В темном, грубо сколоченном дровяном сарае под потолком висел труп. Он был бледным, как белое мясо на разделочной доске, гладким и липким, как фермерская свинина, подвешенная на железных крюках. Труп был подвешен за шею, отчего она вытянулась и приняла странную форму, а на ней были щедро намотаны окровавленные кишки. Кровь на них засохла и приобрела характерный коричневый цвет. Кишки свисали, как в самом дешевом фильме ужасов, капая кровавым дождем.
Брюшная полость была аккуратно разрезана, и сквозь слои плоти виднелись белые кости. Вокруг разрезов роились мошки, превращаясь в ужасные черные пятна. Внутренности трупа лежали под ним, словно только что выпали. Из-за окружающего полумрака они казались почти черными и напоминали вязкий ил.
Слабое зимнее солнце, проникавшее через дверной проем сарая, не достигало нижней части тела, отчего труп казался самым холодным предметом в этом помещении, повергая в ужас каждого, кто входил сюда.
Такая картина предстала перед прибывшими на место происшествия полицейскими.
Барт Харди бросил фотографии с места преступления на стол.
Фотосъемкой и фиксацией улик занимались следователи-криминалисты. Существуют строгие правила для таких изображений, поэтому они были официальными, лишенными сентиментальности и "художественности". Впрочем, во всем управлении, возможно, только консультант Ольга Молотова могла бы применить слово "художественность" для оценки фото с места преступления. На каждом снимке имелись яркие маркеры вещественных доказательств, фокус и масштаб были максимально четкими, что позволяло тем, кто будет с ними работать, легко воссоздать в голове размер улик. Даже труп был сфотографирован настолько ровно, что ощущение ужаса картины несколько снижалось.
Но даже так фотографии с расчлененными трупами заставляли людей морщиться при взгляде на них.
Собравшиеся у стола уставились на снимки, хотя все они уже побывали на месте преступления. Бэйтс заговорил первым.
— Барт, я знаю, что ты хочешь спросить, поэтому отвечу сразу, — сказал криминалист, у которого сейчас под глазами были заметны большие темные круги. — Отпечатков пальцев, которые можно было бы извлечь, нет, следов, которые можно было бы извлечь, тоже нет. В этом сарае каждый день работают разные заключенные, и на земле сотни разных следов. Записи с камер видеонаблюдения ничего не показали, словно убийца возник перед Баммондом из ниоткуда. Короче говоря, нельзя доказать, что убийца — Вестерлендский пианист, и нельзя доказать, что убийца — Эрсталь Армалайт.
Харди уставился на Бэйтса, открыл было рот, а затем снова закрыл.
— Я же сказал, что знаю, что ты хочешь спросить, — беспомощно добавил Бэйтс.
Неудивительно, что они снова первым заподозрили Вестерлендского пианиста: на самом деле, всякий раз, когда в Вестерленде таинственно умирал какой-нибудь подонок, первым делом они всегда думали о Пианисте — в конце концов, это было самое ужасное преступление в федеральной тюрьме Нью-Такер за последние годы. Хотя в глазах большинства обычных людей все они были одинаково ужасны, для тюремщиков групповое избиение до смерти и подвешивание с распоротым животом под потолком — совершенно разные вещи.
Первое можно назвать ужасным поступком, на который обычно способны разгневанные плохие парни, но второе было совершенно непостижимо с точки зрения нормального человека.
Короче говоря, если бы это был обычный случай смерти заключенного, тюрьма не сообщала бы об этом в полицию, но после того, как в рабочее время случилось нечто подобное, управление полиции было проинформировано, и в течение часа лучшие специалисты, занимающиеся самыми страшными убийствами в городе, оцепили место происшествия. В течение трех часов мисс Ольга Молотова, которую приглашали в управление только в исключительных случаях, таких как убийства Воскресного садовника, уже была в кабинете офицера Харди.
Теперь она удобно устроилась в кресле в углу и велела Бэйтсу заварить ей чай.
Сегодня у Мидалена начались рождественские каникулы, и, весьма вероятно, он сейчас где-то отвязно развлекался со своими новыми друзьями. В любом случае, дети в его возрасте едва ли проводят все каникулы дома. Ольге оставалось только попросить Энни отвезти ее в управление, поскольку она еще не очень хорошо управлялась со своими протезами. В данный момент Энни пила кофе в общей зоне за пределами офиса в ожидании, пока Ольга закончит, и наверняка читала в телефоне какой-нибудь очередной любовный роман.
