На следующее утро дождь прекратился, чёрные тучи рассеялись, край неба начал светлеть.
Какова аура совершенствующихся на пути демонов, они пока не знали. Е Цзюя совершенствовался на пути меча и мало соприкасался с чистой силой пути бессмертных, но, чтобы не допустить неожиданностей, длинный меч так и не убрал. Сейчас Е Цзюя ничем не отличался от обычного смертного и не бросался в глаза демоническим совершенствующимся.
Что до Чэнь Вэйчэня, хотя он и достиг только первой Небесной ступени, подобных тревог у него не было. Этот человек, сам не зная как, пошёл по какому-то нестандартному пути, так что в нём не было ни ниточки чистой силы. Вдобавок и судьба у него, судя по всему, не признавалась Небесным Дао, а значит, с понятием «совершенствование бессмертного» он был связан ещё меньше.
Чэнь Вэйчэнь успел перебить не один десяток мисок, горшков и сковородок и в конце концов был выгнан из кухни невесткой старика под дружный смех и ругань:
— Думала, будет от вас толк, а вы одна морока!
Он спрятался под баньяном во дворе, немного посмотрел на восходящее солнце, а потом обернулся к окну.
Е Цзюя сидел с закрытыми глазами у изголовья кровати. Лицо словно из нефрита, было уже не таким холодным, как прежде. Чёрные волосы рассыпались по плечам, будто мазки туши на белой бумаге.
Утренний свет пробивался в комнату через окно и ложился на эту фигуру. Туман рассеялся, словно небо стало ясным после пурги. На это зрелище невозможно было не залюбоваться.
Чэнь Вэйчэнь ощутил, будто его пронзило, и лишь через долгое время очнулся. Он только чувствовал, как сердце несколько раз сбилось с ритма. Хотелось, чтобы этот человек так и сидел тихо, спокойно в этой комнате всю жизнь, лишь бы не восстановил силы.
Он чувствовал себя до странного удовлетворённым, словно весь его поход в мир людей был ради этой картины перед глазами. Если уж после этого суждено умереть, он был не прочь.
«Чушь собачья», — подумал он, но отвести взгляд так и не смог, а заодно ещё и раздражённо отметил, как неприятен крик петуха, доносившийся с заднего двора, который может помешать человеку в комнате.
Постояв ещё немного, он всё-таки одёрнул себя: «Что за бессмыслица. Обойдусь и без этого».
Солнце поднималось всё выше. На кухне как раз закончили готовить завтрак: аромат свежевыкопанных солений, пахнущая паром рисовая каша, обжаренная зелень, мягкие, расстоенные до воздушности маньтоу. Стоило поднять крышку, как по комнате разлился густой запах.
Чэнь Вэйчэнь отнёс еду в комнату и негромко позвал:
— Бяосюнь*, завтрак готов.
(* Старший двоюродный брат по материнской линии.)
Обращение «бяосюнь» хоть и служило всего лишь отговоркой для старика, самому ему пришлось по душе. Он то и дело называл Е Цзюя то «бяосюнь», то «шисюн», словно между ними и в самом деле была неразрывная мирская связь.
Е Цзюя медленно открыл глаза:
— Благодарю.
Чэнь Вэйчэнь улыбнулся:
— Не за что.
Так прошло несколько дней: они спали рядом, ели вместе. Есть о чём поговорить — говорили, нет — каждый занимался своим. Обстановка от этого не становилась неловкой. Теперь Чэнь Вэйчэнь держался на удивление сдержанно, почти чинно, словно в нём и правда рождалось чувство, но его удерживали рамки приличий. Из-за этого отношения между ними выглядели как чистая, прозрачная дружба благородных мужей.
Когда Е Цзюя немного окреп, как раз наступило особенное для этих мест время.
Сейчас здесь проходил праздник, который называли Праздником ожидания. Не вышедшие замуж девушки и неженатые юноши писали имя дорогого их сердцу человека на узких красных лентах и привязывали к ветвям большого дерева баньяна у входа в деревню. Говорили, что на следующий год желание сбудется, и они смогут прожить вместе до самой старости.
Чэнь-гунцзы попросил у невестки старика красную ленту, как водится, завязал на ней красивый узел и повесил на ветку.
Он отошёл на несколько шагов, посмотрел: тень дерева слегка колыхалась, красные полоски поблёскивали меж листвы, смотрелось необычайно красиво.
Узнав об этом, знакомый по соседству юноша пришёл к ним во двор и спросил:
— Чэнь-сюнди, такими играми лишь девушки в своих комнатах забавляются. И ты в это веришь?
— Если говорить, что это обязательно исполнит желание, я не верю, — ответил Чэнь Вэйчэнь. — На самом деле я и не надеюсь, что это сбудется. Просто хочется, чтобы тот человек знал: в этом мире есть кто-то, кто ждёт его здесь и хочет пройти с ним путь до самого конца.
— Эх, завидую, завидую, право, — юноша смущённо зажал нос. — Вот только все эти красивые речи я слушать не хочу.
— …Тогда и завидуй себе на здоровье! — молодой господин Чэнь так и не нашёл уши, в которые можно было бы излить душу: вышло, что он как будто играет на цине для коровы. Разозлившись, он язвительно поддел юношу: — Чжао Даши, когда я вешал свою ленту, как раз увидел свежую, на которой написано твоё имя. Как думаешь, это, часом, не Сяомэй с восточной стороны её повесила?
Юноша густо покраснел, заволновался, тут же перестал с ним препираться, поспешно рванул к выезду из деревни, да по дороге ещё и споткнулся о высокий порожек и неловко растянулся во весь рост.
Чэнь Вэйчэнь расхохотался.
Е Цзюя наблюдал за его спиной через окно и почти мог представить себе привычное спокойное лицо: мягкие брови, мягкий подбородок.
Он видел в глазах этого человека множество отражённых фигур. К примеру, ту юную барышню с лицом-цветком под луной в доме учёного Чжуан Байханя, самого учёного, смотрящего на жену, того самого Чжао Даши, который только что в спешке выскочил за дверь, а ещё — свадьбу в горах, где порыв ветра сорвал с невесты фату, открыв лицо с чуть приподнятыми уголками губ.
Один единственный человек, а будто весь мир людей разом промелькнул перед глазами.
Раньше он и понятия не имел, что такое мир людей. Только сегодня впервые увидел его отблеск.
Так они и жили здесь какое-то время. Ночь прошла в молчании. А на следующее утро наступил тот самый день, о котором говорил старик: Юшуй-хоу собирался набирать солдат и учеников. Последние дни они осторожно выпытывали у людей подробности и теперь хотя бы в общих чертах понимали, как здесь всё устроено.
На пути бессмертных совершенствующиеся стоят вне мирской суеты, а обычные люди принадлежат двору. Здесь же всё иначе: нет ни династии, ни императора, есть только демонические правители и демонический владыка.
Обычные люди пашут землю, работают руками. Если вдруг в семье рождается ребёнок с подходящими задатками, его выбирают в ученики и отправляют совершенствоваться на пути демонов. С этого момента он оказывается на ступень выше прочих смертных.
Владыка демонов правит девятью чжоу. Ниже у него множество правителей областей, каждый из которых очерчивает свои владения силой.
Это была Цзюйчжоу, одна из девяти чжоу, владения Юшуй-хоу.
По словам старика, «господин посланник» — подчинённый Юшуй-хоу — помимо отбора юношей с хорошим костяком ещё ведал крупными делами: природными катастрофами, эпидемиями, наводнениями. Выходило, что они всё же отчасти заботятся о простых людях.
Утром в деревню прибыли трое демонических совершенствующихся в чёрных одеждах, расшитых тёмно-синими волнами. При каждом шаге вышитые линии будто колыхались.
В каждом доме, где были дети подходящего возраста, двери раскрыли настежь, ожидая проверки.
Старшему внуку старика в этом году исполнилось пятнадцать. Юноша от рождения был крепким, и все считали, что у него есть шанс ступить на путь совершенствования.
Чэнь Вэйчэнь небрежно облокотился о дверной косяк и сказал Е Цзюя:
— Е-сюн, посмотри на этих троих. Хоть и демонические совершенствующиеся, а выглядят очень даже солидно.
Е Цзюя ответил:
— У кого в сердце есть путь, тот и выглядит иначе.
Пока они разговаривали, троица успела проверить нескольких молодых парней и добралась до дома, где жили они.
Один из проверяющих сперва прощупал кости старшего внука:
— Костяк и корни сносные.
Старший из троих внимательно оглядел недоросшего ещё юношу и сказал:
— Спроси о корнях мудрости.
