Ладонь с сильными, грубыми пальцами легла ему на макушку; сквозь высокие окна церкви просачивался тусклый свет раннего утра, слабый и мрачный. Он стоял на гладком холодном полу подле алтаря прямо под распятием и был освещен проходящим сквозь расположенное за крестом витражное окно-розу сиянием, от которого невозможно было укрыться.
Витраж на боковом окне церкви изображал юношу, толковавшего сон египетского фараона. Он предсказал правителю семь лет голода в Египте — это был Иосиф, сын Иакова и Рахили, один из двенадцати праотцов Израиля. Его отец Иаков любил его больше всех своих сыновей и подарил ему красивую разноцветную одежду, из-за чего Иосифу позавидовали даже его старшие братья.(прим.пер.: Ветхий Завет, Бытие, главы 37, 39-41)
— Дитя мое, — произнес человек с тягучим послевкусием в голосе, — я люблю тебя больше всех своих сыновей.
Эрсталь резко проснулся.
В комнате кроме него никого не было, Эллиот ушел. Он лежал на изношенном, неудобном матрасе, чувствуя, как горло пересохло и болит от учащенного дыхания. Его руки по-прежнему были связаны за спиной, и по мере возвращения в сознание в них начала ощущаться колющая боль. Он уже почти не чувствовал пальцев.
Конечно, он не смог нормально выспаться этой ночью, хотя знал, что Эллиот не убьет его во сне, но он все равно часто просыпался. И из-за этого утреннее головокружение было сильнее, чем обычно, добавляя к этому тошноту и желание вырвать.
Он лежал, свернувшись калачиком, и старался успокоить дыхание. Так вот, значит, как отомстил ему Альбариньо. Эрсталь не смог сдержать сардоническую ухмылку, глядя на покрытый плесенью потолок.
По делу Боба Лэндона, начиная с предварительного слушания, на котором судья запретил Альбариньо выйти под залог, и пока не были найдены доказательства его невиновности, судмедэксперт провел восемь дней в федеральной тюрьме Нью-Такер.
Многие не знают, что означают эти восемь дней, и думают, что если Альбариньо в итоге оправдали, то все в порядке. Но восьми дней было достаточно, чтобы Господь сотворил весь мир и еще отдохнул два дня, а для главного судмедэксперта, расследовавшего бесчисленные убийства для полиции Вестерленда, это был отнюдь не короткий срок.
Альбариньо Бахус был брошен в тюрьму, полную опасных преступников, и, очевидно, чтобы продолжать поддерживать иллюзию законопослушного гражданина, даже там он не мог позволить себе причинить кому-либо вред.
Конечно, Эрсталь понимал, что Альбариньо так просто этого не оставит, но он никак не ожидал, что возмездие настигнет его именно таким образом.
Это было воистину иронично: такие маньяки как Воскресный садовник были неспособны к сопереживанию своим жертвам и к сочувствию другим людям в целом. И вот, Альбариньо из всех возможных способов так удачно выбрал тот, который Эрсталь ненавидел больше всего. При этом он так ловко все устроил, чтобы не привлекать лишнее внимание Ольги с ее способностями к профилированию, что Эрсталю даже захотелось похвалить его за выдающийся талант.
Но все, что он мог сейчас сделать - это лежать и делать медленные, глубокие вдохи, стараясь избавиться от дискомфорта, вызванного онемением конечностей, и ждать, пока симптомы пониженного давления пройдут.
А затем ему придется решать свои насущные проблемы, поскольку он не собирается оставаться здесь надолго, да и Вестерлендскому пианисту было не свойственно сидеть сложа руки, смирившись с судьбой.
29 октября, на следующий день после второго похищения, совершенного Джонни-убийцей в Вестерленде.
Вскоре после того, как все вчера вернулись с места преступления, в руки Лукаса Маккарда и офицера Харди попали различные отчеты. Даже несмотря на то, что криминалисты отвезли Роллс-Ройс в лабораторию для анализа, никаких иных улик найдено не было. Единственной хорошей новостью можно было считать то, что, согласно результатам анализа ДНК, кровь на дороге не принадлежала Эрсталю Армалайту.
Тем не менее, совпадений по базе данных полиции с ДНК Джонни-убийцы не обнаружилось, и, судя по всему, ранее он не был судим, что еще больше усложняло процесс его поимки.
29-е число пришлось на субботу, и у Ольги не было занятий. Когда рано утром Харди вошел в офис с чашкой кофе в руке, он увидел, что Ольга уже оккупировала угол его кабинета, скукожившись над кучей стенограмм и фотоотчетов вскрытий, словно языческое божество, восседавшее на алтаре из черепов.
— Ты в курсе, что выглядишь довольно жутко? — устало спросил Харди, ведь он не спал всю ночь, поскольку вчера вечером сотрудники устроили марафон просмотров записей с камер наблюдения, но так ничего и не нашли.
— Может, и в курсе, — лениво заметил голос за спиной Харди, заставив того вздрогнуть.
— Господи! — воскликнул Харди, резко обернувшись, и увидел Альбариньо Бахуса, свернувшегося в другом углу его кабинета с грудой отчетов о вскрытии в руках и уставившегося на него безжизненными зелеными глазами с темными кругами под ними.
Видимо, кабинет Харди превратился в логово каких-то ночных существ. Он собрался с мыслями, глядя в испещренные красными прожилками глаза Альбариньо, и спросил:
— Вы вдвоем просидели здесь всю ночь?
— Теоретически, эти документы нельзя выносить из полицейского управления, — попытался убедительно объяснить Альбариньо.
Харди очень хотелось вздохнуть, но он подозревал, что Ольга вообще их не слушала: ее глаза покраснели, взгляд метался по лежащим перед ней бумагам. Мгновение спустя она подняла голову и посмотрела на Харди, словно только что заметив его.
— Привет, Барт, — хрипло сказала она, — когда Маккард планирует делать профилирование?
— Сегодня утром, он будет через несколько минут, — в замешательстве ответил Харди.
— Пусть перед совещанием сначала зайдет ко мне, — она пошатываясь поднялась и оперлась на стену, выглядя настолько изможденной, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. — Мне нужно поговорить либо с ним, либо со всеми в его команде, как угодно. Хотя, по моим оценкам, нам предстоит жаркая дискуссия.
Харди некоторое время разглядывал ее, а затем осторожно спросил:
— Нашла что-нибудь?
Ольга пожала плечами, выражение ее лица было не из приятных:
— Подозреваю, в предыдущем профиле была ошибка.
Эллиот стремительно ворвался в комнату, привлеченный звуком упавшего предмета. Когда он вошел, Эрсталь стоял на коленях у изножья кровати: ему было очень непросто спуститься, учитывая, что его лодыжки и запястья были туго связаны, веревки впивались в кожу, а конечности, перетянутые веревками, уже начали приобретать зловещий фиолетовый оттенок.
На полу возле складного столика валялись осколки, которые до недавнего были фарфоровой чашкой. Эрсталь увидел, как глаза другого человека расширились от ярости. Да, этот жалкий влюбленный, слишком остро реагирующий на малейшее движение своей жертвы, очевидно, считал, что пленник должен лишь тихо лежать на месте и принимать его заботу.
Эрсталь понимал, что сейчас самое время проявить слабость. Скорее всего, предыдущие жертвы Эллиота своим сопротивлением вызывали у него внезапные приступы ярости, ведь попытки побега разрушали его фантазии о двух влюбленных, и в итоге он почти отрезал им головы.
Так что Эрсталь решил остаться на коленях и смотреть на Эллиота снизу вверх, изображая полную беспомощность. Он знал, что сделать нужное выражение лица будет непросто, ведь он больше не был тем ребенком, каким был раньше.
— Прости, — он постарался вложить в голос как можно больше сожаления, — я просто хотел попить воды, но тебя не было, и...
Возникла пауза. Эллиот свысока смотрел на него.
— Я не смог, прости что разбил чашку, — тихо прошептал он, — Но я правда очень хочу пить... Можно мне глоток воды?
Эрсталь наблюдал, как глубоко вздымается грудь Эллиота, как двигается его кадык при глотании, а в каком-то уголке сознания Эрсталя Альбариньо Бахус улыбался этой сцене: его улыбка как всегда была лучезарной, но лишь немногие могли разглядеть, что это всего лишь глазурь на ледяной маске.
И тем не менее, это сработало.
— О, Эрсталь! — выдохнул Эллиот дрожащим от нежности и искренности голосом. — Эрсталь…
Он приподнял его и помог вернуться на кровать, босые пальцы Эрсталя скользили по холодному полу, а лодыжки болели от веревок. Боль была тупой, но по сравнению с остальным, это было ничто.
Эллиот быстро принес ему стакан воды и, как и вчера встав коленями на матрас, принялся медленно поить его. Глаза молодого человека пугающе блестели, влажные веки покраснели, и прохожие на улице непременно приняли бы его за наркомана под кайфом.
Губы Эрсталя коснулись стакана, прохладная жидкость обжигала горло, а в пальцах плотно связанных за спиной рук уже затаился острый осколок фарфора.
Когда Лукас Маккард вошел в кабинет Харди, Ольга сидела на раскладном диване в углу и отчаянно пыталась взбодриться кофе. В ее руках была ярко-красная кружка с изображением тюдоровской короны и белыми буквами: «Keep Calm and Love Colin Firth» (1) *.
Сохраняла ли Ольга спокойствие, сказать было сложно, иначе она не выглядела бы так, будто не спала с шестидесятых годов прошлого века. Маккард внимательно посмотрел на ее уставшее лицо и спросил:
— В чем дело?
— Я ознакомилась с профилем Джонни-убийцы, составленным ФБР, — Ольга кивнула в сторону стопки документов на столе Харди. — Убийца был очень аккуратен при укладке тел и, кроме пятен крови на одежде жертв, которые невозможно было полностью очистить, он старался вытереть всю кровь с их кожи. ФБР считает, что это проявление чувства вины.
— А разве нет? — спросил Маккард.
— Соглашусь, что в некоторых случаях так и есть, — Ольга снова отпила из кружки и скривилась от неприятного привкуса. — В большинстве случаев это выглядит так: убийца похищает жертв одного типа для удовлетворения своих желаний. В его глазах эти однотипные жертвы — тень кого-то, кого он когда-то любил. И когда он жестоко убивает их, он чувствует вину, но не перед самими жертвами, а за то, что убивает иллюзию кого-то в своем сознании. Поэтому, когда Джонни-убийца совершал преступления в других штатах, местная полиция активно проверяла подозреваемых того же возраста, что и жертвы, верно? Логично ведь, что если убийца использует их для замены бывшего возлюбленного, то они могут быть одного возраста.
— Да. Но как ты знаешь, в итоге мы ничего не нашли, — Маккард нахмурился, — Он переезжал из штата в штат, останавливался на некоторое время в новом городе, возможно, временно работал там. Мы искали человека возрастом от тридцати пяти до сорока пяти, у которого был неудачный роман и возможные склонности к насилию, но все безрезультатно.
— Многие серийные убийцы получают судимость по мере эскалации насилия, но анализ ДНК Джонни-убийцы подтвердил, что он ранее не привлекался, — Ольга покачала головой и тихо хмыкнула. — Пришло время сменить подход, у нас с Альбариньо есть новые идеи. Ал, прошу.
Маккард взглянул на Альбариньо, который уже стоял у белой доски, на которой было прикреплено множество фотографий жертв.
— Я подсчитал время от момента похищения до смерти, и оно кажется бессистемным. Мы знаем, что Джонни-убийца убивает своих жертв после дождя, но это не обязательно должен быть первый дождь после похищения, — Альбариньо ткнул в заранее наспех составленную длинную таблицу на доске. — Здесь указано время похищения и количество осадков в этом районе, как видите, агент Маккард, четыре жертвы были убиты после первого дождя, одна — после второго, две продержались три дождя, а одна умерла только после шестого.
— Логично предположить, что Джонни-убийце требуется время, чтобы устать от жертвы, и когда это происходит, он выбрасывает тело сразу после следующего дождя, — продолжила Ольга. — Или есть другая вероятность: убийца сам не осознает, надоела ему жертва или нет, но, когда начинается дождь, это пробуждает в нем какие-то мрачные образы, заставляя его терять над собой контроль и убивать.
Маккард с раздражением сказал:
— Понятно, что раз частота убийств со временем не увеличивается, это значит, что на продолжительность жизни жертвы влияют его чувства к ней, но мы не знаем, от чего именно это зависит, ведь все эти жертвы выглядят одинаково.
Это не было преувеличением, жертвы на фото были похожи друг на друга: светлокожие, привлекательные блондины примерно одного роста.
— Вот почему предыдущий профиль был неточным, — устало добавил молчавший до этого момента Харди.
— Проблема в том, что люди не могут быть одинаковыми, — улыбнулся Альбариньо.
— Дело в характере, — сказала Ольга.
— Что, прости? — Маккард поднял бровь.
— Характер — важный фактор, определяющий, как долго сможет прожить жертва Джонни-убийцы, — Ольга поудобнее устроилась на диване и подмигнула. — Я прочитала все опросы родственников жертв, и да, все они были высокими, светловолосыми красавцами примерно одного возраста. Между ними не было заметной разницы, за исключением их характеров.
— Хотя текущая выборка, вероятно, пока не совсем точна, но можно использовать ее как ориентир, — Альбариньо ткнул в доску. — Те, кто погибал быстрее всего, были охарактеризованы как люди жесткие и импульсивные, а один даже был властным топ-менеджером компании. Другие же представляли из себя крайности, от откровенно безбашенных до тех, кого даже друзья считали «тряпкой»; а тот, кто продержался шесть дождей в течение почти двух месяцев, по словам его коллег, был «спокойным и осторожным» человеком.
Харди, который слушал все это время, хмурился все сильнее:
— Погодите-ка, я так и не понял, Джонни-убийца предпочитает...
— Не то чтобы он предпочитал определенный тип характера, это не совсем точное описание, — покачала головой Ольга и, судя по пристальному взгляду Маккарда поняла, что тот почти уловил суть. — Различие характеров определяет отношение жертв к похитителю: можно предположить, что сильные личности пытаются сбежать, угрожать или договориться, трусливые будут постоянно плакать и раздражать... Но важно понимать, что для Джонни-убийцы все это — любовь.
Маккард помолчал некоторое время, а затем медленно произнес:
— Ты хочешь сказать, что Джонни-убийца быстрее убивал тех, кто слишком активно сопротивлялся или был слишком напуган, а те, кто вел себя спокойно и подчинялся, жили дольше.
— Именно так, — просто ответила Ольга.
— Но нет никаких исследований, подтверждающих это, — нахмурившись, возразил Маккард, хотя его тон звучал не слишком уверенно.
— О, так теперь ты вспомнил про исследования? Я думала, ты самый ярый противник моих исследований, — нетерпеливо парировала Ольга, не особо стараясь скрыть вздернутую бровь. — И что нам теперь делать? Ты уже знаешь, что в составленном профиле были ошибки, и в предыдущих делах по нему никого не задержали.
— Слова Ольги не лишены смысла, — спокойно заметил Альбариньо. — У троих из тех четверых, кто умер после первого дождя, были обнаружены явные следы сопротивления: у одного были содраны суставы пальцев, у другого даже были сорваны ногти. При этом раны появились незадолго до смерти, а значит, кто-то из них точно пытался бороться или сбежать.
Маккард снова мучительно долго молчал, а затем, казалось, сдался:
— ...Ладно, Ольга. Расскажи свою версию.
Ольга бросила ему неприятную, почти дерзкую ухмылку, прежде чем заговорить:
— Как уже говорилось, убийца перемещается между штатами, и сейчас, скорее всего, находится в Вестерленде на временной работе. Белый мужчина, до тридцати пяти лет, рост, вероятно, не превышает метр восемьдесят, и он точно не мускулистого телосложения. Необщителен, плохо социализирован и может являться интровертом.
— Если у него временная работа, то вряд ли есть значительные сбережения, — добавил Альбариньо. — Судя по степени трупного окоченения, тело пролежало в багажнике не менее трех часов до того, как его выбросили. Это позволяет сузить район его проживания, учитывая новый профиль и дорожную ситуацию в Вестерленде.
Маккард нахмурился, явно обдумывая эти слова. Затем он посмотрел на Ольгу и сказал:
— Мне нужны объяснения.
— Естественно, — фыркнула Ольга. — Но до остального ты и сам дойдешь…
— Убийца использует электрошокер, чтобы оглушить жертву, и в течение всего времени удерживает ее со связанными за спиной руками, в противном случае он бы не справился с человеком такого роста. Значит, вероятно, он не очень силен и ненамного выше своих жертв, — кивнул Маккард. — Это понятно. Но почему ты считаешь, что он молод и интровертен?
— А ты не понял? Его удовольствие исходит от чувства контроля: тот, кто подчинялся ему, прожил дольше всех, а истерики и активное сопротивление вызывают у него приступы ярости, — глаза Ольги загорелись, она даже не пыталась скрыть свой азарт, что выглядело довольно пугающе. — Искаженная психика, восстановление после тяжелой травмы… Жертвы были представителями как минимум среднего класса, хорошо одеты, являли собой социальную элиту, а затем их похищали и насиловали. Судя по следам от веревок, их все время держали связанными, но убийца не морил их голодом, а значит, они могли есть только из его рук.
Она сделала паузу и улыбнулась.
— Разве это не очевидно, Маккард? Их покорность и зависимое положение доставляют ему удовольствие. Когда те, кто сильнее, старше и успешнее его оказываются беспомощными и вынуждены полагаться на него, когда их тела становятся доступными и позволяют ему брать от них все, что он хочет, только тогда его желания наконец удовлетворяются.
Примерно через три часа Харди снова вернулся в свой кабинет, где двое ожидающих его почти уснули: такова была цена бессонной ночи. Ольга дремала на плече Альбариньо, ее растрепанные волосы рассыпались по его плечу.
Альбариньо, однако, еще держался, он устало поднял голову и улыбнулся.
"Ну как?" — беззвучно кивнул он Харди.
— Мы отфильтровали список подозреваемых по новому профилю, — ответил Харди. — К счастью, время смерти, установленное судмедэкспертом, помогло рассчитать расстояние, которое мог проехать убийца, и сузить круг поиска.
Он передал Альбариньо стопку из дюжины листов. В глубине души Альбариньо понимал, что это значительный результат: в городе так много приезжих, что найти конкретного человека — задача не из легких, особенно если он работает неофициально и не платит налоги. Эти подозреваемые, скорее всего, были найдены путем проверки оплат кредитными картами, так как частые переезды должны были оставить характерные следы в их расходах. И это было подобно поиску иголки в стоге сена.
Но все еще оставались те, кто расплачивался наличными, и может статься, что именно так они и упустят подозреваемого.
— Начнем с допроса этих людей, возможно, так удастся найти какие-то зацепки, поскольку без ордера на арест мы не можем взять у них образцы ДНК, — тихо сказал Харди, стараясь не разбудить Ольгу. — Вам двоим здесь пока делать нечего, можете идти отдыхать….
В этот момент просматривавший документы Альбариньо коротко воскликнул:
— О!
— Что такое? — с любопытством спросил Харди.
Альбариньо вытащил одну из фотографий и показал ему: на ней был изображен молодой человек, слегка опустивший голову в попытке избежать взгляда в камеру, бледный, настороженный, с черными волосами, закрывающими почти половину лица.
— Я его знаю, — нахмурился Альбариньо.
На обратной стороне фотографии скрепкой было прикреплено имя: Эллиот Эванс.
Примечания автора:
1. Keep Calm and Love Colin Firth (Сохраняй спокойствие и люби Колина Ферта)
Отсылка к британскому военному плакату времен Второй мировой войны "Keep Calm and Carry On" ("Сохраняй спокойствие и продолжай в том же духе").
Плакат выглядит так:
От переводчика:
* Колин Ферт – британский актер, продюсер и сценарист, обладатель Оскара.
http://bllate.org/book/14913/1328822
