Первым зазвонил телефон Ольги.
К тому моменту отчаявшийся Харди уже собирался организовать поиски Альбариньо, хотя в такую непогоду это было практически невозможно. Ольга же сохраняла спокойствие, будучи уверенной, что Бланка Ареола позвонит. Она считала, что Альбариньо не похож на первых двух жертв, и если бы Ареола хотела его убить, то сделала бы это прямо там, в снегу.
— Первые два тела были оставлены так, чтобы мы их точно нашли, ее главной целью была демонстрация, — рассуждала Ольга. — Так что, если Ал уже мертв, мы обнаружим его тело на видном месте. Если нет, значит, он жив. Логика простая.
Харди подумал, что эта логика звучит не так уж просто, как она ее преподносит.
Ольга продолжала:
— Это как в кино: если главный герой погиб, но тела не нашли, он обязательно воскреснет в сиквеле. Вот и здесь нечто подобное.
…Конечно, подобное сравнение не особо улучшало ситуацию.
Но Ольга говорила настолько уверенно, что, когда ее телефон зазвонил, первой мыслью Харди было, что теперь она лопнет от самодовольства.
— Алло? — спокойно ответила она.
С другого конца раздался хрипловатый женский голос:
— Мисс Молотова.
— Бланка Ареола? — предположила Ольга, замечая, как окружающие устремили на нее взгляды, услышав это имя. В глазах Харди читалось напряженное ожидание, в то время как Эрсталь оставался невозмутимым, и судя по его холодному выражению лица казалось, что его вообще не волнует, жив Альбариньо или нет. Трудно было поверить, что он вообще способен влюбиться, но факты говорили об обратном.
— Да, — ответил голос в трубке с едва уловимой зловещей усмешкой, которую Ольга уже не раз слышала в голосах отчаявшихся преступников. — Думаю, ты знаешь, зачем я звоню.
— Альбариньо жив? — спросила она, стараясь звучать как можно спокойнее. Так их учили еще в академии ФБР: будь спокоен, не выказывай отчаяния, не провоцируй.
— Пока да. Но будет ли он жить дальше, зависит от тебя и агента Маккарда. Я хочу, чтобы вы оба пришли ко мне. Никого больше, никакого оружия и никаких фокусов. Иначе ты знаешь, что будет. У вас есть двадцать минут.
Прежде чем Ольга успела ответить, Ареола быстро назвала адрес и бросила трубку.
Она опустила телефон и тихо вздохнула. В целом, все шло так, как она и предполагала, но ситуация была сложной.
— Что она сказала? — первым спросил Эрсталь, продолжая хмуриться, будто решал сложную математическую задачу, а не обсуждал похищение своего парня. Если он был таким со всеми своими партнерами, было понятно, почему у него раньше не было серьезных отношений.
— Они в закрытом магазине одежды рядом с управлением, — Ольга неопределенно махнула рукой в сторону. Ее ориентация в пространстве оставляла желать лучшего, и она тут же поняла, что указала не туда. — На втором этаже. Она хочет, чтобы мы с Маккардом пришли вдвоем. Если она увидит кого-то еще, Альбариньо умрет.
— И это все ее требования? — недоверчиво переспросил Харди. Это было не похоже на обычных похитителей, те обычно требовали денег, машину для побега, вертолет или, на худой конец, прямую трансляцию, где премьер-министр должен совокупиться со свиньей *.
— У нее не те мотивы, деньги для нее ничего не значат, — Маккард покачал головой, его голос был напряжен. — Поэтому я беспокоюсь, что будет, если мы не выполним ее условия.
— Наверное, выместит на нас свой гнев с помощью пистолета, превратив в решето, а потом застрелится сама, — язвительно заметила Ольга. — Так что нам лучше поторопиться. У нас двадцать минут, и хотя магазин относительно близко, в такую погоду дорога нелегкая…
Она долгим пристальным взглядом посмотрела на Маккарда, и наконец выдохнула:
— Вот черт… Ты же не…
— Что? — растерянно спросил Харди, совершенно не понимая, о чем речь.
— Прости, Барт, но нам нужно поговорить с спецагентом Маккардом наедине, — сквозь зубы процедила Ольга, нарочито подчеркнув его звание и фамилию.
Она грубо схватила мужчину за локоть и, несмотря на его возражения, потащила в сторону. По пути она бросила взгляд на Эрсталя и небрежно успокоила:
— Не переживай, через двадцать минут мы спасем твою принцессу, обещаю.
Эрсталь по-прежнему не проявлял эмоций, но если бы он на самом деле был спокоен, то сейчас съязвил бы в ответ на ее неудачную шутку. Однако он лишь напряженно кивнул, что выдавало его тревогу.
Ольга оттащила Маккарда подальше, чтобы их никто не слышал, и только тогда отпустила. Тот нахмурился, отступая на шаг, и раздраженно поправил мятую складку на рукаве. Он уже собирался что-то сказать, но Ольга опередила его:
— Я знаю, о чем ты думаешь.
— А я думал, мы сегодня уже обсудили, что профайлеры — не экстрасенсы, — сухо заметил Маккард.
Ольга сверкнула на него глазами и резко сказала:
— А ты все еще зациклен на идее, что Альбариньо — серийный убийца.
— Да, я до сих пор так считаю, — спокойно заметил Маккард. — На случай, если ты забыла…
— Ах да, ты думал, что он Вестерлендский пианист, но потом его похитил настоящий Пианист и устроил с ним экспозицию в морге. По-твоему, эксперты ошиблись, и Ал сам себя туда пригвоздил? — язвительно спросила Ольга.
— Возможно, с Пианистом я ошибся, но я приехал как раз затем, чтобы разобраться, — Маккард пожал плечами. — Иногда приходится полагаться на интуицию. Как я уже говорил, обычный судмедэксперт не смотрит так, как он. Мы это обсуждали. Как думаешь, доктор Бахус может быть Воскресным садовником?
— О, значит, твоим подчиненным, и мне в том числе, нельзя полагаться на интуицию, а тебе можно? — огрызнулась Ольга. — Маккард, я сейчас не о Садовнике. Я о том, что ты по-прежнему считаешь Ала серийным убийцей, а тут как раз его похищает другая убийца и грозится его прикончить, если мы не придем. И твой маленький гениальный умишко, сразу же придумал, что…
— Молотова… — Маккард резко повысил голос.
Но он не успел договорить, потому что в следующую секунду Ольга вцепилась в его воротник и резко дернула на себя. Сложно было представить, что при ее комплекции она способна на подобную вспышку силы, и Маккард, застигнутый врасплох, пошатнулся, инстинктивно ухватившись за ее запястье.
— Ты думаешь, — прошипела Ольга, в ее глазах вспыхнул огонь, — что можно не выполнить требования, а просто отправить Барта с группой захвата. А если Ареола убьет заложника, ну и что? Если Ал — серийный убийца, то мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Его смерть не станет потерей. Вот что у тебя в голове. Ты только думаешь, как бы красиво это подать, чтобы не нарушить профессиональную этику. Но, прости, сложно подставить заложника под пулю и при этом остаться белым и пушистым.
— С каких пор тебя так волнует профессиональная этика? — язвительно усмехнулся Маккард.
— Да мне плевать, — отрезала Ольга. — Меня волнует лишь, что ты решился пойти на такое, зная, что такая как Бланка Ареола, скорее всего, убьет заложника, а потом и себя. У нее есть ствол, и у Барта не будет шанса взять ее живой. Она выстрелит Алу в голову, а потом себе. И если она умрет до того, как я с ней смогу поговорить, кто докажет, что мои выводы о ней были верны?
— …И это все, что тебя волнует? «Быть правой»? Да тебе самой не важно, выживет заложник или нет, — Маккард в ярости скрипнул зубами. — Вот поэтому ты мне не нравишься. И поэтому ты не годишься для работы в ФБР.