Дальше всё пошло так же, как когда-то с Чэнь Вэйчэнем поступал даос Се Лан: ладонь легла на лоб юноши, посыпались вопросы. Спустя десяток вопросов он убрал руку:
— И корни мудрости сносные.
Старик сиял от радости.
Проверяющий стал обращаться с ним заметно почтительнее:
— Старший, проводите его подождать у выезда из деревни.
— Конечно, конечно, — старик поспешно поклонился, наполнившись радостью, а потом вдруг вспомнил, что два дня назад приютил у себя двух гостей. Обернувшись к человеку в чёрном, он сказал: — Господин, в моём доме ещё двое постояльцев. С ними приключилась одна странность. Вы, с силами, словно у небожителя…
Мужчина поднял глаза и посмотрел на этих двоих:
— Что за странность?
Чэнь Вэйчэнь пустил в ход всё, что сам уже успел наговорить, и вплёл туда кое-что из того, что они разузнали за последние дни:
— Раньше мы были людьми из Неминчжоу. Вышли погулять за город, как вдруг с неба налетел вихрь, подхватил нас, и мы очутились здесь, в полном недоумении. Не знаем, что теперь делать.
Мужчина внимательно разглядел обоих, и его лицо выражало раздумье.
Чэнь Вэйчэню показалось, что эти двое к делу подходят весьма добросовестно: раз уж услышали о странности, непременно станут допрашивать до мелочей, а то и донесут о них Юшуй-хоу и возьмут с собой в город. Тогда у них появится шанс познакомиться с миром демонов по-настоящему и разыскать следы того, что называется Цзюю-тяньцюань.
Кто бы мог подумать, что тот скажет:
— Неминчжоу очень далеко, вам туда уже не вернуться. Останьтесь лучше здесь, пустите корни. — Затем закатил глаза. — В Неминчжоу такая праздная атмосфера, дисциплина в совершенствовании никуда не годится. Вас когда-нибудь проверяли?
Позволить трогать кости было никак нельзя. После того как Е Цзюя семь дней менял ему кости, всё тело Чэнь Вэйчэня стало чистым костяком бессмертного. Стоило этому человеку его прощупать, и всё бы всплыло.
Он встретился взглядом с Е Цзюя. Этот путь оказался тупиковым, придётся искать другой способ пробраться в глубины мира демонов.
Тогда Чэнь Вэйчэнь сказал:
— Нас уже проверяли, у нас обоих самый обычный костяк.
— Понятно, — откликнулся человек в чёрном и направился к следующему дому. Однако, сделав всего несколько шагов, он резко остановился и обернулся: — Неправильно… неправильно.
Он прошёлся по деревне туда-сюда, нахмурился:
— Ци какая-то не та. Откуда здесь такая тяжёлая зловредная ци?
Он вновь и вновь оглядывался по сторонам, и взгляд в конце концов упал на дом, где остановились Чэнь Вэйчэнь с Е Цзюя.
Дело принимало дурной оборот.
Чэнь Вэйчэнь схватил Е Цзюя, другой рукой коснулся рукояти меча у пояса, собираясь бежать.
Это был Мастер меча Е Цзюя, который довёл путь меча до вершины, сумел обратиться мечом и рассечь пустоту. Убить бессмертного ему бы труда не составило. Опираясь на эту силу, они уже не очень-то боялись проблем.
Мужчина в чёрных одеждах посмотрел в их сторону и сказал спутнику:
— Принеси Небесное око.
Тот передал ему чёрную пластину, покрытую странными знаками. Человек прижал её ко лбу.
Через некоторое время его лицо потемнело.
Чэнь Вэйчэнь крепче сжал меч.
Мужчина в чёрном убрал пластину. В его позе ещё оставалась некая жёсткость, но опущенная рука заметно дрожала.
—— Это был верный признак того, что он вот-вот нападёт.
Господин Чэнь вдруг ощутил, что сейчас его долг — защитить прекрасного человека, который и цыплёнка бы не зарезал, и шагнул вперёд, заслоняя Е Цзюя собой.
Увидев это, человек в чёрном словно вздрогнул от испуга, прежняя суровость в одно мгновение рассыпалась, и он с грохотом пал на колени:
— Ваше величество!
Чэнь Вэйчэнь:
— …
В такой ситуации первым, что пришло ему в голову, было:
— Е-сюн, выслушай меня, я могу всё объяснить.
http://bllate.org/book/14920/1723515
