Цзян Чицзин был знаком с Ло Хаем уже много лет, так что они знали друг друга если не вдоль и поперек, то уж наверняка довольно хорошо.
Они смогли мирно расстаться и остаться друзьями, потому что оба понимали, что не подходят друг другу в качестве возлюбленных.
Ло Хай был на два года старше Цзян Чицзина и в отношениях всегда брал на себя роль старшего брата, желая, чтобы Цзян Чицзин во всем полагался на него. Он напоминал Цзян Чицзину выпивать по утрам стакан теплой воды и делать перерывы во время длительной работы за компьютером.
Цзян Чицзин давно заметил, что Ло Хаю нравится заботиться о своем партнере, как о младшем брате, поэтому, когда его только перевели на работу в тюрьму, он сразу увидел особое отношение Ло Хая к одному заключенному.
В свою очередь, Ло Хай тоже понял, что Цзян Чицзин не любит, когда о нем заботятся. Он не хотел менять свой образ жизни и не хотел зависеть от других. В его представлении идеальные отношения подразумевали, что обе стороны равны, и никто не смотрит на другого свысока.
Не существует правильного или неправильного способа построения отношений, вопрос только в том, подходит тебе это или нет.
Их вкусы и предпочтения совершенно отличались, и даже если бы они попытались максимально притереться друг к другу, расставание было бы лишь вопросом времени.
И так же как Цзян Чицзин знал о предпочтениях Ло Хая, тот знал о его вкусах, не оставляя ему даже возможности отрицать это.
Цзян Чицзин не хотел, чтобы Ло Хай неправильно понял его интерес к Чжэн Минъи, поэтому, хоть и нехотя, но он добросовестно подготовился к сегодняшнему свиданию вслепую.
Недавно купленный парфюм еще даже не был распечатан. Съев тост и спрятав клубничный джем в холодильник, Цзян Чицзин все-таки вспомнил об этом.
Духи были довольно стойкими, и Цзян Чицзин не хотел показаться слишком нарочитым, поэтому перед уходом на работу он слегка побрызгался ими за ушами и на запястья, чтобы к концу рабочего дня остался лишь тонкий аромат.
В девять утра, когда он вернулся после разбора почты, Чжэн Минъи уже ждал его у входа в библиотеку.
Цзян Чицзин только сейчас узнал, что Центральный банк по утрам публикует данные, влияющие на сегодняшний ход торгов на фондовом рынке, поэтому начальник тюрьмы и попросил его с утра побыть "чтецом" для Чжэн Минъи.
— Предупреждаю, — Цзян Чицзин сел в свое кресло и включил компьютер, — если ты еще раз прикоснешься ко мне, потом не обижайся.
— А что будет? — Чжэн Минъи последовал за ним и сел рядом, по-прежнему вольготно расставив ноги и даже не думая осторожничать.
Цзян Чицзин ничего не ответил, просто уставился в монитор, всем своим видом игнорируя чужое присутствие.
Вскоре компьютер загрузился, он пододвинул мышку к Чжэн Минъи, намереваясь позволить ему самому открыть нужную веб-страницу, как вдруг тот накрыл его ладонь своей, сжал ее и неожиданно наклонился к нему.
Цзян Чицзин инстинктивно повернулся, увидев прямо перед собой лицо Чжэн Минъи, и рефлекторно откинулся назад, вжавшись в кресло.
Спинка кресла отклонилась назад, а Чжэн Минъи еще больше подался вперед.
— 1017!
Цзян Чицзин нахмурился, пытаясь убрать руку с мышки и высвободиться, но тот крепко держал его, зажав в узком пространстве между собой и креслом.
На мгновение Цзян Чицзину показалось, что Чжэн Минъи собирается поцеловать его в шею.
Его свободная рука уже легла на рукоять дубинки, но прежде чем он успел ее достать, Чжэн Минъи отстранился и, глядя ему прямо в лицо, сказал:
— Вы использовали парфюм.
