я не знал, что вы сумели перейти Небесную реку. В тот раз я ведь не давал вам знак Цзычэня.
Владыка демонов усмехнулся:
— Боялся, значит, что я приду тебя искать, раз даже знак для входа в Цзычэнь мне зажал. Пришлось мне, пройдя через кучу преград, самому вырвать себе один. Лысый монах, это я запомню. А теперь скажи, как ты собираешься расплачиваться за то, что только что ранил меня своей буддийской силой?
Толпа с бандитскими рожами тут же зашумела, подхватывая брань и без конца выкрикивая:
— Лысый монах! Лысый монах!
Чэнь Вэйчэнь всё ещё пытался уговорить своих спутников уйти:
— Похоже, эти двое давно знакомы. К тому же это владения Цзычэня. Раз Кунмин-даши здесь, значит, и Куншань-даши, вероятно, уже вернулся. Они не позволят этому демоническому совершенствующемуся натворить бед в человеческом мире. Нам ещё нужно найти Чи Цзюньтянь. Одной заботой меньше — и то хорошо.
Е Цзюя лишь искоса посмотрел на него:
— Чего именно ты боишься?
— …
Мысли в голове Чэнь Вэйчэня были мгновенно разоблачены. Пришлось ему послушно прикусить язык и просто протянуть Е Цзюя руку, чтобы тот помог ему усмирить ци.
Эта тонкая буддийская ци доставляла немало хлопот. Она никак не могла слиться ни с бессмертной, ни с демонической силой и без конца металась у него внутри. Хуже того, буддийская печать на запястье, похоже, тоже начинала откликаться. Чэнь Вэйчэнь мысленно выругался на этого старого монаха, который только и умеет, что создавать людям лишние беды.
Тем временем напряжение у ворот уже стало почти осязаемым.
Кунмин-даши внимательно вгляделся в Син Цю, и вдруг с его лица исчезло то немалое благодушие, которое ещё оставалось. Взгляд его стал тяжёлым.
— Грех, — сказал он. — Ты всё ещё идёшь злым путём.
Владыка демонов громко расхохотался:
— Лысый монах, до чего же смешны твои слова. Я совершенствуюсь по пути демонов, так неужели должен ещё и идти праведной дорогой?
— Изначально ни бессмертный, ни демон, ни буддист сами по себе не делятся на правых и неправых. Но, кроме небесного пути, есть ещё путь зла, — голос Кунмин-даши был ясен и прям, облик — строг и спокоен. — Осмелишься ли ты сказать, что за эти двадцать лет ни разу не прикасался к тому, что лежит за пределами небесных слоёв?
Син Цю холодно усмехнулся и отступил на шаг к горе за спиной.
— Лысый монах, когда я шёл в Цзычэнь, думал, ты обрадуешься. А ты, выходит, решил меня схватить. Великолепно.
— Плохо дело, — нахмурившись, сказал Чэнь Вэйчэнь Е Цзюя. — Этот человек — Владыка демонов. Я сражался с ним в мире демонов. До сих пор его ещё можно было назвать приличным человеком. Но стоит ему получить рану и пролить кровь, как в него легко вселяется другая тварь. Только что, похоже, монах уже задел его буддийской силой. Если он и вправду переменится, Цзычэнь, боюсь, может не устоять. Тебе лучше вмешаться.
Позади Кунмин-даши уже выстроился ряд буддийских учеников.
— Схватить этого демона, — произнёс Кунмин. — Если сегодня отпустить его с горы, он непременно растопчет народ и станет бедствием для всех людей.
Син Цю, отступая по воздуху, вскинул рукава, его фиолетевые одежды развевались на ветру.
— Лысый монах, если не хочешь, чтобы я причинил вред людскому миру, тогда не смей нападать.
В одно мгновение он из государственного наставника снова стал Владыкой демонов, резко развернулся и бросился прочь, оставив своих недавних приспешников, которые только что орали и рвались в бой, растерянно топтаться на месте.
Син Цю удерживал ци у сердца, пятясь и скользя по воздуху. В один миг он уже ступил за огромный камень. Быстро переведя дыхание, он пустил в ход технику шагов по волнам и уже собирался вырваться через горный проход, чтобы уйти глубже в лес, но, обернувшись, увидел перед собой четырёх человек, пристально смотревших на него.
Он только успел про себя выругаться, решив, что это засада, как заметил среди них Чэнь Вэйчэня. А рядом стоял человек в белом, чья аура была удивительно знакома.
Увидев старого знакомого, Владыка демонов заметно обрадовался:
— Так это ты! Этот лысый монах решил меня со света сжить. Скорее помогай!
http://bllate.org/book/14920/1989451