— Я хочу понять, почему люди убивают. Только это для меня важно. А ты вообще работаешь не ради «правды», да? Если бы заложник был невиновен, ты бы рвался его спасти. Но раз ты подозреваешь, что он маньяк, то «пусть оба сдохнут, так даже лучше», — огрызнулась Ольга.
— Я делаю все ради справедливости. Чтобы невинные были в безопасности, а убийцы — там, где им место.
— Как самонадеянно. Ты судишь их со своей колокольни и решаешь, жить им или умереть. Ты подделываешь улики, чтобы они стали преступниками, какими ты их видишь, и чтобы их можно было осудить. — Ольга разжала пальцы на его воротнике, и он отстранился, продолжая хмуриться. — Может, в большинстве случаев ты прав и не принесешь особого вреда. Но стоит тебе ошибиться, и ты подставишь невиновного. Я не лучше тебя, но правда хотя бы не лжет. А ты — лжешь.
Маккард покачал головой:
— Правда не защитит людей от насилия, Молотова.
— А правда в том, что именно твоя погоня за справедливостью привела к ошибке в деле Робба и к сегодняшней ситуации. Двое погибших сегодня на твоей совести… Но тебе ведь все равно, правда? Ты просто хочешь смерти доктора Бахуса, потому что считаешь его психопатом-убийцей. А с чего вдруг он убийца, тебя не волнует.
Маккард сделал глубокий вдох и сказал:
— Ты не можешь просто взять и повесить на меня этих двоих…
— «Правда не защитит людей от насилия», — усмехнулась Ольга, цитируя его с холодной улыбкой. — Но правда покажет, из-за чего они погибли. И, думаю, тебе не понравится ответ. Агент Маккард, время на исходе. Если ты и дальше будешь стоять тут и ныть, я пойду и расскажу Барту, что ты на самом деле задумал. Посмотрим, чей нос он сломает первым.
Маккард уставился на нее, а затем разочарованно вздохнул.
— Ты просто будешь ждать, когда они придут? — спокойно поинтересовался Альбариньо после того, как Бланка Ареола повесила трубку. Он явно был самым невозмутимым человеком из всех, кого когда-либо приковывали наручниками к стене.
— Да, — ответила женщина.
— А потом прострелишь им головы?
Большинство людей удивились бы такому хладнокровному и даже заинтересованному тону, но Бланка, осознавая, что скоро умрет, ответила:
— Я просто хочу узнать, кто из них это сделал. А, может, они оба. Хотя, скорее кто-то один. Тот, кто мне помогал, сказал, что в дом Джорджа в тот день заходил только один профайлер из ФБР. Но он не знал, кто именно.
— Все, что ты хочешь знать, это кто подставил Джорджа Робба? — Альбариньо задумался. — Но разве это так важно? Он все равно был серийным убийцей. Даже если бы его не подставили в седьмом деле, рано или поздно его бы поймали. Такова судьба всех маньяков.
Губы Бланки дрогнули, словно она погрузилась в давние воспоминания. Ее взгляд уставился в пыльный пол. Спустя пару мгновений она тихо сказала:
— Я давно знала, что Джордж — убийца. И он… говорил мне, что у него только два варианта: либо его никогда не поймают, и ему все сойдет с рук, либо поймают и тогда казнят или посадят пожизненно.
— Но он не смог остановиться, — мягко заметил Альбариньо.
— Нет, — Бланка глубоко вздохнула и пожала плечами. — Для Джорджа это была игра. Соревнование между ним и полицией. Не скажу, что я была согласна с этим, но он так считал. Поэтому он принял бы любой конец, если бы противник играл честно. Я не особо разделяла его взгляды, но… я знала его, любила, уважала его выбор. И давно была готова к тому, что его арестуют.
Альбариньо выслушал ее и задумчиво произнес:
— Но его взяли нечестно. Подставили в убийстве, которого он не совершал.