Они находились так близко друг к другу, что Цзян Чицзин даже почувствовал запах тюремного стирального порошка, исходивший от одежды Чжэн Минъи. И хотя с утра еще было не жарко, ему казалось, будто он сейчас оказался в сауне.
— Отодвинься, — Цзян Чицзин резко оттолкнул его, спинка кресла скрипнула и вернулась в вертикальное положение.
— Вы всегда пользуетесь этими духами? — небрежно спросил Чжэн Минъи, взяв мышку и проворно открывая браузер.
И тут Цзян Чицзин кое-что понял.
Ранее, чтобы предупредить Чжэн Минъи, он швырнул целый флакон духов в его спальню. В тот раз, когда они зашли в его дом с Гуань Вэем, в комнате на полу все еще валялись осколки флакона.
Неужели у этого типа такой острый нюх?
— Не твое дело, — холодно ответил Цзян Чицзин.
— На этой странице, — Чжэн Минъи кивнул подбородком, указывая на информацию на экране, — пожалуйста, офицер Цзян.
Цзян Чицзин втайне вздохнул с облегчением, поняв, что тот решил не продолжать тему парфюма. Он терпеливо начал зачитывать новости на сайте, но не успел прочитать и двух строк, как Чжэн Минъи посмотрел на него и сказал:
— Знаете, офицер Цзян, моя спальня вся пропахла вашими духами.
— Индекс потребительских цен составляет… — Цзян Чицзин едва не прикусил язык.
— Довольно необычный аромат, — добавил тот, — грейпфрут?
А у него и правда острый нюх.
Цзян Чицзин притворился, что не расслышал, и продолжил читать:
— Индекс цен производителей составляет…
— Вам не интересно, почему у меня дома пахнет вашим парфюмом?
Он понял, что больше не может притворяться. Выдохнув, он посмотрел на Чжэн Минъи и спросил:
— Что странного в том, что некоторые пользуются одним и тем же парфюмом?
Чжэн Минъи на мгновение задумался и ответил:
— Ничего странного, продолжайте.
Цзян Чицзин понял, что против Чжэн Минъи нельзя использовать отговорки. Чем больше он прибегал к этой тактике, тем больше тот напирал. Только отвечая прямо и честно, он мог избежать разоблачения.
Закончив с важными утренними новостями экономики, Чжэн Минъи принялся изучать тенденции фондового рынка.
Цзян Чицзин было подумал, что сможет немного отдохнуть, но тот снова протянул ему книгу "Технология выращивания клубники" со словами:
— Пожалуйста, офицер Цзян.
Он не выдержал и спросил:
— Ты слушаешь, что я читаю, пока изучаешь акции?
У него было сильное подозрение, что Чжэн Минъи пропускает его слова мимо ушей, используя его голос просто в качестве фоновой музыки.
Однако тот недоумевающе посмотрел на него и спросил:
— А вы разве не можете делать два дела одновременно?
Нет.
Чтение — это чтение, а акции — это акции. Цзян Чицзин считал, что нормальный человек не может одновременно делать два дела, требующих умственных усилий. Он неожиданно спросил:
— Каков период цветения клубники?
Тот сразу ответил:
— С апреля по май.
— А период плодоношения?
— С июня по июль, один куст может дать шесть-семь плодов.
Ладно, допустим, ты крут.
Цзян Чицзин даже не знал, что сказать. Он снова взял в руки книгу, и в этот момент Чжэн Минъи внезапно спросил его:
— Офицер Цзян, вы занимаетесь торговлей акциями?
— Нет, — ответил он.
— Почему?
— Не хочу стать дойной коровой.
— Слушайтесь меня, и вас не обманут.
Чжэн Минъи посмотрел на него с такой искренностью, будто в самом деле хотел помочь ему с биржевой торговлей, но Цзян Чицзина это не особо интересовало.
— Уверен? — не церемонясь, он приподнял бровь. — Ты, кажется, забыл, почему оказался в тюрьме?
