Эрсталь начал подозревать, что они изначально могли недооценить Мартина Джонса. Ведь тот воспитал дочь, которая научилась грабить банки, так что и сам он, вероятно, был не хуже.
Он последовал согласно указаниям Джонса к новому месту сделки. Машина съехала на безлюдную дорогу, и следовавшие за ним полицейские из команды Харди оказались в затруднительном положении.
За окнами машины размытые отблески уличных огней постепенно темнели. Согласно указанию Джонса, Эрсталь подъехал к узкому, мрачному переулку. Фонари светили тускло, и впереди лишь смутно можно было разглядеть какие-то здания.
Он осмотрелся в этой темноте, ощущая зловещее предчувствие, но тут Джонс по телефону распорядился:
— Заезжай в переулок, вылезай через люк и иди вперед.
Довольно умно. Видимо, это был единственный подъезд к месту, выбранному Джонсом. Как только он заедет в переулок, все следующие за ним полицейские машины будут вынуждены остаться снаружи. В переулке царила кромешная тьма, и невозможно было разглядеть, сколько там зданий. Если он зайдет в одно из них, Харди и его людям придется потратить немало времени, чтобы его найти.
Не говоря уже о том, что этот человек приказал ему выбросить жучок, черт бы его побрал.
Эрсталь мысленно вздохнул и, следуя указаниям, въехал в узкий переулок. Джонс оказался довольно точен в расчетах: как только машина оказалась в переулке, пространство вокруг стало настолько узким, что даже дверцу открыть было невозможно. Хорошо, что он ехал на машине, предоставленной полицией, а не на собственной, в которой даже верхнего люка не было.
Но что бы там ни думал Эрсталь, на его лице это никак не отражалось. Он забрал с заднего сиденья рюкзак, наполненный не помеченными купюрами. Это был словно один из тех старых голливудских сценариев похищения, над которыми он раньше насмехался.
Вытащив за собой рюкзак, он пролез через люк и спрыгнул с капота. Глухой звук раздался в тишине, а где-то в темноте уже скрывался охотник. Губы Эрсталя растянулись в острой, как лезвие, улыбке, и его фигура быстро растворилась во тьме.
Подъехав на место, Альбариньо увидел следующую картину: полицейские машины оказались заблокированы у входа в переулок, хаотично мигая красно-синими огнями. Офицер Харди стоял у одной из машин, разложив карту на багажнике, и, глядя на нее, раздавал указания оцепить весь район.
Голос Харди звучал раздраженно. Когда Альбариньо подошел, мужчина поднял на него настороженный хищный взгляд и спросил:
— Ты что, сел пьяным за руль?
Ну, конечно, Эрсталь упомянул, что перед тем, как отправиться в управление, он был с Альбариньо и Ольгой в баре «Я увольняюсь». Альбариньо без тени смущения улыбнулся Харди:
— Разве это сейчас важно? Или ты хочешь выписать мне штраф?
Харди сердито хмыкнул, неохотно признавая правоту Альбариньо.
Однако он не знал, что самым важным сейчас было не то, водил ли Альбариньо в пьяном виде или и нет. А что в багажнике его машины лежало завернутое в полиэтилен тело помощника жертвы убийства, которое он сейчас расследовал. Горло этого человека было аккуратно перерезано, и кровь медленно стекала на полиэтилен. Никто кроме Господа Бога не обладал способностью взглянуть сейчас на ситуацию с такого ракурса.
И если бы офицер Харди мог предположить подобное, многое сложилось бы иначе.
— Вы его упустили? У него ведь есть с собой жучок? — спросил Альбариньо. — Скажи, что есть.
Харди был готов вот-вот взорваться от ярости:
— Был, но этот ублюдок Джонс приказал его выбросить. Мы смогли добраться сюда только благодаря группе слежки. А вот куда он теперь подевался…. — он указал на темную глубину переулка с множеством построек. — Теперь придется обыскивать каждое здание.
— Хорошие навыки контрнаблюдения, — безэмоционально прокомментировал Альбариньо.
Он смотрел, как Харди, пребывая в ярости, отправлял все группы на поиски. Все понимали, что время идет, и каждая секунда на счету. Через какое-то время во тьме раздался резкий звук.
— Это выстрел? — Харди резко выпрямился, с ужасом глядя в сторону зданий.
Несколькими минутами ранее.
Эрсталь понял, что оказался на заброшенной фабрике: пол был покрыт пылью и каким-то мелким мусором, напоминавшим остатки ржавчины; насколько хватало глаз тянулись старые трубы, виднелись сваленные в кучу приборы непонятного назначения, пыльные старые газеты и использованный пластик.
Ступая по полу, он услышал в углу шорох, похожий на удирающего мелкого зверька. Мартин Джонс стоял в центре этой полутьмы, его силуэт был едва различим в свете уличного фонаря, проникающем извне.
В руке он сжимал пистолет, настороженно направив его на Эрсталя, а его пальцы дрожали от выпитого алкоголя и нервного напряжения.
— Подними руки, — сказал он хриплым, дрожащим голосом.
У Эрсталя не было выбора. Он разжал руку, и тяжелый рюкзак упал на пол, подняв облако пыли. Судя по силуэту идеально сидевшей на нем рубашки, Джонс мог видеть, что тот безоружен. Взгляд Эрсталя скользнул мимо мужчины, и он увидел девочку, привязанную к ржавой трубе, с мокрым от слез личиком, но все-таки живую.
Он не был уверен, стоило ли сейчас выказать облегчение, ведь в такой момент для обычного человека это было бы естественно.
— Советую вам не делать этого, — спокойно начал Эрсталь, используя тон, который он применял к самым упрямым клиентам. — Ваш выбор неразумен.
— Что?! — пронзительно вскрикнул Джонс, по-прежнему направляя дрожащий пистолет в грудь мужчины. — А что, по-твоему, разумно?
— Эта машина не задержит полицию надолго. Я выбросил жучок, но они скоро будут здесь, и вы это знаете, — сказал Эрсталь. Он продолжал спокойно держать руки поднятыми, его спина была прямой, и даже в такой момент он выглядел элегантно. Однако тьма скрывала выражение его лица, иначе Джонс, несомненно, увидел бы на нем тень презрения. — Если заберете выкуп и сбежите, ситуация станет еще хуже: Дэвис только ранен, но он еще не мертв. Однако если вы сбежите с деньгами или убьете меня перед этим, вам придется столкнуться с куда более серьезными обвинениями.
Он смотрел в эти безумные, трусливые глаза собеседника, не вызывавшие у него никакого интереса.
— Мартин, — Эрсталь добавил голосу нотку убеждения, — прекращение преступления (1) может быть основанием для оправдания.
— Ты думаешь, я еще могу повернуть назад?! — крикнул Джонс. — И что я получу?! Моя дочь уже мертва!
Эрсталь подозревал, что, если бы Джонс действительно так думал, он бы просто убил дочь Дэвиса, а не пытался получить за нее выкуп. Говоря прямо, ему все же нужны были деньги.
Но разум подсказывал Эрсталю, что говорить об этом сейчас не стоит, поэтому он просто продолжил спокойно смотреть на Джонса из темноты и осторожно сказал:
— Джонс…
— Заткнись, — голос похитителя стал холодным. — Все кончено. Бросай рюкзак сюда.
Таким образом, судьба Эрсталя была предрешена: он не сомневался, что, как только он передаст ему рюкзак, и Джонс убедится, что с деньгами все в порядке, тот без колебаний убьет его и девочку. Если повезет, Харди и его люди успеют до того, как это произойдет. Если нет — они найдут лишь его остывающее тело на полу.
Эрсталь помолчал пару секунд, а затем послушно пнул рюкзак в сторону Джонса. Но то ли из-за пыльного и неровного пола, то ли потому что он неверно рассчитал вес рюкзака, тот не долетел до Джонса, а неловко остановился где-то посередине между ними.
Джонс задумался на несколько секунд, а затем тихо выругался.
Ему оставалось лишь медленно подойти к рюкзаку, одной рукой продолжая направлять пистолет на Эрсталя. Его опыт в преступном ремесле был не богаче, чем у пытавшейся грабить банки дочери, и эта жадность к деньгам, очевидно, была наследственной.
Эрсталь наблюдал, как тот наклоняется, чтобы перевернуть рюкзак и дрожащими пальцами расстегнуть молнию в поисках не помеченных купюр внутри. Он терпеливо ждал того самого момента, когда Джонсу придется проверить деньги.
Пока тот не убедится, что с деньгами все в порядке, он не убьет Эрсталя. В этом и заключалась его слабость.
Пистолет по-прежнему был направлен вперед, Джонс склонил голову…
Эрсталь, словно гепард, резко бросился к нему. Джонс вскинулся на звук, в его глазах полыхнули ужас и ярость, но одна рука все еще лежала на молнии рюкзака.
Раздался выстрел.
Харди выругался себе под нос и приказал по рации как можно скорее направиться к месту выстрела, а сам перебрался через заблокировавшую переулок машину и вскоре оказался на другой стороне.
Обернувшись, он крикнул Альбариньо:
— Ал, жди здесь с остальными, не мешайся под ногами!
Таким тоном обычно разговаривают с ребенком, впервые оказавшимся в супермаркете, но его нельзя было винить. Альбариньо, со своей ослепительной улыбкой, легкомысленным тоном и не слишком примерным поведением, был похож на симпатичного выпускника колледжа, которого можно легко подкараулить в переулке и оставить без гроша.
Поэтому некоторые старшие офицеры полиции, оказываясь с ним в подобных ситуациях, неизбежно переходили на этот заботливый тон, и Харди не был исключением.
Альбариньо ответил широкой улыбкой, наблюдая, как фигура полицейского исчезает в непроглядной тьме.
Позади Альбариньо оставалось несколько полицейских машин, сотрудники напряжено стояли на страже, будто опасаясь, что Джонс появится из этого переулка. Альбариньо изучил карту: это был единственный проезд к заброшенной фабрике, и будь он на месте Джонса, тоже выбрал бы путь пешком.
Так или иначе, полицейские ждали своего шанса, внимательно слушая рацию и не обращая особого внимания на Альбариньо. Он бесшумно отступил в длинную тень от стены, а затем быстро направился к месту выстрела: запомнив карту, он сможет найти другой вход на территорию фабрики.
Он должен был убедиться, что этот примитивный вымогатель не убьет Эрсталя Армалайта, это было сейчас самое важное.
Рука напуганного Джонса дрогнула, и пуля не попала в туловище. Эрсталь ощутил горячий ветер, пронесшийся возле его бедра, а затем жгучую боль, которую тут же эффективно начал заглушать адреналин. Пуля задела его левую ногу, оставив неглубокую рваную рану. Сейчас она еще не сильно болела, но позже будет чертовски неприятно.
Конечно, при условии, что он доживет до этого «позже».
Тем временем он уже добрался до Джонса и сбил его с ног.
Тот чертыхнулся, а рюкзак, наполненный купюрами, перевернулся. Эрсталь почувствовал, как деньги рассыпались по полу, делая поверхность скользкой. Они оба свалились в кучу, его рука сжимала запястье Джонса, стараясь направить дуло пистолета в другую сторону…
Бах! Еще выстрел.
Пуля прошла мимо цели, улетев в потолок. Голова Эрсталя загудела от шума, но, по крайней мере, в этом был свой плюс – на звук сюда скоро прибудут люди Харди. Однако минус тоже был: у него оставалось не так много времени для маневра.
Резко выбив пистолет из руки Джонса, неповрежденной ногой он пнул его далеко в сторону и услышал звонкий удар о что-то металлическое. Джонс издал отчаянный крик, но это было бесполезно.
Кровь Эрсталя вскипела в яростном желании перерезать горло этому человеку. Его рука крепко сжала шею Джонса, и он слышал, как тот издавал слабые хрипы. Глаза этого идиота округлились от страха, словно тот слишком поздно осознал, с каким хищником имеет дело.
А в голове Эрсталя уже возникали образы лезвия ножа, вонзающегося в живот, и тихое бульканье крови, вытекающей из разорванных внутренностей. Под горячей, постепенно рвущейся внешней маской он хладнокровно сжимал пальцы, контролируя силу и рассчитывая время. Скоро Харди будет здесь, а до того момента он может наслаждаться в пределах допустимого.
Ведь это была самооборона, кто его за это осудит?
Эрсталь слышал, как поток воздуха в дыхательных путях Джонса становился все слабее, как пульс жертвы бешено и безрассудно бьется под его пальцами. Если приложить больше силы или поторопиться, Джонс потеряет сознание, но, к сожалению, не сегодня…
— Полиция! Руки вверх!
Эрсталь резко отпустил руки, его губы в темноте изогнулись в дикой, ледяной ухмылке.
Едва переведя дух, дрожащий Джонс сбросил его с себя, и Эрсталь подчинился. Группа полицейских пронеслась мимо него, устремившись к Джонсу, который, шатаясь и оцепенев от нехватки кислорода, поднялся на ноги и все же попытался бежать. Другой отряд отправился спасать задыхающуюся в рыданиях девочку.
Эрсталь встал, слегка пошатываясь от нарастающей боли в ноге. Полицейский рядом с ним что-то говорил о «ранении» и «скорой помощи», но он не обращал на него внимания. Он смотрел, как Джонса прижали к земле и надевали на него наручники, но глаза мужчины по-прежнему смотрели в его сторону. В этом взгляде читался неподдельный ужас, и именно эта эмоция в глазах жертв приносила ему удовлетворение.
Но в этот момент чья-то рука схватила его за локоть.
Эрсталь обернулся и без особого удивления произнес:
— Альбариньо.
Судмедэксперт улыбнулся ему, и сказал стоявшим рядом полицейским:
— Я отведу его к скорой, — поддерживая и подталкивая его вперед, он прошептал ему на ухо. — Барт не хотел пускать меня сюда, я пробрался тайком. Лучше мне убраться, пока он не заметил.
Харди в этот момент стоял вдалеке рядом с девочкой, одной рукой по-отечески обнимая ее за плечи и, судя по всему, разговаривая по телефону с женой Дэвиса. Эрсталь не собирался вмешиваться в эту сцену и просто последовал за Альбариньо, оставляя за собой на земле кровавые следы.
Едва они вышли за ворота, Альбариньо снова удивил его, ловко приложив усилие и припечатав мужчину к грубой стене фабрики.
Волна адреналина в венах Эрсталя уже схлынула, и, если бы не нарастающая боль в ноге, он бы не позволил себе так унизительно подчиниться. Альбариньо смотрел на него в полумраке со странной улыбкой на лице, и его голос звучал так, будто он искренне наслаждался моментом:
— Ты ранен.
— Ваши наблюдательские способности просто поразительны, доктор Бахус, — саркастически ответил Эрсталь.
Альбариньо моргнул, его улыбка стала еще шире, а затем, к полному удивлению Эрсталя, этот псих отпустил его плечо, отступил на шаг и опустился перед ним на колени.
Пальцы Альбариньо были холодными, он с любопытством коснулся раны на его ноге, указательный палец скользнул по рваному краю, а остальные пальцы легли на ткань его брюк.
Эрсталь тихо зашипел.
— У тебя в самом деле идет кровь, — задумчиво произнес Альбариньо, будто констатируя факт.
— Вынужден разочаровать тебя, но я тоже человек, — резко ответил Эрсталь. Он знал о ходивших слухах: под оболочкой того самого печально известного мафиозного адвоката скрывается запрограммированный робот.
Альбариньо тихо рассмеялся, он поднял взгляд на Эрсталя, его глаза светились ярко-зеленым, словно два светлячка:
— Ты такой скучный, Эрсталь. Сильно удивишься, если я сейчас зубами расстегну твою ширинку?
— Тогда нам придется вернуться к теме о социальной дистанции, а я думал, ты ее не любишь, — ответил Эрсталь.
Альбариньо продолжал улыбаться, его пальцы мягко скользнули по краю раны, вызывая жгучую, колющую боль. Такой подход несомненно нарушал медицинские нормы.
Альбариньо был спокоен, внутри фабрики царил хаос, и полицейские не скоро выйдут наружу, но Эрсталь уже чувствовал раздражение.
— Доктор Бахус… — нахмурился он.
— Ты хотел его задушить? — вдруг спросил Альбариньо.
— Что?
Густые ресницы молодого человека затрепетали, а затем он снова поднял на Эрсталя полный нарочитого обаяния взгляд. Но казалось, он пытается очаровать не потенциального любовника, а скорее какого-то монстра.
— Когда твои пальцы сжимались на его шее, ты намеренно ослабил хватку, чтобы продлить момент, это был точный расчет. Когда я увидел тебя, то разглядел твое желание: так ты представлял, как задушишь его? — его голос стал еще тише.
— Полиция так не считает, — ответил Эрсталь. Казалось, его лицо покрылось плотной маской, и было невозможно понять, счел ли он этот вопрос оскорблением, однако его выражение стало еще холоднее.
— Верно, они скажут, что это была самооборона, к тому же Джонс не умер, — беззаботно ответил Альбариньо. Его указательный палец надавил на рану, слегка углубившись внутрь. Кровь начала стекать по его пальцу — несомненно, это было очень больно, но Эрсталь лишь напряг мышцы под его ладонью, не издав ни звука.
Альбариньо отпустил его ногу, растерев между большим и указательным пальцами каплю крови. Его голос по-прежнему звучал беззаботно, но в нем сквозила насмешка:
— У тебя встает при мысли о том, как ты убиваешь его?
— Слишком грубо, доктор Бахус, — холодно ответил Эрсталь.
— Согласен, — Альбариньо слегка ухватил Эрсталя за лодыжку левой ноги, его пальцы под тканью брюк нащупали нечто твердое, а затем он быстро отстранился и встал.
Эрсталь уставился на него, и в его глазах горело нечто, что можно было бы описать как гнев.
— Ты крепишь ножны к левой ноге, — не поднимая глаз, Альбариньо все еще разглядывал засохшую каплю крови на кончике пальца. — Ты ведь левша?
Лицо Эрсталя погрузилось во тьму, и на мгновение стало почти пугающим.
— Альбариньо, — тихо произнес он.
— Ладно, ладно. Давай перевяжем твою рану, — бодро ответил Альбариньо, и это было совсем не похоже на компромисс с его стороны. — Она слишком многое говорит о тебе.
Примечания автора
1. Прекращение преступления
Согласно статье 5.01(4) Модельного уголовного кодекса США: «Если действия обвиняемого подпадают под пункты b или c части 1, и если можно подтвердить, что обвиняемый полностью и добровольно отказался от преступного намерения, то прекращение попыток совершить преступление или иные действия, направленные на предотвращение преступления, могут быть признаны активной защитой».
Однако в англо-саксонской правовой системе вопрос о том, может ли прекращение преступления быть основанием для защиты, остается спорным. Если законодательство не предусматривает четких правил относительно прекращения преступления, использование этого аргумента в защите редко бывает успешным.
Короче говоря, хотя в некоторых штатах (например, в Нью-Йорке) прекращение преступления действительно рассматривается как основание для защиты, на практике это редко срабатывает. Кроме того, даже если похищение можно считать прекращенным, Джонс все же выстрелил в Дэвиса.
Так что, по сути, Эрсталь просто дурачил его.
http://bllate.org/book/14913/1326128
