Эрсталь заморгал.
Мышцы ныли, перед глазами была кромешная тьма. Он медленно пошевелился на тонкой белой простыне, издав тихий стон боли. Он обнаружил, что его руки, сведенные за спиной, были крепко связаны, как и лодыжки.
Очевидно, не каждый адвокат мафии попадает в историю, где его сначала вырубают электрошокером, а потом запирают черт знает где.
В воздухе стоял удушливый запах сигаретного дыма, и, лежа на боку, Эрсталь смог за краем кровати разглядеть пол, который был, мягко говоря, грязным: помимо тонкого слоя пыли повсюду были разбросаны окурки и кучки сигаретного пепла.
Судя по всему, он находился в довольно обветшалой спальне, лежа на продавленном матрасе. А в дальнем конце комнаты, в бесформенном от старости кресле, сидел тот самый молодой человек, которого он видел сегодня утром.
Мужчина нервно и с беспокойством смотрел в его сторону, одна из его рук, лежащих на коленях, была небрежно перевязана бинтом, из-под которого сочилась кровь — явно дело рук Эрсталя.
— Добрый день, наконец ты очнулся! — молодой человек резко вскочил с кресла, в три шага подбежал к нему, одним коленом уперся в матрас, и тот с тревожным скрипом прогнулся. На молодом, бледном от недостатка солнечного света лице расплылась широкая улыбка. — Ты так долго не приходил в себя, я волновался! Тебя зовут Эрсталь, да?
«А нечего было тыкать в меня электрошокером», — мысленно заметил Эрсталь.
— Это ты следил за мной вчера?... — Эрсталь прислонился к стене, проигнорировав бесполезный вопрос собеседника. С трудом, используя связанные лодыжки как опору, он попытался усесться поудобнее. — …Джонни-убийца?
Догадаться было несложно, все-таки он тоже следил за новостями: серийный убийца, похищавший светловолосых мужчин в безлюдных местах, уже наделал много шума в районе Великих озер.
И неудивительно, что этот серийный убийца не только похитил его, но и заранее хорошо изучил — достаточно ввести название их юридической фирмы в Google, и его фото тут же появится в результатах поиска.
— Я так рад, что ты помнишь мое имя. Пожалуйста, зови меня Эллиот, — ответил молодой человек, широко улыбаясь, а затем бросился вперед, обнял Эрсталя за плечи и небрежно поцеловал его в щеку. — Теперь, когда мы познакомились, ты ведь знаешь, чем мы будем заниматься, да?
Эрсталь, изо всех сил сдерживая желание отстраниться, тихо усмехнулся:
— Что, собираешься меня насиловать?
Ярко светило полуденное солнце, после дождя такая погода была вполне ожидаемой. Но даже безоблачное голубое небо не улучшило настроение сотрудников полиции Вестерленда.
Альбариньо вышел из фургона, за ним последовали Бэйтс и Ольга. Недалеко впереди было припарковано не менее трех полицейских машин, в центре которых стояли Лукас Маккард и офицер Харди, а посреди дороги красовался невероятно броский Роллс-Ройс Фантом.
— О, боже! — искренне воскликнул Бэйтс. Они уже слышали часть предыстории по дороге сюда, но поверить в увиденное своими глазами оказалось непросто.
— По правде говоря, в последнее время с Эрсталем происходит столько всего, что я настоятельно рекомендую заявить его в программу защиты свидетелей, — тихо проворчала Ольга.
Они с беспокойством подошли к одиноко стоящему на обочине Роллс-Ройсу. Харди хмуро оглянулся на них.
— Что произошло? — тихо спросил Альбариньо.
— У машины по дороге спустило колесо, ему пришлось остановиться, — сказал Харди, подняв руку и демонстрируя пакет с уликами: внутри лежал металлический предмет, похожий на репейник, каждый шип которого поблескивал на солнце. — На дороге были разбросаны эти штуки. Мимо проезжавший водитель заметил брошенный на обочине Роллс-Ройс с пятнами крови на дверях и сразу же вызвал полицию.
— Я хочу взглянуть на следы крови, — сказал Альбариньо.
Харди кивнул и повел их к задней части автомобиля. Сбоку от машины ближе к дороге было довольно много крови: где-то она образовала небольшие лужицы, где-то была беспорядочно разбрызгана, а оставшаяся часть была размазана, оставляя на земле длинный тянущийся след.
— Этой жертве еще повезло, — спокойно заметил Маккард. — Даже ключи от машины на месте. Другой, нашедший такую машину, просто уехал бы на ней и не стал вызывать полицию. Тогда неизвестно, когда бы мы узнали о похищении.
Харди, пытаясь справиться с головной болью, кивнул и продолжил:
— ДНК уже отправили на экспертизу, результаты еще не готовы. Надеюсь, это не кровь мистера Армалайта. Мы на всякий случай взяли образец его крови, когда был убит Томас Норман, так что скоро результат должен быть готов.
Бэйтс осторожно присел рядом с пятнами крови, слегка коснувшись пальцами подсохших краев лужицы.
— Морфологический анализ пятен крови — дело небыстрое, потребуется множество тщательных шагов для точного результата, и тем не менее… полагаю, здесь произошла драка.
Все взгляды устремились на него.
Первым заговорил Альбариньо, который, очевидно, пришел к такому же выводу.
— Кровотечение не смертельное, но и не маленькое. Вряд ли это просто разбитый нос, думаю, у кого-то из них было холодное оружие.
— Капли крови на земле очень беспорядочные, это не брызги от повреждения крупного сосуда. Возможно, человек был ранен не сильно, и капли просто падали на землю, пока он быстро двигался, — продолжил Бэйтс, указывая на несколько пятен крови, хотя остальные не видели в них ничего особенного. — А здесь следы борьбы: кровь капнула на землю, человек перекатился через нее, ткань впитала кровь, а затем снова оставила след на земле с отпечатком волокон ткани.
— Эрсталь определенно сопротивлялся, — заметила Ольга с легким беспокойством. — Это на него похоже.
— Да, мистер Армалайт — храбрый человек, это было заметно по тому, как он вел себя во время похищения, устроенного Мартином Джонсом, — кивнул Бэйтс, соглашаясь. — Но в итоге убийца, видимо, одолел мистера Армалайта. Поверхность слишком твердая, не думаю, что здесь можно найти что-то ценное для извлечения. Но на всякий случай я все же отправлю людей осмотреть машину, хотя вряд ли убийца оставил на ней отпечатки пальцев.
Он встал и вернулся к остальным криминалистам. Альбариньо, продолжая осматривать пятна крови, несколько мгновений молчал, а затем сказал:
— Это мог быть электрошокер или что-то подобное. У некоторых предыдущих жертв Джонни-убийцы на коже были следы ударов током.
Харди, казалось, что-то вспомнил, нахмурился и спросил:
— Если убийца планировал оглушить Эрсталя электрошокером, то зачем было ранить его острым предметом? Сначала нож, а потом электрошокер? Какой в этом смысл?
— Возможно, кровь принадлежит нападавшему? Жертва сопротивлялась и ранила Джонни-убийцу? — внезапно предположил Маккард, обведя острым взглядом присутствующих. — Вы хорошо знакомы с жертвой, он мог носить с собой холодное оружие?
— Это Вестерленд, Маккард, — фыркнула Ольга. — Здесь все носят оружие для самозащиты. Уверена, что даже под этим красивым пальто нашего судмедэксперта есть парочка подмышечных кобур.
Альбариньо одарил Маккарда невинной улыбкой.
— Хорошо. В любом случае, надеюсь, мы сможем извлечь ДНК убийцы из этих пятен крови, это сэкономит нам кучу времени, — твердо сказал Маккард. — Думаю, здесь больше нет ничего, что стоило бы фиксировать. Офицер Харди, пожалуйста, продолжайте опрашивать свидетелей и друзей жертвы вместе с вашими коллегами. Возможно, кто-то из окружения мистера Армалайта заметил, когда Джонни начал за ним следить.
Харди кивнул и что-то быстро прошептал одному из помощников.
— Шванднер скоро предоставит нам результаты из лаборатории, и мы сможем восстановить, что именно произошло на месте преступления, — продолжил Маккард и вопросительно посмотрел на Альбариньо. — Доктор Бахус, я привез с собой из Куантико отчеты о вскрытии других жертв этой серии. Не могли бы вы взглянуть на них? Возможно, найдете что-то новое.
— С удовольствием, — улыбнулся Альбариньо.
— Молотова, — наконец произнес Маккард с неуверенностью в голосе.
— Нет, — не поднимая головы, ответила Ольга. Она вперилась взглядом в землю, будто ползающие по ней муравьи были источником ее вдохновения.