В общем, Ольга использовала всех, кто находился поблизости и мог помочь ей с работой. Она безжалостно командовала Бэйтсом, в то же время говоря Харди:
— Я согласна с мнением Бэйтса.
— Согласна с чем? Что это не дело рук Пианиста? — озадаченно спросил тот, почесывая голову.
— С тем, что "нет никаких доказательств того, что это дело рук Пианиста", — Ольга пожала плечами, принимая чай, который подал ей Бэйтс. — Я также согласна с тем, что это не может быть совпадением. Мы все считаем Эрсталя Пианистом, а через несколько месяцев после его заключения в тюрьму другой заключенный был подвешен под потолком с распоротым животом — таких совпадений не бывает.
— И улики указывают на то, что погибший принадлежал к латиноамериканской банде, которая была не в ладах с Армалайтом... Вау, вы в курсе, что он выковырял ложкой глаз одному из шестерок этой банды? — сказал Бэйтс, листая стенограммы на столе. Полицейским под началом Харди пришлось немало потрудиться, чтобы перенести все материалы в бумажный вариант. Бэйтс подумал, что они наверняка полысели от этого.
Харди был вынужден признать, что после того, как Армалайт попал в тюрьму, он не слишком интересовался тем, что с ним происходит. В конце концов, по стране бродил некий фанат то ли Садовника, то ли Пианиста, и у него были еще другие уголовные дела, которыми нужно было заниматься. При такой занятости невозможно уделять внимание человеку, который уже и так попал в тюрьму. Поэтому он никак не ожидал, что тот вступит в серьезный конфликт с одной из банд. Харди знал тюремные законы и этих заключенных и понимал, как туго приходится тому, кто навлек на себя гнев тюремной банды.
Он до сих пор помнил, как Армалайт давал показания по делу Нормана. Этот человек был холоден, надменен и, как и все люди его профессии, вежлив. Чтобы такой выковырял ложкой глаз другому заключенному? Он не мог себе этого представить.
И как раз в тот момент, когда он отвлекся, в дверь кабинета постучали.
Харди быстро пришел в себя, а затем увидел светловолосую голову, выглядывающую из двери — заглянувшая Энни Брук крепко сжимала в руке свой телефон, явно нервничая.
— Мисс Брук, что случилось? — спросил Харди.
Девушка нервно огляделась и заговорила:
— Ну, в общем... По дороге сюда Ольга вкратце рассказала мне о месте преступления в этом деле…
— Ты рассказала ей о месте преступления?! — Харди внезапно повысил голос и резко повернулся к Ольге.
Когда-то Ольга Молотова знала, как пишутся слова "соглашение о конфиденциальности", но, похоже, с тех пор, как она упала с крыши здания и приютила у себя дома всяких странных людей, она полностью забыла об этой концепции. Прямо сейчас она также выборочно отфильтровала вопрос Харди и вместо этого спросила Энни:
— И что?
— В общем, я только что нашла в телефоне некоторую информацию, которая, кажется, очень похожа на это дело, и я хотела бы, чтобы вы взглянули на нее... — неуверенно произнесла Энни, но все же положила перед ними телефон.
На экране была мобильная версия сайта "Криминальные тайны Вестерленда" со статьей, опубликованной час назад.
Ольга знала, что Энни следит за этим сайтом с тех пор, как побывала на слушании по делу Эрсталя. Видимо, она хотела быть ближе к миру людей, живущих в доме Ольги. Но, судя по развлекательному характеру данного сайта и свойству девушки впускать информацию одним ухом и выпускать другим, ей совершенно не удалось приблизиться к этому миру.
— Данная статья написана совместно с автором сайта "Криминальные тайны" и... — Ольга быстро пробежала глазами по статье. Читала она с поразительной скоростью. — Хм, оказывается, она написана совместно с Рихардом Шайбером — тем самым журналистом, который ранее с уверенностью заявлял, что Эрсталь — Пианист.
— Он сидел рядом с нами на суде, — добавила Энни. Подобные тривиальные вещи она помнила очень хорошо.
Содержание статьи было довольно простым, но с множеством фотографий. Все присутствующие быстро просмотрели ее: в статье говорилось, что Шайбер привлек к себе много внимания после написания репортажа о Пианисте. Некоторые сторонники с энтузиазмом писали ему письма, хотя другие проклинали его как сумасшедшего. Спустя какое-то время после публикации статьи Шайбер стал получать угрозы, но самое страшное произошло совсем недавно: кто-то убил барана прямо в его доме, а затем подвесил его под потолком с помощью фортепианной струны и сложил все внутренности животного в рояль Шайбера.
В статье также было несколько фотографий, которые, по-хорошему, должны были быть заблюрены. На них была изображен окровавленный баран. Вероятно, снимки были сделаны самим Шайбером. В любом случае, его фотокомпозиция была намного лучше, чем у криминалистов. От вида залитого кровью животного и темно-красных внутренностей, сложенных внутри черного рояля, у всех по коже бегали мурашки.
Под этими кровавыми изображениями автор со всей серьезностью проанализировал, кто мог совершить это преступление: безумный поклонник Пианиста или сам Пианист. Что если последний был взбешен выводами Шайбера и планировал лично опровергнуть его аргументы?
В конце статьи автор написал, что из-за этой серьезной угрозы мистер Шайбер в настоящее время планирует покинуть «Вестерленд Дэйли Ньюз» и даже, возможно, уехать из Вестерленда.
«Мистер Шайбер заявил, что он продолжит заниматься любимой журналистской деятельностью. Фактически, одна газета из Нью-Йорка уже связалась с ним и, возможно, намерена нанять мистера Шайбера»... Судя по содержанию, создавалось впечатление, что Шайбер получил немалую известность и прибыль, и просто планировал сменить место работы, в конце концов, куда Вестерленду тягаться с Нью-Йорком?
«Однако мистер Шайбер также сказал автору, что продолжит следить за ходом дел, связанных с Вестерлендским пианистом, и, если будет возможность, он также хотел бы написать о нем книгу...»
Харди было плевать, что он там хотел написать. Он пристально уставился на фотографию на экране. На ней была изображен выпотрошенный баран и рояль под ним. Глядя на это, он прекрасно понял, почему Энни пришла к ним со своим телефоном: кишки, накрученные на фортепианную струну, вскрытое брюхо, внутренности, сложенные под трупом... Помимо рояля, кровавых букв и прочих элементов, этот баран выглядел точно так же, как мертвец в тюрьме!
— Энни, — Ольга мельком взглянула на фотографию, а затем ни с того ни с сего сказала, — ты совершила великий подвиг.
На лице Энни застыло растерянное выражение. Она пришла к Ольге, полагаясь сугубо на свою интуицию, но не понимала истинного значения того, что она обнаружила.
А Харди внезапно поднял голову и посмотрел на Ольгу:
— Что это значит?!
Время публикации статьи невозможно было подделать. Она была опубликована после того, как произошло убийство в тюрьме. Но, согласно статье, инцидент с бараном произошел несколько дней назад. Редакция газеты "Вестерленд Дэйли Ньюз" не желала освещать угрозы своим сотрудникам и платить за это компенсацию, поэтому Шайбер решил сообщить об этом в "Криминальные тайны"...
Подводя итог, факты были таковы: сначала Шайбер обнаружил у себя дома мертвого барана. После инцидента он не особо распространялся об этом, и эта информация не публиковалась в прессе или в Интернете. Армалайт не мог знать об этом убитом животном. Но вскоре после этого в федеральной тюрьме Нью-Такер произошел случай с практически идентичным modus operandi, за исключением того, что на этот раз был убит человек...
— То, как обошлись с этим бараном, действительно очень похоже на почерк Пианиста, — Бэйтс взял телефон Энни и увеличил фотографию. Выглядел он плохо. — Судя по фото, даже способ завязывания фортепианной струны точно такой же. Такие детали никогда не сообщались ни одному СМИ...
Ольга прочистила горло, и остальные, тут же прекратив свои действия, одновременно посмотрели на нее.
— Во-первых, маловероятно, что тот, кто повесил мертвого барана в доме журналиста, на самом деле был Пианистом, — медленно сказала она, спокойно оглядывая присутствующих. — Все с этим согласны?
— Да, — кивнул Харди. — Если бы Пианист хотел запугать этого Шайбера, вряд ли бы он обошелся одним бараном — если бы ему хватало убийства животного, он бы не стал серийным убийцей.
— Если человек снаружи — не Пианист, то наше предыдущее предположение о нем должно быть верным, — отметил Бэйтс. — Пианист может находиться в тюрьме, и это действительно может быть Армалайт. Более того, смерть Баммонда выглядит как дело рук убийцы-садиста.
— Тогда мы все склонны думать, что Эрсталь действительно Пианист, — продолжала Ольга, проводя пальцем по краю чашки. Чай уже остыл, а она едва сделала пару глотков. Она всегда была очень терпелива, направляя других в размышлениях. Ольга принялась перечислять:
— Итак, нам известно следующее: во-первых, хотя нет никаких доказательств, мы все подозреваем, что Эрсталь — Пианист, и смерть Баммонда может быть делом его рук; во-вторых, он не может быть виновником дела с бараном, но этот случай выглядит очень похожим на его работы; в-третьих, по идее, он не мог узнать о существовании этого барана, однако, животное было убито раньше, чем Баммонд; в-четвертых, человек, который угрожал Шайберу — не Пианист, но он хорошо знаком с modus operandi Пианиста и даже владеет некоторой внутренней информацией полиции…
— Боже. — внезапно прошептал Харди.
Ольга взглянула на него.
Он тихо сказал:
— Из-за серии случаев, которые произошли ранее в разных штатах, мы подозревали, что Альбариньо на самом деле не умер. Только если он — Садовник и до сих пор жив, можно найти наиболее разумное объяснение всем предыдущим делам...
Ольга с улыбкой кивнула.
Харди уставился на нее, его глаза были полны неприкрытого шока.
— Он в самом деле не умер. Он и есть Воскресный садовник. Это он угрожал Шайберу, — тихо пробормотал Харди на выдохе. — Он связался с Армалайтом, и это объясняет все, что происходит сейчас.
На самом деле, после судебного процесса Барт Харди думал, что больше никогда не увидит Эрсталя Армалайта.
Хотя полицейский, сталкивающийся с убийцей, не должен испытывать подобных эмоций, Харди действительно не знал, как смотреть Армалайту в глаза: с одной стороны, он сочувствовал несчастной судьбе этого человека, а с другой считал, что ненависть никогда не должна разрешаться насилием.
Он понимал мотивы его преступлений, но не мог оставаться в стороне, когда тот совершал все те кровавые убийства в качестве Вестерлендского пианиста, и хотя в некотором смысле убитые им действительно получили по заслугам, но это все равно было истинным злом.
И... Армалайт спас жизнь его Кларе.
Клара никогда не ладила с Альбариньо, но она сразу же привязалась к Армалайту, когда впервые увидела его. Могла ли она интуитивно судить о том, рядом с кем ей безопасно? И почему Армалайт тогда спас эту маленькую девочку, которая не имела к нему никакого отношения?
Так или иначе, Кларе действительно нравился этот дядя, которого она видела только однажды. И хотя этот человек с тех пор больше не навещал ее, она все равно рисовала его на своих рисунках и с гордостью упоминала его в сочинениях, заданных учителем. То, как Клара относилась к Эрсталю, вызывало у Харди отеческую ревность.
Спустя долгое время после окончания суда над ним ничего не подозревающая девочка иногда задавала все тот же вопрос. Она говорила: «Когда дядя Эрсталь захочет навестить меня?»
Учитывая все это, Барт Харди чувствовал, что больше не может смотреть ему в глаза.
Однако теперь он сидел в холодной комнате для допросов. Металлические столы и стулья были прикручены к полу. На подлокотниках стула напротив него были отверстия для цепей и наручников. Это была одна из немногих комнат для допросов в федеральной тюрьме Нью-Такер, которая не была разделена толстым стеклом. Она располагалась в одном из старейших зданий тюрьмы. Говорят, сто лет назад врачи связывали пациентов и приковывали их к железным стульям в этих старых комнатах, вводили им в мозг зонды и разрушали белое вещество...
Армалайта привели два полностью вооруженных охранника. Цепи звенели во время ходьбы. Они приковали его к стулу, а затем заключенный поднял голову и посмотрел на офицера Харди. Его взгляд был все таким же холодным, надменным и вежливым.
Он слегка кивнул и сказал:
— Офицер Харди.
— ...Мистер Армалайт, — Харди выдавил из себя это имя. В данный момент он искренне хотел, чтобы допрос проводила Ольга, но это не соответствовало процедуре. — Я хочу поговорить с вами о Баммонде.
Армалайт помолчал пару мгновений, а затем приподнял брови. Его выражение было как у человека, который ничего не знает об этом. Он спросил:
— Тот латиноамериканец? А что с ним случилось?
— Он умер, — Харди пристально наблюдал за выражение его лица, произнося каждое слово.
— Не могу сказать, что расстроен. Этот парень не производил хорошего впечатления, — невозмутимо ответил Армалайт. Пока говорил, он слегка постукивал пальцами по металлической поверхности стола, как бы выражая свое нетерпение. Харди взглянул на двигающиеся пальцы и невольно представил, как эта рука ложится на черно-белые клавиши.
Харди ничего не ответил. Он протянул руку и медленно подтолкнул фотографию с места преступления через холодный металлический стол, немного перейдя центральную линию и остановившись перед Армалайтом.
Тот взглянул на кровавую сцену, а затем безэмоционально произнес:
— О.
Это не было похоже на восклицание. Харди тихо сказал:
— Когда он умер, убийца повесил его.
— Так вы подозреваете, что убийца — Вестерлендский пианист? — язвительно спросил Армалайт. — Простите за прямоту, но в Вестерленде ежегодно большое количество людей умирает от повешения, и вы не можете приписать их всех Пианисту. Если только вы не полагаете, что его эффективность выше, чем у крематория в нацистском концлагере.
Харди хотел сказать, что это не так, но понял, что даже если скажет, это ничего не даст. В итоге, он решил промолчать. Он подтолкнул через стол вторую фотографию — изображение мертвого барана, внимательно наблюдая за выражением лица Армалайта.
Промелькнула ли вспышка удивления в его глазах? На самом деле Харди ее не заметил. Все эмоции этого человека слишком долго скрывались под железной маской, и он не так-то просто давал поводы для подозрений.
Харди просто сказал:
— Труп этого барана несколько дней назад появился в доме Рихарда Шайбера, вы должны его знать, я слышал, что вы давали ему интервью.
Да, Эрсталь Армалайт действительно дал интервью этому журналисту. Оно было написано в виде трагической и безнадежной истории любви Вестерлендского пианиста, заканчивающейся расчленением, что привлекло внимание читателей. Харди считал, что бо́льшая часть содержания была придумана Шайбером. Неудивительно, что за такое он получил угрозы смертью от ярых поклонников Пианиста.
— И что? — равнодушно спросил Армалайт.
Харди уставился на него и слегка выпрямился:
— Где Альбариньо?
Армалайт медленно поднял голову. Впервые за весь разговор он, казалось, наконец-то захотел внимательно посмотреть на него. Получив возможность как следует рассмотреть его лицо, Харди заметил, что адвокат сильно похудел. Его лицо выглядело холодным и угловатым, а голубые глаза в глубоких глазницах выглядели еще более пугающе яркими.
А затем он увидел, как тонкие губы скривились в улыбке. И у такого человека, как Армалайт, она могла означать лишь насмешку.
— Я знаю, о чем вы думаете, и знаю, какие предположения делаете в такой ситуации. Вы задаете мне подобные вопросы, не имея никаких доказательств, и все еще надеетесь услышать от меня ответ, — медленно произнес Армалайт. — Офицер Харди, с какими наивными идеями вы подходите к расследованию подобных дел?
Офицер Харди не ответил, поджав губы.
— Справедливость восторжествует, а зло будет наказано? — продолжал Армалайт, слегка подавшись вперед. По какой-то причине, это обычное движение заставляло ощутить в нем угрозу. — Неужели вы думаете, что над нами есть какая-то высшая сущность, которая дарует нам справедливый суд после того, как прозвучат семь труб *?
Харди стиснул зубы и снова спросил:
— Где Альбариньо?
— В шести футах под землей, — холодно ответил Эрсталь. — В недавно вырытой могиле монахини, рядом с его мраморной статуей **.
От переводчика:
В начале главы есть некоторая странность: вокруг трупа летают мухи, хотя на дворе декабрь, и все замело. Возможно, помещение как-то отапливается, потому что нет упоминаний о теплой верхней одежде заключенных, либо, как утверждает гугл, в помещениях зимой могут быть насекомые из древесины, а там, как мы помним, был дровяной склад. Либо это просто ошибка автора :)
* Семь труб — это описание апокалиптических событий из Книги Откровения, главы 8–11. Звуки ангельских труб возвещают начало Божьего суда над человечеством, с ними начнется период великой скорби.
** Здесь нет никаких примечаний от автора, поэтому, на мой взгляд, это двойная отсылка: могила монахини — здесь речь может идти об истории Эсмеральды и Квазимодо из «Собора Парижской Богоматери» В.Гюго, где перед смертью Эсмеральда ищет прибежища в монастыре. Мраморная статуя в могиле возвращает нас к метафорам из арки «Дионис из могилы».
http://bllate.org/book/14913/1608873