Бланка кивнула, и в ее голосе прорвалась горечь:
— Именно. И это единственное, с чем Джордж не мог смириться! Он был готов проиграть, если бы сам допустил ошибку. Но не так. Это сломало его. Я не видела его после ареста, но… Боже, как же ему должно было быть тяжело на сердце! Даже не представляю, что он чувствовал перед казнью… Я готова была принять его смерть. Готовилась к этому годами. Но я не могу смириться с тем, что он умер в таком отчаянии.
— Так ты хочешь отомстить не тому, кто его поймал, а тому, кто его подставил. Твоя месть — за его страдания, а не за смерть, — тихо пробормотал Альбариньо.
— …Я не могла иначе. Любить убийцу — это больно, — Бланка едва улыбнулась. — Но я ни о чем не жалею.
Альбариньо ненадолго замолчал, тщательно обдумывая ее слова. В этот момент в комнате было слышно только, как ветер гудит в разбитых стеклах.
А затем на его лице появилась задумчивая, трогательная улыбка. Он мягко, почти нежно сказал:
— Знаешь, Бланка, мне правда жаль, что тебе через это пришлось пройти. Не могу сказать, кто именно подставил твоего любимого… Однако могу предложить тебе один вариант.
— Что? — спросила Бланка, словно не веря своим ушам.
— Я сказал, что мне жаль тебя, и поэтому хочу тебе кое-что предложить.
— Хорошо, никаких людей, никакого оружия, — мрачно сказал Харди, наблюдая, как Ольга и хмурый Маккард снимают кобуры и кладут их на стол. Удивительно, что профессор университета вообще носила с собой пистолет, вероятно, это было последствием работы в полиции Чикаго.
— Офицер Харди, пусть ваши люди незаметно окружат здание для подстраховки, — кивнул Маккард. — Хотя с такой видимостью снайперы нам не помогут… В общем, будем действовать по обстоятельствам. Я постараюсь убедить ее сначала отпустить заложника.
Ольга скривила губы, явно считая это маловероятным.
Харди тоже сомневался. Ему отчаянно хотелось отправить группу захвата под прикрытием темноты и метели. Но была ли погода действительно настолько ужасной, что полиция могла бы проникнуть в здание незамеченной? И насколько не в себе была Ареола? Выстрелит ли она в Альбариньо при первом же подозрительном звуке?
Когда в твоих руках чужая жизнь, трудно не колебаться. К тому же убийца и вовсе была непредсказуемой психопаткой, и тут требовалась особая осторожность. Подумав, Харди ограничился тем, что распорядился окружить здание, запретив врываться внутрь без крайней необходимости.
Эрсталь наблюдал за его действиями и, когда Харди закончил, холодно заметил:
— Похоже, у вас нет четкого плана спасения заложника. Судя по вашим распоряжениям, вы просто полагаетесь на удачу.
Быть так откровенно разоблаченным неприятно, и Харди не удержался от раздраженного взгляда. Но Эрсталь был прав: сейчас они могли лишь попытаться успокоить убийцу и выторговать освобождение Альбариньо. Погода слишком ограничивала их возможности.
— Я сделаю все, чтобы он остался в живых, — пообещал Харди, хотя и сам в это не верил.
— Надеюсь, так и будет, — сдержанно ответил Эрсталь.
Это была заброшенная комната, заваленная обломками пластиковых манекенов. Сырая, темная, с облупившимися обоями — идеальное логово убийцы-психопата.
Ольга и Маккард поднялись на второй этаж и сразу увидели Альбариньо, прикованного к стене, на которой сплетались причудливые тени. Он выглядел невредимым, но освободиться явно не мог. Слабая бледная улыбка на его губах словно пыталась скрыть тревогу:
— Привет.
Не успела Ольга спросить, как он, как в следующее мгновение из темноты вышла Бланка Ареола.
Вид оружия в ее руке заставил Маккарда похолодеть: у первого убитого, офицера Корриса, из кобуры исчез револьвер, но сейчас Бланка держала полуавтоматический пистолет. Очевидно, у нее был не один ствол.
«Она подготовилась лучше, чем мы думали», подумал он. Это делало ситуацию еще более непредсказуемой.
Маккард собрался с мыслями, стараясь не думать о пистолете. У них не было выбора, кроме как продемонстрировать ей, что они безоружны.
— Бланка, чего ты хочешь? — спросил он.
Та с любопытством изучающе смотрела на его. Время тянулось мучительно медленно. Прошло несколько слишком долгих секунд, прежде чем Бланка ответила:
— …Мести, если так можно выразиться.
Месть, какое романтичное слово, веками повторяющееся в театральных драмах. Маккард подавил желание нахмуриться и постарался говорить как можно мягче:
— Тебе не нужно мстить за Джорджа Робба… Что бы он тебе ни говорил, он получил по заслугам. Он был убийцей-психопатом, поэтому его арестовали.
Но ее ответ оказался неожиданным.
— Я мщу не за его смерть. Я давно смирилась с концом, который его ждал, — Бланка твердо держала пистолет, прижимая дуло к виску Альбариньо. — Это месть за несправедливую подлость. Вы прекрасно знали, что он не убивал седьмую жертву.
В горле Маккарда тут же пересохло. Почему-то в памяти всплыла насмешливая улыбка Ольги Молотовой: «Двое погибших сегодня на твоей совести».
Безумие. Абсурд. И все же…
— Ч-что? — остолбенев, переспросил Маккард.
В ответ Бланка неприятно улыбнулась, но в ее голосе клокотала долго сдерживаемая, безумная ярость:
— Мой любимый погиб из-за вашей нечестной игры. Не так он хотел закончить свою жизнь. Он готов был проиграть, если бы сам допустил ошибку, но не из-за подставы. Он хотел честной победы или честного поражения. Но кто-то из вас двоих лишил его этого. Я не позволю, чтобы его так унизили… Он должен обрести покой.
— …И ты не знаешь, кто из нас это сделал, — как обычно, Ольга выхватила главное из потока слов.
Они смотрели друг на друга в темноте. Слабый свет двух уличных фонарей отбрасывал мертвенно бледные блики на обломки манекенов, рисуя на стенах уродливые тени и превращая обстановку в некий безумный карнавал.
Бланка улыбнулась:
— …Да, я не знаю. И что же делать? — Это был риторический вопрос, и она тут же продолжила, глубоко вздохнув. — Неважно. Я приготовила для вас свою нечестную игру. Думаю, после этого мы будем квиты.
Не убирая пистолета от виска Альбариньо, она вытащила второй ствол, тот самый револьвер Корриса, и положила его на пыльный пол. Легким движением она подтолкнула оружие.
Со скрипом прочертив темную полосу на слое пыли, револьвер остановился между Маккардом и Ольгой.
Маккард впервые за сегодня почувствовал, как его сердце ухнуло в бездну.
— У вас два варианта, — весело сказала Бланка. — Первый: в этом револьвере один патрон. Можете сыграть в русскую рулетку и стрелять по очереди, пока кто-то из вас не умрет. Тогда я отпущу второго выжившего и доктора Бахуса.
Ольга моргнула и спросила так невозмутимо, будто речь шла не о ней:
— А второй?
Бланка издала зловещий смешок:
— Второй: тот, кто подделал улики, прямо сейчас звонит в полицию Пенсильвании и признается в лжесвидетельстве. Пусть запишут его показания, пусть он подтвердит, что говорит правду, даже под дулом пистолета. Если сделаете это, я отпущу всех троих.
Этот вариант был едва ли лучше смерти: ложные показания в суде — уголовное преступление, а для агента ФБР, подделавшего улики и отправившего подозреваемого на смерть… Подобное означало бы позор и больше 25 лет тюрьмы.
И все понимали, что бывшему агенту ФБР в тюрьме придется несладко.
Она помолчала, наслаждаясь гнетущей тишиной.
— Если откажетесь от обоих вариантов, — добавила Бланка, — я просто перестреляю вас всех из этого пистолета. Поверьте, патронов хватит.
От переводчика:
* Это отсылка к 1-й серии 1-го сезона культового британского сериала “Черное зеркало” (Black Mirror), 2011 г.
http://bllate.org/book/14913/1422202