Возникла неловкая пауза, и голос Маккарда смягчился:
— Ты консультант полиции, ты нужна нам. Ты и сама знаешь, что когда-то была лучшей из нас… Не говоря уже о том, что Эрсталь Армалайт — твой приятель, ведь так?
— Здесь и так все ясно, Маккард, — нахмурилась Ольга. — Так что моя интуиция подсказывает, что тебе не понравится это дело со всеми вытекающими. Тебе ведь никогда не нравились психи? Думаю, Вестерленд — не для тебя.
— Нам нужно раскрыть это дело, — напряженно ответил Маккард. Он кивнул Ольге и направился к фургону.
Криминалисты в синих защитных костюмах продолжали работу, Бэйтс, хмурясь, тоже принимал участие. Альбариньо и Ольга стояли в центре всей этой суеты, словно рифы посреди бурного потока. Альбариньо прошелся взглядом по занятым работой людям и спросил Ольгу:
— Ты ведь на самом деле не бросишь расследование? Поедешь с нами в управление?
— Не думаю, что могу отказаться от участия в этом деле только из-за моей неприязни к Маккарду. К тому же, это касается Эрсталя, — пожала плечами Ольга, и ее голос звучал почти как вздох.
— Полагаю, Эрсталь тут не при чем, просто ты не можешь упустить шанс докопаться до правды, — ухмыльнулся Альбариньо.
— "Истина редко бывает чистой и никогда не бывает простой" (1), — ответила Ольга. — Ты это прекрасно знаешь, Ал.
— Уайльд, — ответил Альбариньо, и улыбка, словно маска, застыла на его лице.
— Пойдем, — наконец улыбнулась Ольга, впервые за день. — Если так, нам нужно поторопиться: учитывая навязчивые идеи этого серийного убийцы, Эрсталь может погибнуть в любой момент, как только пойдет дождь.
Связанные за спиной руки Эрсталя онемели, но он и не надеялся, что его положение улучшится: вряд ли серийный убийца станет доверять тебе настолько, чтобы развязать в первый же день. А Джонни-убийца, настаивавший на том, чтобы Эрсталь называл его "Эллиот", явно получал удовольствие от заботы о связанном человеке.
В глазах этого молодого мужчины горели страсть и нежность: то, что большинство людей назвало бы любовью, Эрсталь предпочел бы назвать безумием. Эллиот сидел на краю кровати, держа в руках дурацкую коробку из-под китайской еды на вынос, и радостным, мягким тоном сказал:
— Ужин готов.
Увидев ложку в руке, Эрсталь понял, что тот собирается кормить его.
Все, что Эрсталь знал о Джонни-убийце, он почерпнул из газет: когда Вестерлендский пианист и Воскресный садовник не совершали преступлений, местные СМИ проявляли большой интерес к этому убийце, орудующему в нескольких соседних штатах.
Из газетных заметок было известно, что он не пытал своих жертв, не избивал, не морил голодом и не издевался над ними, если, конечно, исключить сексуальное насилие из категории «издевательств».
Исходя из этого, у Эрсталя сложилось смутное представление об этом маньяке, и сейчас поведение того только подтверждало это.
Он не знал, как долго ему придется провести в этом месте, и сейчас голодовка была не лучшей идеей. Он принял ложку еды из рук Эллиота, медленно пережевывая жирные зерна риса, а тот с радостью смотрел на него, удовлетворенный его покорностью.
В этот момент Эрсталь подумал, что если бы такому человеку не повезло быть арестованным, то он, будучи его адвокатом, непременно использовал бы психическое расстройство в качестве аргумента защиты.
Да, это было очевидно. Эрсталь провел с Эллиотом меньше четырех часов, но уже понял, что тот — настоящий психопат, возможно, с бредовым расстройством *. Джонни-убийца совершенно отличался от такого серийного убийцы как Воскресный садовник. Может, Альбариньо Бахус и был психопатом, и оставалось под вопросом, способен ли он к сопереживанию и вообще относит ли себя к одному виду с другими людьми, но, по крайней мере, он в совершенстве владел искусством сливаться с толпой.
А этот тип явно не вписывался в человеческое общество.
Стоило лишь взглянуть на место, где они находились: запыленная квартира человека, явно потерявшего интерес к жизни. Молодой человек, сидевший напротив и кормивший его, хоть и был хорош собой, но явно не заботится о своем внешнем виде. Эрсталь также вспомнил, что Форд, на котором тот ездит, был покрыт слоем грязи.
Ранее Эрсталь заметил, что у Эллиота были длинные волосы, собранные в хвост на затылке, а множество лохматых прядей в районе лба были сейчас убраны заколками на макушку. Но Эрсталь был уверен, что при общении с другими людьми тот распускал волосы.
Было легко представить себе такой образ: человек в неприметной одежде и с распущенными волосами, скрывающими лицо от чужих взглядов. Возможно, он всю жизнь избегал зрительного контакта, был замкнутым, эксцентричным, бродившим где-то на задворках общества. Но сейчас он убрал со лба все волосы.
Потому что он хотел, чтобы Эрсталь видел его лицо.
Забавно, подумал Эрсталь, серийный убийца ищет эмоциональной связи со своей жертвой.
Это многое объясняло: почему Джонни-убийца так старательно заботился о своих жертвах, не считая лишения их свободы, пока в конце концов не убивал по какой-то причине. Эллиот выбирал их по определенным критериям: блондины, красивые, чуть старше его. Это потому, что ему такие нравились?
Эрсталь проглотил рис. Аппетита у него не было, но, очевидно, Эллиот не собирался останавливаться, пока он не съест достаточно. Отчасти чтобы избежать очередной ложки, а отчасти чтобы подтвердить свои догадки, Эрсталь спросил:
— Тех, кто был до меня, ты тоже кормил, Эллиот?
Он избежал формулировки "кого ты похитил", предполагая, что Эллиот, возможно, даже не осознавал, что похищал их. А возможно, он даже не осознавал, что убивал их, почти отрезая им головы. У психопата в голове может быть все, что угодно.
Судя по радостному смешку, Эллиоту тема явно пришлась по душе:
— Ты ревнуешь?
Да, в глазах этого серийного убийцы они, очевидно, должны были влюбиться друг в друга. Возможно, те жертвы были "возлюбленными", которых он выбирал по своим стандартам; но все они в конечном итоге были убиты, возможно, потому что даже Эллиот, будучи настолько безумным, в конце концов понимал, что эти несчастные просто хотели сбежать от него.
— А что, нельзя? — невозмутимо парировал Эрсталь. Он говорил и гораздо более отвратительные вещи, защищая членов мафии, так что это было пустяком. — Мне ведь больше некуда идти. Разве меня это не должно беспокоить?
— О! — воскликнул Эллиот, суетливо поставив коробку с едой на складной столик, а затем бросился к Эрсталю, обнимая того за плечи.
Его сухие, потрескавшиеся губы с жаром прильнули к шее под подбородком мужчины, вызывая неприятное ощущение. Эрсталь глубоко вздохнул, понимая, что самое худшее, что можно сейчас сделать — это разозлить его. Достаточно было взглянуть на то, как он разделывал шеи своих жертв. Он медленно откинул голову назад, обнажая горло и тщательно выверяя угол, наиболее явно демонстрирующий покорность.
— Иди сюда, мое дорогое дитя, — пробормотал мужчина, и его волосы оказались окутаны размытым сиянием витражного окна. — Мое дорогое дитя, я смываю твои грехи.
В горле Эрсталя застряли ядовитые слова и рвотный позыв, но ни то, ни другое не вырвалось наружу. Эллиот уткнулся ему в шею, нежно покусывая и облизывая небольшой участок кожи.
— Повтори еще раз, — страстно потребовал он.
— Что именно? — спросил Эрсталь, а затем понял. — А.
Где-то в глубине души он усмехнулся, чувствуя холодную радость от того, что попал в яблочко. Он понизил голос до шепота, словно не замечая возбужденного состояния Эллиота и его учащенного дыхания.
В каком-то смысле Эрсталь понимал, что неизбежно должно произойти, ведь Эллиот все же был насильником, но у него в руках был ключ к спасению своей жизни и уничтожению другого.
Отнять чью-то жизнь так просто.
— Мне больше некуда идти, —покорно повторил Эрсталь. Он сделал паузу, а затем добавил. — Ведь у меня есть только ты, Эллиот.
Молодой человек захлебнулся вздохом экстаза, и Эрсталь услышал шуршание ткани под суетливыми пальцами и звук расстегивающейся молнии. Рано или поздно это должно было случиться, и у него не было ни желания, ни сил это остановить.
Эллиот крепко обнял его, беспорядочно двигая бедрами и оставляя влажные следы сочащейся смазки на его ногах. Его губы то и дело скользили по уголкам рта Эрсталя. Ощущение того, что кто-то прижимается и мастурбирует на тебя против твоей воли, вызывало у Эрсталя знакомое чувство тошноты. В такие моменты он предпочитал мысленно отвлекаться. Он подумал, что этот несчастный параноик, очевидно, видел тонкие намеки во всем и был убежден, что его белокурые жертвы глубоко влюблены в него.
Такие истории часто заканчиваются трагично.
— Я так рад, что ты это сказал, — прошептал Эллиот ему на ухо. Его дыхание было горячим, голос дрожал, а движения пальцев издавали липкие влажные звуки. — Останься со мной, позволь мне позаботиться о тебе…
Эрсталь замер, осознав, что его внезапно осенило.
Чувства Эллиота к его жертвам были не просто "любовью". Его способ любить был весьма странным. Когда Эрсталь сказал ему: «У меня есть только ты», Эллиот пришел в невероятное возбуждение и был чрезмерно счастлив, когда Эрсталь ел из его рук, хотя это не было вопросом выживания пленника. Он явно наслаждался процессом и сказал: «Позволь мне заботиться о тебе».
Это не было равноправными любовными отношениями даже для психопата с бредовым расстройством, убежденного, что он влюблен в незнакомца.
Очевидно, Джонни-убийце доставляло огромное удовольствие ставить своих жертв в зависимое положение и самому заботиться о них.
Эллиот с содроганием простонал в ухо Эрсталю, кончая тому на ногу.
На секунду воцарилась тишина. Пальцы молодого человека дрожали, пока он размазывал липкую жидкость по брюкам Эрсталя, словно пытаясь покрыть как можно большую площадь, подобно Гефесту, тщетно домогавшемуся Афины (2).
Его пальцы по-хозяйски ощупывали ноги пленника, втирая жидкость в ткань, пока тот не почувствовал, как влажные брюки прилипли к коже. Мысли Эрсталя унеслись куда-то вдаль.
Когда Альбариньо пришел с ним поужинать, он сказал: «…Когда тобой овладевает чувственное стремление к красоте, иррациональные желания побеждают здравый смысл... И это и есть сильная страсть, именуемая любовью».
Это и есть та сильная страсть, именуемая любовью.
«Федр» Платона, конечно. Но с чего вдруг Альбариньо процитировал это? Эрсталь не думал, что Альбариньо на самом деле определял их сложные отношения как "любовь", к тому же Альбариньо не был настолько самоуверенным, чтобы говорить о "любви", признавая при этом свои психические отклонения — они оба знали, что это бессмысленно.
Более того, в «Федре» Платон говорит о любви между древнегреческими старейшинами и юношами, что явно отличалось от современного понимания любви. Если только это не было намеком на то, что должно было произойти, о чем Альбариньо знал, а Эрсталь — нет.
Платон в «Федре» рассуждает о том, что влюбленный любит тех, кто слабее его самого.
Все недостатки возлюбленного обязательно станут источником радости для любящего; а если они еще не являются его неотъемлемыми чертами, влюбленный будет их культивировать, потому что иначе лишит себя мгновенного наслаждения.
Джонни-убийца в огромной степени наслаждался заботой о своих жертвах. Ему нравилось, когда они беспомощно связаны и полностью в его власти; ему нравилось кормить их с рук, нравилось, что они никуда не могли уйти, а только ждать его возвращения.
— Я так тебя люблю, — прошептал ему на ухо Эллиот.
Эрсталь нахмурился. Конечно, Эллиот не видел, как холодная ярость пробуждается в его глазах — та самая жажда убийства Вестерлендского пианиста.
Остался лишь один вопрос: какую роль во всем этом сыграл Альбариньо Бахус?
Примечания автора:
1. «Истина редко бывает чистой и никогда не бывает простой».
Оскар Уайльд, «Как важно быть серьезным»
2. Гефест однажды попытался добиться благосклонности богини-девственницы Афины и пролил свое семя ей на ногу. Разгневанная Афина вытерла его шерстью и бросила на землю, что привело к рождению Эрихтония от богини земли Геи.
От переводчика:
* Бредовое расстройство личности – патологическое состояние, при котором человек испытывает убеждения, не соответствующие действительности, и не поддающиеся коррекции логическими доводами или опровержением фактами. Бред затрагивает различные аспекты жизни: личности, отношений, событий, смысла существования. Он бывает систематизированными (идеи связаны между собой в единую концепцию) или не систематизированными (случайными).
В медицине заболевание называется также параноидной шизофренией или паранойей.
http://bllate.org/book/14913/1328821
