К тому времени, как Альбариньо с Ольгой прибыли в полицейское управление, улицы уже озарил яркий солнечный свет. Помещение было наполнено запахами фастфуда, дешевого кофе и физически истощенных человеческих тел. При входе в это офисное здание на кончике языка можно было ощутить вкус слова «отчаяние».
Они приехали передать отчет о вскрытии офицеру Харди. На осмотр изувеченного тела Альбариньо понадобилось пять часов. Бэйтс уже отнес пакеты с уликами в лабораторию криминалистов, и в ближайшее время они его не увидят, если только ему не удастся обнаружить на обрывках ткани отпечатки пальцев.
Теперь управление было битком набито неспавшими всю ночь из-за Пианиста полицейскими. По дороге Альбариньо с Ольгой купили по сэндвичу в автомате, чтобы подкрепиться на ходу, но холодный хлеб и безвкусное арахисовое масло упрямо прилипали к небу.
Он был вынужден признать, что даже в его возрасте, простояв всю ночь под бестеневыми лампами без сна, теперь он ощущал головокружение. Направляющийся ему навстречу Харди выглядел еще хуже: его глаза покраснели, а мешки под ними ложились иссиня-черными тенями, словно пятна крови на месте преступления.
— Ал, — сказал он энергичным тоном. — Нашел что-нибудь?
— Убийца вырвал жертве сердце, затем вместо него засунул под ребра яблоко и рассыпал в брюшной полости горсть пшеницы, — сказал Альбариньо, передавая отчет Харди. Фотографии позже ему отправит Бэйтс. Бедняга также прихватил с собой пропитанные кровью зерна пшеницы, наверняка испортив себе этим аппетит.
— Выбранный им реквизит весьма любопытен, хотя его значения я так и не поняла... Может просто прямое указание на пугало? Охрана фруктовых садов и пшеничных полей? Точный смысл пока не ясен, но да, это очень похоже на работу Пианиста, — подхватила разговор Ольга.
Нет, подумал про себя Альбариньо, выбор яблока и пшеницы метафоричен, Пианист использовал их в качестве символов. И хотя суть его послания пока туманна, возможно это связано с осуждением преступлений, которые совершила жертва.
Это выглядело как холодный и высокомерный поступок: Пианист поставил себя на место бога, обладающего правом судить других, что вполне соответствовало его профилю убийцы, составленному криминалистами.
Но он не стал озвучивать свои мысли. Он был не настолько глуп, чтобы делиться своими выводами раньше, чем это сделает профессиональный криминальный психолог. Иначе потом вопросов не оберешься. «Эй, Ал, а расскажи-ка нам, как тебе удалось проникнуть в сознание убийцы?». «О, это несложно, ведь я могу смотреть на вещи с точки зрения убийцы-психопата».
Да уж. Он мысленно ухмыльнулся. Наблюдать за тем, как другие неправильно интерпретируют работу серийного убийцы, доставляло ему извращенное удовольствие.
— Я бы не называл это «любопытным», — неодобрительно заметил Харди, бросив взгляд на Ольгу. Если бы Ольга была одной из его подчиненных, возможно, ей бы уже пришлось извиняться.
— Это потому, что мы с тобой по-разному смотрим на вещи, — улыбнулась Ольга.
Альбариньо не хотел ввязываться в их бессмысленный спор о морали. Если сегодня больше не намечается ничего интересного, он бы предпочел отправиться домой и немного поспать. Из-за событий прошлой ночи ему пришлось уступить свою утреннюю смену.
— А у тебя есть новости, Барт? — спросил он, стараясь звучать непринужденно.
— Мы пытаемся установить последние передвижения Нормана и список тех, с кем он общался за сутки до убийства, может, так удастся найти хоть какие-то зацепки, — кивнул Харди. Видимо, поэтому он выглядел таким изможденным. — Сейчас они дают показания. Хотите послушать?
Недаром все полицейские, занимавшиеся этим делом, были совсем измотаны: ведь Норман-старший, как его прозвал Альбариньо, но Харди мрачно напомнил, что того зовут Ричард, был известным главарем банды, бесчинствующей в Вестерленде.
Это означало, что почти все, кто общался с ним перед его смертью, были бандитами. Убедить этих людей прийти в полицию и дать показания было непросто. Проследовав за Харди в комнату для допросов, Альбариньо увидел очередь из устрашающего вида свидетелей.
В основном это были высокие, мускулистые мужчины с множеством татуировок. Большинство членов банды Норманов были выходцами из Латинской Америки. Среди присутствовавших оказались также две чернокожие женщины бунтарского вида и... хорошо одетый мужчина в костюме?
Контраст был слишком разительным, словно окровавленный человеческий череп в куче кокосовых орехов, пардон за грубую аналогию. Как бы то ни было, Альбариньо заметил мужчину, одетого в явно сшитый на заказ костюм. Тот спокойно стоял среди группы людей, осыпавших копов проклятиями, и время от времени нетерпеливо поглядывал на часы.
Это был привлекательный мужчина средних лет, его аккуратно уложенные светлые волосы слегка тронула седина. Черты его лица казались резкими, возможно из-за тонких губ в сочетании со светлым цветом кожи, глаз и волос.
— Этот явно не в своей тарелке, — проследив за взглядом Альбариньо, отметила Ольга. — Учитывая бесчисленное количество вопросов с несколькими вариантами ответов, которыми нас мучили во время обучения в Куантико, я бы сказала, что убийца — он.
— Ольга! — неодобрительно произнес Харди.
Она лишь улыбнулась и ускорила шаг, догоняя спутников. Альбариньо тоже хотелось рассмеяться, но сделай он это, Харди не удержится и снесет ему крышу.
Как и ожидал Альбариньо, допрос оказался совершенно скучным. Все свидетели, общавшиеся с Норманом-старшим за сутки до его смерти, были его верными подчиненными.
На вопрос «Были ли у него враги?» большинство из них реагировали насмешкой, поскольку очевидно, что как у главаря банды, у Нормана-старшего враги были повсюду. Сам Харди не ожидал, что этот вопрос принесет какие-либо результаты, это была лишь необходимая формальность. Он уже был уверен, что убийца — Пианист, поэтому спрашивать о врагах Нормана казалось бессмысленно. Он явно не верил, что убийца был среди этих свидетелей или что он был одним из врагов жертвы.
До сих пор было неизвестно, по какому принципу Вестерлендский пианист выбирал этих «грешников» в качестве своей добычи.
Но во время допроса один человек удостоился особо пристального внимания офицера Харди — это был младший брат Нормана-старшего, второй лидер банды — Томас Норман.
— Мистер Норман, — осторожно спросил Харди, сложив на столе ладони башенкой. — Где вы были вчера с восьми до двенадцати вчера?
— С моей девушкой. Она на улице, ждет допроса. Брюнетка с особенно большой грудью, — с ухмылкой сказал Томас Норман, сделав легкомысленный жест. — А что, офицер? Вы подозреваете меня в убийстве брата?
— Кажется, вы не очень опечалены его смертью, — Харди пристально взглянул на него.
Уголки рта мужчины растянулись в оскале:
— Неудивительно, да? Я знаю, как вы свои дела делаете и о чем собираетесь спросить. Поэтому скажу прямо: да, у моего брата было много врагов. На каждый наш бизнес у него было по врагу. Но некоторые скажут вам, что самым большим его врагом был я.
— Так вы признаете, что у вас с ним были не лучшие отношения? — Харди приподнял бровь.
— Спросите любого, и он скажет вам то же самое, — равнодушно пожал плечами Томас Норман. — Мой брат был трусом, офицер. И в последнее время у нас были некоторые... разногласия по ряду вопросов.
Харди хмыкнул. Он был в курсе этих «разногласий», которые привели к бандитской перестрелке с участием более пятидесяти человек три недели назад. Тогда эти ублюдки средь бела дня расстреляли сотни патронов прямо на улицах города.
— Хотите сказать, та перестрелка три недели назад произошла по вашей вине? — повысил голос Харди.
— Нет! Не по моей, — рассмеялся Норман. — Я имел в виду, что у нас возникли разногласия с нашими «деловыми партнерами», и мой брат поступил опрометчиво, дав слабину. Он был близок к тому, чтобы разрушить наш бизнес. Так что, если вы спросите «правильных людей», они наверняка скажут, что отношения между мной и братом переросли во вражду. Скажут, мы ссорились, швырялись вещами и даже угрожали убить друг друга.
— Но?.. — Харди спокойно смотрел на него.
— Но я не убивал своего брата, — мужчина встал, поправляя манжеты. — Конечно, я очень рад, что дорогой Рик мертв. Высшая степень осознанности человека — это умение умереть вовремя. А теперь, если я не арестован, мне нужно уйти и уладить кое-какие... ну, вы понимаете, дела. Если у вас остались вопросы, наш семейный адвокат также есть в списке ваших свидетелей. Можете обращаться к нему.
Парень подмигнул Харди и с самодовольным видом вышел.
«Высокомерный ублюдок».
За односторонним зеркалом комнаты для допросов Альбариньо наблюдал за происходящим и что-то бормотал себе под нос.
— Он не убийца, — пожала плечами Ольга и тихо сказала. — Взгляни на его самодовольный вид, он в лучшем случае просто эгоист. Он, конечно, не из хороших парней, но явно не убийца-психопат, как Вестерлендский пианист. Конечно, если бы жертва не была убита Пианистом, я бы первым заподозрила его в убийстве брата.
Альбариньо согласно кивнул. Прижав кончики пальцев к холодному стеклу, он наблюдал, как заметно измотанный Харди вызвал последнего человека. Они допросили почти всех и ничего не добились. Никто не знал, куда и с кем ушел Ричард Норман перед своим исчезновением, и никто не заметил никаких подозрительных личностей рядом с ним.
От усталости Харди сгорбился, но тут же выпрямился, когда вошел последний человек.
Последним был мужчина в безупречном костюме. Теперь Альбариньо понял, почему мужчина выглядел таким резким: он был воплощением стереотипного элитного адвоката, который только и делает, что вставляет палки в колеса полиции — типичный ублюдок в дорогом костюме.
У него был дурной вкус касательно выбора клиентов.
Этот внешне вежливый человек сидел напротив Харди и казался большим сверкающим пятном в просто обставленной комнате для допросов. Харди пробежался глазами по лежащему перед ним досье и спросил:
— Мистер Армалайт, как давно вы являетесь адвокатом братьев Норманов?
— Около пяти или шести лет, с тех пор, как я открыл свою фирму, — ответил адвокат с вежливой, холодной улыбкой, слегка откинувшись назад и удобно устроившись на стуле.
— О… — пробормотала Ольга.
— В чем дело? – не удержался от вопроса Альбариньо.
— Я вспомнила. Его зовут Эрсталь Армалайт. Я несколько раз видела его в суде, когда давала показания, — Ольга задумчиво нахмурилась. — Барту он точно не понравится. По мнению копов, он настоящая заноза в заднице, из тех, кто продаст душу за деньги, если она у него вообще есть. Его клиенты — всегда подсудимые, в основном члены банд. И главная фишка его фирмы — сделать все возможное, чтобы их оправдали.
Адвокат мафии, Альбариньо тихо фыркнул. Этот бизнес в Вестерленде процветал, ведь количество банд в этом городе было одним из самых больших в стране. Бесчисленные адвокаты, рискуя получить нож в спину от враждующих группировок, использовали свое красноречие в качестве оружия, чтобы вытаскивать своих клиентов из тюрьмы. Хотя большинство людей с развитым чувством справедливости считали эту профессию презренной, она действительно приносила хорошие деньги.
Альбариньо был лишен чувства справедливости, если бы оно у него было, он, несомненно, выбрал бы другое хобби. Как был лишен и моральных терзаний по поводу профессии адвоката мафии, но он считал, что у того явно отсутствует вкус в выборе клиентов.
В конце концов, не все мафиозные кланы были такими утонченными, как в фильме "Крестный отец". Многие из них промышляли грязными делами, наркотиками и проституцией. Некоторые группировки выросли из тюрем, где царили насилие и жестокость. А с другими иметь дело – сплошная головная боль, достаточно взглянуть на Томаса Нормана.
Но помимо этого...
Адвокат отвечал:
— …Я назначил встречу с ним около трех часов дня... Нет, я не могу сказать, о чем мы говорили. Это конфиденциальная информация, защищенная адвокатской тайной. Если только у вас нет ордера на обыск в моем офисе...
Голос адвоката был на удивление низким и приятным, словно слабый резонанс фортепианной струны. Пальцы Альбариньо невольно скользнули по стеклу, чистому и почти невидимому, будто коснувшись щеки собеседника.
Наверное, это годы адвокатской практики придали его лицу холодность и резкость. Они таились в морщинках у глаз и между бровей, застывали в его улыбке. Альбариньо был чувствителен к понятию "красоты", и он мог сказать: у этого человека было красивое лицо, но исходящая от него жесткая аура скрывала эту красоту, словно кашалот, поглощающий планктон в океане.
Поэтому адвокат Армалайт хоть и выглядел безупречно, но других это отталкивало. При его приближении, люди невольно напрягались, опасаясь, что он использует их словно пешки в своей безжалостной игре.
Возможно, он даже страдал от этого, поскольку эта черта влияла на его жизнь: на его пальце не было обручального кольца, и, наверное, среди его окружения была только куча лживых сослуживцев, плетущих интриги и не заслуживающих доверия. Для человека с его статусом и благосостоянием это было довольно печально.
А вот его глаза были ярко-голубыми, настолько яркими, что это выглядело как издевка.
Альбариньо задумался... Возможно, только когда этот человек закроет глаза, и его душа покинет тело, люди наконец смогут разглядеть его сущность. Только когда его жизненная энергия иссякнет самым ужасным и неотвратимым образом, зрители смогут увидеть его истинное лицо, отбросив все эти бессмысленные моральные оценки и инстинкт самосохранения.
Пренебрегать красотой — это преступление, а Альбариньо Бахус никогда не стеснялся помогать людям раскрыть глаза.
— Ричард говорил, что у него не было никаких особых планов на вечер, так что он должен был находиться на своей частной вилле…
Тронутые легкой сединой волосы мистера Армалайта блестели под светом слепящих ламп комнаты для допросов. Он был ярким представителем того типа "зрелых мужчин", который так нравится девушкам. Альбариньо, стоя в темном коридоре, подумал, что цвет его волос идеально подошел бы в качестве фона для цветов со светлыми лепестками.
Сердцевидный оксалис и белая лобелия, молочай "Алмазный мороз" и белые летние львиные зевы; вместо сердца в этом опустошенном теле идеально подошел бы букет лилий или нарциссов в качестве метафоры*. А выцветшую мертвенно бледную кожу можно было бы украсить переплетенными ветвями серебристого плюща, сделав из них гроб и усыпальное ложе.
При свете луны все это покрылось бы инеем и выглядело как мерцающий лунный сад.
Он на мгновение застыл, вглядываясь в лицо мужчины, и понял, что эта внезапная идея оказалась блестящей. Губы адвоката двигались, а рука офицера Харди что-то записывала в блокнот, но Альбариньо ничего не слышал.
Конечно, Альбариньо мог захотеть убить человека, которого видел впервые. Для такого как он это не было чем-то необычным. В общем-то, именно таким он и был: если что-то хотел сделать, то делал. Менял партнеров по своему желанию, приезжал на места преступлений на слишком яркой для судмедэксперта машине, спасал или убивал — все это было частью его натуры.
Но он умел справляться с внезапными приступами вдохновения, когда возникает это желание самовыражения. Сейчас не время. Дело об убийстве Ричарда Нормана Вестерлендским Пианистом еще не было закрыто. Сначала он должен преподать урок этому высокомерному убийце, а уж потом можно поразмыслить над своим новым произведением.
Ожидание – тоже добродетель. Тише едешь – дальше будешь.
Альбариньо мысленно записал этого Эрсталя Армалайта в свой внутренний блокнот, поставив его на второе место в списке дел.
Что касается Вестерлендского пианиста, у него уже был план.
Примечания автора
1. Всем привет, это раздел "Занимательное предупреждение милашкам, распространяющим пиратские копии".
Сначала хочу похвалить всех, кто читает эту книгу через официальные источники. Затем напомню, что не стоит распространять пиратские копии без разрешения автора (как это происходит сейчас). И, наконец, предупреждение для тех, кто читает пиратские копии: пожалуйста, верьте в науку и держитесь подальше от суеверий. Итак, начнем:
"Обладатели пиратских копий, немедленно удалите документ, иначе завтра в 2:35 ночи вы внезапно проснетесь и обнаружите себя в древнем колодце. Стены колодца будут сочиться вонючей водой, а в щелях между камнями вы найдете застрявшие ногти тех, кто пытался выбраться из него. В этот момент вы заметите, что стоите на чем-то скользком, липком и мягком..."
2. Куантико. В данном контексте имеется в виду Академия ФБР, расположенная на базе морской пехоты США в Куантико, штат Вирджиния. Это место, где проходят обучение агенты ФБР. Кроме того, в Куантико находится отдел поведенческого анализа ФБР.
От переводчика
* Нарцисс – в древнегреческой мифологии охотник, известный своей красотой и давший название термину «нарциссизм», обозначающему эгоцентричный тип личности.
http://bllate.org/book/14913/1324413
