— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала Ольга. — Почему этот Джонс требует, чтобы это сделал именно ты?
Они проследовали за Эрсталем до парковки. Адвокат собирался сначала встретиться с офицером Харди в отделении полиции, а затем доставить крупную сумму Мартину Джонсу. Все это звучало как верный путь к гибели.
Эрсталь резко распахнул дверцу машины:
— Возможно, потому что полгода назад, после того как его дочь попала в тюрьму, он пришел к нам в офис и устроил скандал. Он хотел подать апелляцию, но я и Дэвис отговорили его от этой затеи.
— Значит, он винит тебя в смерти своей дочери. А я думал, он случайно выстрелил в тебя сегодня днем. Ты понимаешь, что он может убить тебя? — заметил Альбариньо.
— А что делать? У него в руках заложница — единственная дочь моего сотрудника, а сам сотрудник сейчас в реанимации, — нахмурившись, возразил Эрсталь. — У меня есть выбор?
Они на пару секунд замолчали, после чего Альбариньо сделал шаг назад, словно сдаваясь:
— Ладно. Не забудь передать Барту, что я пытался тебя остановить.
Кроме всего прочего, он действительно не хотел, чтобы его новый «материал» был застрелен каким-то безвкусным похитителем. Альбариньо ненавидел менять свои планы, и история с Вестлерлендским пианистом уже порядком ему надоела.
Эрсталь пристально посмотрел на него. Голубые глаза мужчины из-за слишком светлого оттенка радужки обычно делали взгляд слишком холодным. Сейчас, под тусклым светом уличного фонаря, его глаза приобрели мягкий зеленовато-коричневый оттенок. Эрсталь сделал многозначительную паузу, а затем сказал Альбариньо:
— Ты правда думаешь, что я вообще ничего не чувствую?
И вот они опять вернулись к теме «Тебя на самом деле совершенно не трогает то, что ты делаешь?».
Серийный убийца Альбариньо Бахус оставался невозмутимым и даже хотел поаплодировать актерскому мастерству этого человека. Вот только неизвестно, произведет ли это впечатление на Ольгу, но это уже другой вопрос.
Они с Ольгой стояли у края парковки, наблюдая, как Эрсталь уезжает в направлении полицейского управления Вестлерленда. Там они вместе с Харди разработают план, который вряд ли можно будет назвать надежным, и который, возможно, закончится пулей ему в лоб.
Слушая, как звук двигателя машины растворялся в потоке красно-белых дорожных огней, Ольга кашлянула и спросила:
— Ну что, вернемся выпить еще по одной?
— Лучше не надо, — с легкой досадой улыбнулся Альбариньо. — Уже почти девять, мне тоже пора. Завтра у меня ранняя смена.
Ольга пристально посмотрела на него, слегка склонив голову набок. Ее мягкие, черные волны волос струились по плечам густым потоком. Неожиданно она спросила:
— Ал, ты серьезно хочешь его закадрить?
— Как вообще совмещаются слова "серьезно" и "закадрить"? — с преувеличенным удивлением вздернул брови Альбариньо.
— Просто казалось, у тебя не было намерений выстраивать с кем-либо близкие отношения. Так что или ты серьезно настроен, или делаешь это по приколу. Разница все же есть, — пожала плечами Ольга. — Если ты так за него переживаешь, просто поезжай с ним в отделение. Барт тебя не прогонит.
— Я не переживаю, не применяй ко мне свои методы профилирования, — солгал Альбариньо.
На самом деле он очень переживал — переживал, что его "белила" снова будут испорчены каким-то неудачником. Ему было бы спокойнее, если бы Эрсталь действительно оказался Вестлерлендским пианистом, он в самом деле надеялся на это. Но что, если он ошибается?
Ему следует подтвердить свою догадку как можно скорее. Это было связано со следующей частью его плана.
— Я криминальный психолог, а не телепат, — ткнула в него пальцем Ольга и улыбнулась. — Ладно, Ал, раз ты настаиваешь, что не переживаешь, тогда расходимся. Завтра узнаем от Барта, чем все закончилось: если этот Джонс застрелит его, нам не придется беспокоиться о том, что его убьет Садовник.
...Это «утешение» звучало совсем неутешительно, но в этом была вся Ольга …
Когда она помахала ему на прощание и собралась уходить, Альбариньо все же не удержался и окликнул ее.
— А что, если ты права? — спросил он. — Что, если Воскресный садовник действительно где-то рядом с ним?
Он предполагал, что Ольга воспримет этот вопрос как обычную заботу, будто он снова, пусть и ненадолго, влюбился. Его «друзья» не раз становились свидетелями того, как он заводил короткие романы с разными парнями и девушками, и обычно это было больше, чем просто мимолетные связи, но меньше, чем серьезные отношения.
Он становился заботливым любовником на несколько недель или даже месяцев, но обычно не дольше трех. Затем он расставался и начинал все заново с кем-то другим.
Он знал, что нравится девушкам из Бюро судмедэкспертизы, а некоторые, возможно, даже фантазируют о нем по ночам. Но они уже достаточно хорошо его знали, чтобы понимать: не стоит завязывать с ним серьезные отношения, иначе все закончится ничем.
Это было несколько жестоко, но необходимо. Потому что замкнутый, необщительный человек привлекает внимание полиции, а три месяца — это был его предел. Он хорошо знал свои пределы: трех месяцев недостаточно, чтобы его партнер осознал, что он не способен на эмпатию, но вполне хватит, чтобы ему надоело носить маску перед одним и тем же человеком. Тогда он начинал отношения с кем-то другим, просто ради чувства новизны.
Поэтому Альбариньо понимал, что подумала девушка на ресепшене в Бюро судмедэкспертизы, увидев Эрсталя. Она решила: «Еще одна жертва доктора Бахуса, чьи чувства не продлятся долго. Сердце этого человека тоже будет разбито.»
Он не знал, насколько мысли Ольги совпадают с мыслями других. Ольга была умна, но не настолько, иначе она бы уже поймала его.
И в этот момент профайлер рассмеялась.
— Мы все знаем Воскресного садовника, Ал, — просто ответила она. — Если это так, то Эрсталь обречен.
— Все просто: вот триста тысяч долларов и адрес, — устало сказал Харди Эрсталю, указывая на рюкзак с деньгами и записку на столе. Вокруг суетились обеспокоенные полицейские. — Поедете один и доставите это в указанное место. Он свяжется с вами по этому телефону.
— Не вижу в этом ничего, что было бы просто, — сухо ответил Эрсталь.
— Все будет хорошо, — заверил Харди, хотя его голос звучал неуверенно. — Мы отправим людей за вами, устроим засаду в указанном месте и установим на вас жучки. Как только он появится, мы сразу его схватим. — Он сделал паузу, а затем добавил: — Вы будете в безопасности.
Выражение лица Эрсталя говорило Харди, что собственная безопасность, возможно, не была его главной заботой. На самом деле, Харди даже не понимал, как все до этого дошло: Эрсталь Армалайт был печально известным адвокатом мафии, чья работа заключалась в том, чтобы помогать виновным избежать наказания, и который никогда не удостаивал вниманием семьи жертв, осыпавших его проклятиями за пределами зала суда. Но теперь этот человек собирался помочь им спасти дочь своего сотрудника от сумасшедшего, устроившего стрельбу в офисе.
— Думаете, она еще жива? — неторопливо спросил Эрсталь.
— Надеюсь, — вздохнул Харди. — Но этот тип... Не знаю. Он хочет видеть именно вас, у нас нет другого выбора.
Харди проглотил последнюю фразу, которую хотел сказать: «Не исключено, что он хочет видеть тебя для того, чтобы причинить тебе боль, как сделал это с твоим сотрудником.»
Эрсталь посмотрел на него, плотно сжав губы. Этот неулыбчивый мужчина больше ничего не сказал, просто взял тяжелый рюкзак со стола.
Альбариньо, конечно, не последовал совету Ольги и не пошел домой.
Он три месяца выслеживал Ричарда Нормана и хорошо знал поведение его ближайших подчиненных. Именно поэтому через полчаса он оказался в переулке в нижнем городе.
Этот район было крайне неблагополучным, хуже, чем могут представить себе обычные жители Вестлерленда, привыкшие к постоянной угрозе перестрелок. Узкие улицы были залиты грязной водой, по подворотням шныряли крысы, а в воздухе витал кислый запах гниющего мусора. Кроме редких бродяг, шатавшихся на соседних улицах, даже уличные проститутки избегали этого места.
Если здесь когда-то и были камеры наблюдения, их давно разбили, разобрали на ценные детали и продали.
И это была именно та дорога, которой самый доверенный подчиненный Ричарда Нормана возвращался домой.
Что несколько успокаивало, банда Норманов была не такой строго иерархичной, допотопной мафией, как те, что были во времена иммиграционных волн несколько веков назад. Ходили слухи, что эта банда сформировалась в тюрьме, и ее костяк составляли неотесанные мужланы с криминальным прошлым. Альбариньо любил такие ситуации, по крайней мере, с такими противниками обычно не приходилось напрягать мозги.
Трехмесячная слежка определенно дала свои плоды: заместитель Ричарда всегда проходил мимо конкретного переулка в районе девяти вечера, поддатый, источая запах алкоголя и марихуаны. Альбариньо скрывался в темноте, вслушиваясь, как тот тяжело шагает мимо. Нужно лишь выбрать подходящий момент...
Он выскочил из укрытия у входа в переулок, схватил мужчину за шею и потащил вглубь. Из сдавленного горла послышался невнятный хрип, и Альбариньо, продолжая тащить его, вывихнул тому плечо и с силой приложил об стену.
На работе было куда проще: мертвецы на анатомическом столе не пытались сопротивляться, поэтому он предпочитал перерезать горло своей жертве одним точным движением.
Он крепко зажал ладонью рот человека, а другой рукой достал нож. Прижав его своим весом, он полоснул по подколенному сухожилию на ноге.
Жертва застонала от боли, теплый воздух заполнил ладонь Альбариньо, облаченную в кожаную перчатку, и чувство было неприятным. Но по крайней мере теперь нога, которую он не контролировал, не могла больше дергаться. Он слышал, как капли крови падают с джинсов прямо в грязную лужу под ногами.
Альбариньо медленно вытер лезвие ножа о плечо жертвы, а затем аккуратно прижал его к горлу, слегка вонзая в тонкую кожу. Из горла жертвы послышалось тихое шипение, а глаза, освещенные тусклым светом уличного фонаря, с ужасом взирали на него.
Альбариньо улыбнулся, обнажив зубы, и это выглядело пугающе. Как только он убрал руку со рта жертвы, тот в ужасе закричал:
— Ты тот самый, из полицейского управления?!
Да, он тогда стоял по ту сторона стекла комнаты для допросов, и многие его там видели.
— Я просто задам несколько вопросов, — улыбаясь, сказал он перепуганному типу. — Просто отвечай "да" или "нет", хорошо?
Разумеется, все не может идти гладко, даже когда имеешь дело с трусом, свалившим всю вину на других.
Эрсталь получил звонок от похитителя, когда уже почти добрался до указанного места. Будучи за рулем, он ответил через Bluetooth. Голос Мартина Джонса нервно дрожал и звучал так близко, будто тот говорил ему прямо в ухо.
— Условия сделки изменились, — сказал отец погибшей. — Я скажу тебе новый адрес. Следуй моим указаниям.
Значит, у похитителя есть навыки противодействия слежке, и группа Харди, размещенная на первоначальном месте встречи, оказалась бесполезной. Эрсталь холодно усмехнулся в темноте, чувствуя, как кончики пальцев на руле начинают зудеть.
— Могу я спросить? — спокойно произнес он. — Девочка еще жива?
— Сейчас не время выдвигать мне условия! — закричал тот в трубку, теряя контроль. — Выбрось жучок, который нацепила на тебя полиция, и следуй моим указаниям!
— Ты так уверен, что на мне жучок? — спокойно спросил Эрсталь.
— Я знаю, как обычно работают копы, — хрипло ответил Джонс. — Делай, как я говорю, или за каждую твою глупость девчонка поплатится.
— Ладно, ладно, — холодно ответил Эрсталь. — Я уже еду.
Он не знал, насколько реальной была угроза, поэтому лучше не рисковать. Если по прибытии тот его обыщет и найдет жучок, это будет конец. Одной рукой держа руль, Эрсталь достал из кармана пиджака следящее устройство и выбросил его в окно.
Он даже не услышал звука удара о землю, но это уже было неважно.
Тип с ножом у горла решил выпендриться и спросил:
— Кто, блядь, тебя послал?..
Альбариньо без лишних слов вонзил тому нож между ребер, чем эффективно заткнул болтуна.
Он в самом деле не получал удовольствия от мучений другого человека, но, если существовал способ сократить необходимое время работы, он был готов на это. В конце концов, этот человек был одним из тех редких типов, которые могут быть полезны даже перед смертью, в то время как большинство тех, с кем Альбариньо имел дело, обретали свою истинную ценность только после смерти.
Он постарался не перерезать крупные артерии: меньше всего ему хотелось, чтобы кровь бурно забрызгала его. К счастью, демисезонная куртка жертвы сдерживала разлетающиеся брызги крови.
Он терпеливо повторил:
— Все ясно?
Побелевший от боли мужчина кивнул, дрожа как лист на ветру. Нож у его горла не позволял ему даже повернуть голову.
— Хорошо, — с доброжелательной улыбкой продолжил Альбариньо. — Это правда, что твой недавно почивший босс, Ричард Норман, завидовал своему брату?
Хотя тот явно не понимал, зачем задают такой вопрос, но все же кивнул.
Ответ не стал неожиданностью, ведь Эрсталь и сам об этом говорил. Альбариньо кивнул и продолжил:
— Я знаю, что ты почти каждый день был рядом с твоим боссом. Скажи, он планировал убийство брата?
— Как ты….— лицо мужчины исказилось от ужаса.
Альбариньо лишь сильнее прижал лезвие к его шее и почти перешел на шепот:
— Отвечай только «да» или «нет».
— Да! Он пытался! — голос мужчины стал пронзительным от напряжения. — Была неудачная попытка. Он подкупил какого-то отморозка, чтобы тот выстрелил Томасу в спину, но Томас его раскрыл, и тот умер… Никто не...
— Ладно, ладно, достаточно, — Альбариньо улыбнулся, и тот сразу замолчал, продолжая дрожать. Подождав, пока тот переведет дыхание, Альбариньо спросил: — Кто еще знал об этом?
— Почти никто! Да если бы о таком стало известно, в банде случился бы раскол... Я помог боссу организовать покушение, а потом того отморозка поймали. Босс не знал, подаст ли Томас на него в суд, поэтому связался со своим адвокатом. А больше никто…
Альбариньо услышал то, что хотел. Теперь следующий шаг плана стал ясен.
— А люди Томаса знали об этом? — поинтересовался Альбариньо.
— Нет! — быстро ответил мужчина. — Они не успели докопаться до правды. Люди Томаса избили того парня, но у него оказалось слабое сердце. Они перестарались, и он умер, прежде чем успел что-то сказать!
Альбариньо почти представил себе эту сцену: Ричард Норман нанимает убийцу для своего брата, а после провала в панике звонит Эрсталю Армалайту, чтобы обсудить, как избежать тюрьмы, если наемник заговорит. Томас Норман оказался прав: его брат был импульсивен и труслив.
Ощутил ли Ричард Норман облегчение, когда наемник умер от сердечного приступа? Возможно, он счел это подарком судьбы, избавившим его от лишних проблем и позволившим сохранить видимость мира с братом.
В любом случае, для Вестлерендского пианиста это могло стать настоящим подарком.
Этот случай вдохновил Пианиста, и, что важнее, он был безопасным. Только трое знали правду: сам молчавший Пианист, мертвый Ричард Норман и этот идиот перед ним, который никогда не свяжет действия Пианиста с попыткой убийства Томаса. И уж точно он не станет признаваться полиции, что его босс пытался убить собственного брата.
Не было никаких доказательств. Даже если полиция позже догадается и начнет допрашивать их, никто не признается. Бандиты Вестлерленда давно освоили искусство отрицания.
Конечно, когда к твоему горлу приставлен нож, это уже совсем другая песня.
— Итак, — Альбариньо улыбнулся и спросил почти с нежностью, — сейчас только ты и адвокат Армалайт знаете об этом покушении, верно?
Собеседник попытался что-то сказать, возможно, предчувствуя свой конец. Его лицо посерело от ужаса. Он начал хрипеть, умоляя, но губы Альбариньо лишь растянулись в широкой убийственной улыбке.
Он снова схватил того за горло и развернул спиной к себе, чтобы кровь не забрызгала его.
Затем одним движением перерезал ему трахею и сонную артерию. Боль была краткой, а затем все кончилось, покоряясь неизбежному черному небытию. Кровь хлынула на дешевую ткань, липко стекая на землю.
Альбариньо отпустил его, и тело рухнуло. Он подождал, пока на холодном ночном воздухе в горле человека на затихнет бульканье крови.
Он отнес тело к своей машине: в багажнике для таких случаев всегда лежала клеенка. Еще нужно было избавиться от окровавленных перчаток, испачканной куртки и ножа.
Нож он тщательно очистит отбеливателем, одежду и перчатки сожжет, а пепел закопает в глуши недалеко от своего дома. С телом поступит так же: ненужная плоть и органы будут расчленены, измельчены и разбросаны там, где койоты и птицы смогут за ночь сожрать их. Обожженные кости он раздробит, а порошком удобрит полевые цветы и латук у себя на заднем дворе. От большинства ненужных останков он избавлялся именно так, и после этого невозможно было найти ни единой целой кости.
Стоя перед уже остывающим телом, Альбариньо продолжал мысленно составлять свой бесконечно длинный план работ. Затем он достал телефон и набрал номер.
— Барт, — сказал он, как только ему ответили. — Эрсталь, наверное, говорил тебе, что перед тем, как отправиться в полицию, он был со мной и Ольгой... Да, я знаю, что произошло. Я все же переживаю и хотел бы поучаствовать. Можешь сказать, где состоится передача выкупа? Если возможно, я хотел бы присоединиться к вам.
Выслушав ответ, он медленно расплылся в ледяной улыбке.
http://bllate.org/book/14913/1326127