Чжэн Минъи был осужден за злонамеренный шортинг на бирже, что подразумевало манипулирование ценами на акции с помощью фиктивных сделок, распространения ложных слухов и других способов, ради достижения собственной выгоды. Как говорится, «шерсть стригут с овец», и пока капиталисты получают прибыль, обычных розничных инвесторов разводят как лохов.
Другими словами, даже если Чжэн Минъи не совершал злонамеренного шортинга, а просто занимался обычными короткими продажами, всегда найдутся глупые овцы, которых можно остричь.
Слова Цзян Чицзина были довольно резкими, ведь Чжэн Минъи просто разговаривал с ним, а он его высмеял.
На удивление, Чжэн Минъи ничего не ответил, как будто Цзян Чицзин испортил ему настроение, и он больше не хотел обсуждать эту тему. Он продолжил спокойно изучать динамику акций, как будто этого разговора и не было, но Цзян Чицзин, глядя на его выражение лица, вдруг заинтересовался.
— У меня к тебе вопрос, — он намеренно толкнул колено Чжэн Минъи.
— Хм? — тот обернулся.
— Насчет злонамеренного шортинга, — он сделал паузу, — ты правда это сделал?
Цзян Чицзин никогда не вмешивался в дела заключенных. Тюрьма была полна людей с нечистыми помыслами, и каждый мог состряпать историю, чтобы выставить себя в выгодном свете.
И он готов был поклясться, что спросил об этом Чжэн Минъи не из любопытства, а просто чтобы помочь Гуань Вэю.
Чжэн Минъи не ответил прямо, а вместо этого спросил:
— А вы как думаете, офицер Цзян?
Он не задумываясь выпалил:
— Не знаю.
Едва он произнес эти слова, как уголки губ Чжэн Минъи слегка приподнялись, словно мрак, нависший над ним после недавнего упрека, развеялся.
— Не знаете... — с улыбкой повторил Чжэн Минъи, и только тогда Цзян Чицзин с опозданием осознал, что проболтался.
Как он мог сказать, что не знает?
Он — тюремный охранник, Чжэн Минъи — заключенный, безусловно, он должен безоговорочно верить решению судьи, и ему следовало сказать Чжэн Минъи: "Я думаю, это твоих рук дело".
Это было бы логично.
Однако только что он выразил сомнение, а это означало, что какая-то часть его души верила в невиновность Чжэн Минъи. И неважно, насколько велика эта часть, ясно только, что она не равна нулю, иначе он бы не ответил «не знаю».
Цзян Чицзин невольно почувствовал раздражение. Этот проклятый гений логики Чжэн Минъи реагировал слишком быстро, вычисляя его слабые места.
Настроение Чжэн Минъи явно улучшилось, он посмотрел в экран и сменил тему:
— Офицер Цзян, вы сегодня так хорошо выглядите, собираетесь в город?
Цзян Чицзин ответил как и прежде:
— Не твое дело.
Чжэн Минъи повернулся к нему, окинул его взглядом с ног до головы и спросил:
— Познакомились с кем-то в интернете?
Цзян Чицзин не хотел сболтнуть лишнего, поэтому просто отмахнулся:
— Да.
— Вот как, — задумчиво кивнул Чжэн Минъи. — С мужчиной, значит.
Цзян Чицзин недоуменно спросил:
— С чего ты взял, что это мужчина?
— Вам нравятся мужчины, — спокойно ответил Чжэн Минъи.
Цзян Чицзин никогда открыто не заявлял о своей ориентации. Во всей Южной тюрьме никто кроме Ло Хая точно не знал о его предпочтениях. Он слегка нахмурился и подчеркнул:
— Мне не нравятся мужчины.
Цзян Чицзин понятия не имел, что тот скрывает. Но некий голос в его подсознании постоянно напоминал ему, что нельзя раскрываться перед Чжэн Минъи, иначе он станет добычей.
Чжэн Минъи же решил закрыть тему. Он посмотрел на часы, встал и сказал:
— Приятного вам свидания, офицер Цзян.
http://bllate.org/book/14918/1324512
Готово:
