Чэн Цзайе взглянул на бумажку, а затем притянул к себе Пушка, который уплетал своё лакомство:
— Шесть стран, из них пять — в Шенгенской зоне. И ты умудрился вытянуть единственный не Шенген! Ну и ну, что за везение?
Пушок, самозабвенно чавкая мясной палочкой, пару раз дёрнул лапами, но, поняв, что на пол его не пустят, перестал вырываться. Чэн Цзайе вытащил из его из пасти оставшуюся половину палочки. Щенок не защищал еду агрессивно, но был жутким обжорой, поэтому жалобно заскулил и потянулся лизать пальцы Чэн Цзайе. Тот хмыкнул:
— Что, теперь понял, что нужно подлизываться?
Цзян Шоуянь со смехом наблюдал за ними.
В последующие дни Цзян Шоуянь занялся оформлением визы. У Чэн Цзайе ещё действовала электронная туристическая виза в Новую Зеландию, так что новую ему делать было не нужно. Он просто помогал Цзян Шоуяню готовить документы для шенгенской визы в Португалию.
Цзян Шоуянь улучил момент, заглянул в его анкету и увидел, что в графе «Цель поездки» было указано: «Посещение родственников и друзей».
— Посещение родственников и друзей? — на лице Цзян Шоуяня отразилось полное недоумение.
Чэн Цзайе кивнул:
— В Португалии разрешены однополые браки. Разве поехать в гости к родителям своего парня — не нормально?
Он прокрутил страницу колёсиком мыши вниз. Там были прикреплены скриншоты переписок и фотографии, подтверждающие их близкие отношения, вид на жительство Чэн Цзайе и пригласительное письмо от его отца, написанное на португальском.
У Цзян Шоуяня почему-то запылали кончики ушей. То ли из-за фотографий, то ли из-за переписок, то ли из-за этой так легко брошенной фразы «разрешены однополые браки». Он отвернулся к своему экрану. Его пальцы надолго замерли над клавиатурой, прежде чем мозг снова начал распознавать английский текст. Под вновь раздавшийся стук клавиш Чэн Цзайе чуть заметно улыбнулся.
К счастью, обе визы одобрили — они были готовы к середине мая.
Цзян Шоуянь отвёл Пушка наверх, к Ци Чжоу, и они с Чэн Цзайе прямым рейсом вылетели из Чэнду в Окленд.
Здесь, в Новой Зеландии, май был месяцем глубокой осени — местные парки вовсю полыхали золотом. Цзян Шоуянь и Чэн Цзайе сидели на скамейке, а перед ними расстилалась бескрайняя гладь молочно-голубого озера.
Цзян Шоуянь поднял с земли пожелтевший кленовый лист, покрутил его в пальцах и, повернувшись к Чэн Цзайе, спросил:
— Если бы ты был один, что бы сейчас делал?
Ему хотелось просто просидеть здесь до вечера, но для него важнее было прочувствовать тот образ жизни, который любил Чэн Цзайе.
Чэн Цзайе забрал у Цзян Шоуяня из рук кленовый лист, заложил себе за ухо, насвистел мотивчик пролетавшей над берегом чайке и наконец ответил:
— Будь я один, пока солнце не село, взял бы сапборд, отплыл от берега на самую середину озера, пил бы кофе и ждал заката. Цзян Шоуянь, — прозвучало в мягких, неповторимых лучах предвечернего солнца. — Могу я пригласить тебя составить мне компанию?
Звук смешка в голосе Цзян Шоуяня растворился во внезапно налетевшем порыве ветра:
— Сочту за величайшую честь.
Сапбординг — спорт, который очень легко освоить. Он не требует ни особой физической подготовки, ни сложных навыков, а широкая доска обеспечивает отличную устойчивость. Они арендовали две доски и уплыли по сверкающей бликами воде очень-очень далеко — так далеко, что берег превратился в размытое пятно света и тени и в целом мире остались только они вдвоём.
Небосклон окрасился в огненно-красные, пылающие тона. Чэн Цзайе сел на доску, скрестив ноги, достал припасённые на сапборде кофе, молоко, чашки и расставил всё перед собой. По озеру, слегка покачивая доски, изредка пробегала рябь. Чэн Цзайе насыпал в чашку ложку кофе, пол-ложки сахара, добавил немного воды, тщательно перемешал, затем взбил молочную пенку капучинатором и добавил молоко в кофе. Протянув чашку Цзян Шоуяню, он спросил:
— Попробуешь?
Цзян Шоуянь сделал глоток, слизал густую пенку с губ, взял инструменты и приготовил для Чэн Цзайе матча-латте.
Багровое солнце медленно опускалось за горы, и его сияние отражалось в их глазах. Глядя друг на друга, они чокнулись чашками перед самым закатом и, сидя на досках, в тишине допили свой кофе.
***
На следующий день после обеда они прилетели из Окленда в Крайстчерч. Купив по бургеру и картошке фри, они уселись на пирсе, вступив в битву за еду: с чайками — за бургеры, а с кряквами — за картошку.
Цзян Шоуяню, к его глубокому сожалению, отвоевать еду не удалось. Лежавшую под рукой картошку фри целиком, прямо вместе с коробочкой, утащила какая-то особо наглая птица. Тут же набежали её сородичи и с такой яростью накинулись на добычу, что проклевали в картонной упаковке несколько дыр.
Цзян Шоуянь молча проглотил откушенный кусок бургера и крепче вцепился в остатки еды в своих руках:
— Мне кажется, они совсем обезумели от голода. Как думаешь, они меня не заклюют?
Чэн Цзайе со смехом выдал дурацкий совет:
— А ты протяни руку и проверь.
Цзян Шоуянь бросил на него предупреждающий взгляд и выбил у него из рук последний кусок бургера прямо в клювы чайкам. Чэн Цзайе и бровью не повёл: воспользовавшись тем, что Цзян Шоуянь потерял бдительность, он с молниеносной скоростью отхватил огромный кусок от его бургера. Цзян Шоуянь ел медленно, и теперь его жалкие полбургера уменьшились ещё вдвое. Он тут же наклонился, чтобы стянуть картошку фри, лежавшую у руки Чэн Цзайе, но тот, заранее предвидя этот манёвр, отбил его руку.
Цзян Шоуянь встал, отвернулся и пошёл прочь. Чэн Цзайе, откусивший слишком много, шёл следом с набитым ртом, жуя и посмеиваясь:
— Чего ты сразу психуешь?
Цзян Шоуянь его игнорировал.
Позже они взяли напрокат машину и поехали на юг вдоль западного побережья. По пути они остановились на винодельне — там проводилась бесплатная дегустация белого вина. Осень в Новой Зеландии длится долго, период созревания винограда растягивается, отчего вкус вина становится более насыщенным и полнотелым.
Цзян Шоуянь уже перестал принимать лекарства; он соскучился по алкоголю и с удовольствием попробовал сразу несколько сортов. Перебродивший виноградный сок, сохранивший пылкость летнего солнца, мягко и спокойно разливался по языку.
Хозяин винодельни с улыбкой спросил, нравится ли им вино. Глаза Цзян Шоуяня засияли:
— Это очень вкусно.
На прощание хозяин подарил им две бутылки белого вина. В Новой Зеландии вино было повсюду: вкусное и дешёвое. Чэн Цзайе с улыбкой поблагодарил его. В ответ он подарил хозяину винодельни деревянную фигурку, которую они с Цзян Шоуянем купили в лавке ремесленных изделий.
Затем они продолжили путь. Чэн Цзайе тоже никогда раньше не путешествовал по этому маршруту, так что он просто ехал всё время прямо. Дороги на Южном острове были широкими. По обеим сторонам расстилались бескрайние равнины, усеянные пасущимися стадами коров и овец. За всю поездку они не встретили ни единой машины и ни одного человека.
Цзян Шоуянь некоторое время сидел, откинувшись на спинку пассажирского сиденья. Внезапно заморосил мелкий дождик. Даль подёрнулась дымкой: горы и облака растворились в объятиях неба.
Под льющуюся из динамиков незнакомую песню на английском Цзян Шоуяня разморило от выпитого вина. Он резко сел прямо и заявил:
— Хочу под дождь.
Чэн Цзайе повернул голову и секунду смотрел на него:
— Какой смысл останавливаться и выходить?
Он нажал какую-то кнопку: люк в крыше с тихим жужжанием медленно отъехал назад. Капли дождя, подхваченные ветром от движения машины, ворвались в салон, осыпая раскрасневшееся лицо Цзян Шоуяня. От прохлады он едва слышно охнул, а затем высунул руку из окна. Дождь был несильным, и на мягких чёрных волосах Цзян Шоуяня медленно оседали кристально чистые, круглые капли воды.
Чэн Цзайе перевёл взгляд на дорогу, вдавил педаль газа в пол, прибавил громкость и, крепко сжимая руль, под свист рассекаемого ветра протяжно крикнул:
— А-а-а-а!
Губы Цзян Шоуяня изогнулись в улыбке. Глядя прямо перед собой, он последовал его примеру и тоже закричал:
— А-а-а!
Словно две дикие обезьяны, дорвавшиеся до свободы, они орали во всю мощь лёгких, пока этот ор не перешёл в громкий, искренний хохот.
Прямая дорога скрывалась в густеющем тумане, превращаясь в белую пелену, словно они ехали к невидимому краю света.
***
На следующий день, проснувшись в гостевом доме, оба обнаружили, что подхватили простуду.
— Ну и мощные же тут в Новой Зеландии ветер с дождём, — проговорил Чэн Цзайе. Он сидел у камина с кружкой только что заваренного лекарства от простуды. Цзян Шоуянь, посмеиваясь, сушил волосы полотенцем — он только что помыл голову. Чэн Цзайе протянул ему кружку:
— Пей скорее. Для нашей следующей вылазки понадобится отличное здоровье.
Цзян Шоуянь взял лекарство. Температура воды была идеальной, и пересохшее больное горло приятно смягчилось.
— И куда же ещё ты хочешь меня затащить? Звучит так, будто это не самое приятное место, — голос Цзян Шоуяня из-за простуды стал слегка гнусавым и вязким, отчего его вопрос прозвучал почти как кокетливый каприз.
Чэн Цзайе наклонился и поцеловал его. Его голос тоже пострадал, став более низким и хриплым:
— Я потащу тебя в небеса, под землю и заставлю ползать по кустам.
Цзян Шоуянь приподнял бровь.
В последующие несколько дней стояла отличная погода. Цзян Шоуянь сидел во дворе их гостевого дома и грелся на солнышке, а Чэн Цзайе постоянно мотался туда-сюда, скупая кучу вещей.
В тот день, когда всё снаряжение было собрано, а простуда почти отступила, Цзян Шоуянь опустил взгляд на сваленные на полу спальные мешки, котелки, сублимированную еду... А затем поднял глаза на Чэн Цзайе. Тот проворно паковал рюкзаки. В такие моменты его движения становились на удивление чёткими. Прочитав недоумение в глазах Цзян Шоуяня, он с улыбкой пояснил:
— Я веду тебя в пеший поход с ночёвкой. Пойдём в лес искать синие грибы и смотреть на голубых светлячков.
Маршрут составлял десять километров в одну сторону, путь туда и обратно должен был занять два-три дня. Цзян Шоуянь застыл на перекрёстке перед информационным щитом. Глубоко вздохнув, он поправил лямки рюкзака на плечах:
— Для офисного планктона, годами не вспоминавшего о спорте, эта дистанция — верная смерть.
Чэн Цзайе только открыл рот, чтобы сказать, что весь маршрут проходить не обязательно и можно в любой момент повернуть назад, как Цзян Шоуянь тут же добавил:
— Но как твой парень, я считаю, что могу попробовать.
Чэн Цзайе на секунду оторопел, а затем потянулся к нему за поцелуем:
— Спасибо, гэгэ.
Цзян Шоуянь вдруг почувствовал, что ради такого он готов пройти этот путь дважды.
Вечнозелёный тропический лес поражал буйством растительности. Деревья здесь тянулись к самым небесам, скрывая под своей сенью совершенно иной мир.
— Синий гриб по-научному называется энтолома Хохштеттера, он начинает расти после первых осенних дождей, — рассказывал идущий позади Чэн Цзайе. — Обычно эти грибы прячутся под широколиственными деревьями. Их очень легко пропустить, так что смотри в оба.
Цзян Шоуянь кивнул, продолжая поиски. Перейдя через раскачивающийся подвесной мост, он заметил у какого-то камня нечто — полупрозрачное, флуоресцентно-синее, цвета самого океана.
— Это он? — Цзян Шоуянь присел на корточки и помахал рукой Чэн Цзайе, который в этот момент наблюдал за людьми, прыгающими в воду со скалы вдалеке.
Чэн Цзайе подошёл и кивнул:
— Да.
— Похож на смурфика, — со смехом заметил Чэн Цзайе. — Интересно, отсюда ли черпали вдохновение их создатели?
Цзян Шоуянь, опершись о колени, поднялся на ноги. Его взгляд упал туда, где только что стоял Чэн Цзайе: чуть дальше виднелся утёс, высотой метров десять. Стоящие на краю люди с воплями прыгали в воду ради забавы.
Чэн Цзайе хотел обнять Цзян Шоуяня со спины, но наткнулся на его рюкзак. Тогда он зашёл сбоку, небрежно приобнял его за плечи, и не успел произнести ни слова, как Цзян Шоуянь отрезал:
— Нельзя.
Чэн Цзайе распахнул глаза от удивления:
— Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?
Цзян Шоуянь дёрнул за лямку рюкзака, которую тот придавил рукой:
— Тебе достаточно только стрельнуть глазами, и я уже знаю, о чём ты думаешь.
Чэн Цзайе рассмеялся и покрутился на месте:
— А сейчас? Угадай, о чём я думаю.
Цзян Шоуянь отвернулся:
— С чего бы мне угадывать?
— Это только выглядит страшно, но на самом деле там нет ничего опасного, — Чэн Цзайе немного запутался в собственных словах. — Я раньше уже делал это. Ощущения просто улёт!
— Угу. А теперь тебе нельзя прыгать.
Чэн Цзайе рассмеялся:
— Какой ты строгий, гэгэ.
Цзян Шоуянь отдыхал, опираясь на треккинговую палку. Он промолчал, но кончики его ушей слегка покраснели.
Они пошли дальше. По пути Чэн Цзайе таскал его через ручьи и они облазили кучу пещер в поисках голубых светлячков.
— На самом деле эти создания — вовсе не светлячки. Это личинки одного из видов двукрылых насекомых, Arachnocampa luminosa. Они излучают синее свечение, чтобы приманивать и поедать других насекомых.
Выйдя из очередной пещеры ни с чем, Чэн Цзайе выключил фонарик:
— Они крайне требовательны к условиям обитания и не переносят яркого света и шума. Поэтому такие сквозные, сырые и холодные каменные пещеры им идеально подходят. — Чэн Цзайе почесал затылок: — И почему мы до сих пор не нашли ни одного?
Цзян Шоуянь не злился на то, что ему пришлось впустую облазать столько тёмных нор. Он лишь заботливо стряхнул невесть откуда взявшуюся пыль с плеча Чэн Цзайе:
— Ничего страшного. Ещё не поздно, можем продолжить поиски.
— Как раз-таки поздно, — Чэн Цзайе взглянул на часы. — Нам нужно успеть добраться до кемпинга на горе до наступления темноты. Проверим ещё две пещеры, — предложил он. — Если и там их не будет, то, когда выйдем из леса, съездим посмотреть в другое место. Возле шоссе на западном побережье есть ещё одна точка, где они водятся.
Им повезло. Поддерживая друг друга, они спустились в следующую пещеру и наконец-то нашли их. Свет фонарика, намеренно убавленный до минимума, освещал лишь небольшой участок воды прямо перед ними. Вокруг царил мрак, разбавляемый лишь тихим, размеренным журчанием подземного ручья. Чэн Цзайе вдруг дважды похлопал Цзян Шоуяня по руке. Тот поднял голову. Там, на чёрных каменных сводах пещеры, мерцали крошечные, едва уловимые искорки жизни. Сплошным покровом, словно звёздное небо, сияла фантастическая флуоресцентная синева.
http://bllate.org/book/14908/1752952
Готово:
