Готовый перевод Criminal Investigation Files / Материалы уголовных расследований: Глава 139

Глава 139

— Кто там шумит внизу? — Сун Вэнь подошёл к двери.

После убийства ресторан «Лотос и ясная луна» уже прекратил работу, здание закрыли. Внизу дежурили несколько полицейских, так что, по идее, проблем быть не должно.

— Пришли двое, говорят, что… — начал Чжан Цзыци, но, глянув на сидевшую в комнате Мэн Тяньтянь, замялся.

— Что такого, чего нельзя сказать? — нахмурился Сун Вэнь.

Лишь тогда Чжан Цзыци договорил:

— Утверждают, что они руководитель компании Мэн Тяньтянь и её менеджер. Просят отпустить её.

Мэн Тяньтянь не ожидала такого поворота. Она ахнула, вскинула голову, затем болезненно стукнула себя в грудь, будто кровь подступила к горлу, и шепнула:

— Зачем они поднимают шум?..

Это и впрямь походило на манеру развлекательных агентств. Когда что-то происходит и суть не ясна, их первой реакцией было приехать и «вытащить» своего человека. Но здесь всё было иначе. Во-первых, речь шла об уголовном деле, то есть о серьёзном. Во-вторых, Мэн Тяньтянь на данный момент лишь сотрудничала со следствием. Для неё безопаснее всего было сохранять молчание до завершения расследования. Требование немедленного освобождения легко могло обострить ситуацию. Похоже, в компании этого не понимали.

В это время в вестибюле на первом этаже ресторана официант уже убрал остатки прежней трапезы, расставил столы и стулья, вымыл пол. Кроме лежавшего у входа тела, ничто не выбивалось из обычного.

В вестибюле полноватый мужчина размахивал ухоженными пальцами и спорил с полицейскими:

— На каком основании вы удерживаете моего артиста? Вы понимаете, какой ущерб это наносит репутации нашей компании?

Молодые полицейские внизу всё ещё пытались объяснить:

— Они последние, кто контактировал с погибшей. Все они — возможные подозреваемые и обязаны сотрудничать со следствием…

Другой полицейский добавил:

— Да, мы ведь удерживаем не только её.

— Тогда где доказательства? Почему вы не показываете доказательства? — не унимался менеджер.

Молодой полицейский сказал:

— Проверка ещё идёт, и мы не обязаны предъявлять материалы вам. Кроме того, они ужинали вместе с погибшей, а персонал — свидетели.

— Ужинали — это одно, но она не убийца. Если не убийца, зачем вы её удерживаете? Выпустите сейчас, а расследование продолжите потом. Что значит держать её в ресторане? — торопливо вывалил менеджер. — Тяньтянь не могла никого убить. Она публичная фигура. Если это попадёт в сеть, будет дурной резонанс. К тому же завтра утром у неё важные съёмки. Немедленно отпустите её, иначе мы направим вам претензию от юристов, и вы компенсируете нашей компании убытки!

Сун Вэнь как раз спускался по лестнице. Он вышел посмотреть из простого любопытства, что там происходит. Услышав сказанное, усмехнулся:

— Ничего себе смелость. Письмо от юристов в полицейский участок собрались слать? Раз закон знаете, давайте обсудим. Вы сейчас мешаете расследованию. За это можно и задержать, понимаете?

Увидев, как молодые полицейские расступились перед Сун Вэнем, менеджер ткнул в него ухоженным пальцем:

— Предупреждаю, с нами шутки плохи. Так вы её отпускаете или нет?

— Если Мэн Тяньтянь не совершала убийства, она просто сотрудничает со следствием. Как только всё прояснится, её естественно отпустят. Сотрудничать с полицией — обязанность гражданина. Актёры не получают особых условий. Вы тут шум поднимаете, хотите загнать её в горячий поиск? — Сун Вэнь перевёл взгляд на пришедших. — Кстати, из какой вы компании?

Чжан Цзыци только и говорил, что это менеджер и босс Мэн Тяньтянь. Подробностей он не знал.

— «Nancheng Dynasty Entertainment», слышали? — человек рядом, по виду босс, уставился на Сун Вэня.

Их компания не была широко известна по всей стране, но в Наньчэне считалась из местных тяжеловесов. Под крылом держали семь-восемь артистов второй линии. Мэн Тяньтянь была не самой узнаваемой, зато на взлёте: несколько сериалов ещё не вышли. Если сейчас что-то пойдёт не так, придётся выплачивать компенсации съёмочным группам.

Поэтому босс с менеджером и восприняли всё всерьёз. Узнав, что в ресторане «Лотос и ясная луна» случилось происшествие и полиция удерживает Мэн Тяньтянь, они примчались требовать её освобождения.

— Не слышал, — Сун Вэнь безжалостно покачал головой. — Мы из Городского управления Наньчэна. Про нас слышали, верно? — Он обернулся к Чжан Цзыци: — Запиши название компании и отдай по смежной линии. Пусть в соседнем ведомстве посмотрят, как у них с уплатой налогов.

Чжан Цзыци кивнул, тяжело вздохнув.

Босс багрово вспыхнул:

— Я Ли Цилинь. Знаете, кто мой отец?

Сун Вэнь смерил взглядом круглого, как мишленовская покрышка, начальничка и поморщился. Что за век на дворе? До сих пор такими приёмами берут?

— Не знаю. Вы что, с головой не дружите? Сами у других спрашиваете, кто ваш отец?

Полицейским вокруг с трудом удавалось не расхохотаться.

— Откуда ты вылез, щенок в погонах? Смотри, доберусь до твоего начальства — выметут вон, — босс, заметив молодость Сун Вэня, решил надавить. В шоу-бизнесе он привык к закулисным трюкам, считал, что за спиной у него крепкие связи, и попытался ими припугнуть.

— Да пожалуйста. Только запомните: пока сегодня дело не прояснится, отсюда никто не уйдёт. Не думайте, что деньги и связи всё протолкнут, и что по старой дружбе прокатит, — сказал Сун Вэнь ровно. — Понимаете, что значит «закон нелицеприятен»?

С этими словами Сун Вэнь небрежно скользнул взглядом по Чэн Мо. Тот виновато откашлялся и потупился. Изначально он хотел прикрыть Тан Шань, сделав «одолжение учителю»: такой жест куда действеннее любых денег. Но он не ожидал, что Сун Вэнь окажется столь жёстким.

Босс не просто пугал. Он тут же вытащил телефон и начал набирать:

— Алло, начальник Чжан, нужно обсудить одно дело… Да, это возмутительно…

Услышав это, Сун Вэнь понял, что звонок ушёл на сторону начальника Чжана. И даже если не ему лично — вмешается начальник, расследование должно идти своим чередом.

До этого Лу Сыюй молча слушал разговор. Теперь он спокойно спустился вниз и сказал менеджеру:

— Отойдите чуть-чуть. Вы наступили на одежду погибшей. Не портите доказательства.

Пухлый менеджер только теперь сообразил, что стоит рядом с телом, и взвизгнул, отпрыгнув примерно на полметра, как напуганный кролик.

Через две минуты, когда босс закончил звонок, лицо у него стало таким, будто он съел что-то мерзкое и поперхнулся.

Менеджер уже открыл рот спросить, что случилось, но босс отодвинул его и с улыбкой повернулся к Сун Вэню:

— Эм… простите. Я только что прояснил ситуацию. Оказывается, делом лично занимается капитан подразделения Сун. Это моя ошибка. Прошу извинить, капитан Сун. С Тяньтянь всё в порядке. Мы будем сотрудничать с полицией. Проводите расследование спокойно…

— Но Тяньтянь… — попытался вставить менеджер.

— Потом, — сквозь зубы оборвал его босс. — Если и правда всё чисто, её не станут держать. Следи за сетью. Лишь бы ничего не утекло…

Эти слова уже звучали по-человечески. Они ушли. Напряжение спало. Сун Вэнь развернулся и поднялся обратно наверх.

Предыдущие реплики все дошли до ушей Чэн Мо, и пожилой мужчина ещё сильнее нахмурился, промолчал. Вроде бы Сун Вэнь отчитывал менеджера и босса, но каждое слово на самом деле было адресовано ему. Этот руководитель, несмотря на молодость, оказался вовсе не таким мягким, каким казался.

Пошумев около десяти минут, все вернулись в отдельный кабинет и заняли места. Мэн Тяньтянь, взглянув на обстановку, поняла, что её босс и менеджер наверняка оказались в неловком положении. Намерения у них были добрые, но поспешный визит только добавил ей проблем…

Сун Вэнь сел и, дожидаясь, пока Лу Сыюй возьмёт ручку и бумагу, повторил прежний вопрос:

— Мэн Тяньтянь, знаете ли вы что-нибудь ещё?

Мэн Тяньтянь замялась на миг. Она понимала, что если сегодня всё не разъяснит, никто её не выручит. Взвесив всё, она заговорила и раскрыла правду:

— Учитель Чжан… она… вымогала у меня деньги.

Присутствующие невольно переглянулись. На этой стадии дела всплыл ещё один поворот.

Мэн Тяньтянь обхватила себя за плечи.

— На этом этапе мне уже нечего бояться. Готова раскрыть тайну, лишь бы снять с себя подозрения.

Она собралась с мыслями и начала рассказывать:

— В этой истории я просто жертва. Думала, что после выпуска с этой старухой у меня не будет никаких пересечений. В институте училась на актёрском, после выпуска сразу получила несколько небольших ролей. Потом однажды пришло сообщение от учителя Чжан. Перекинулись парой фраз, она сказала, что недавно нашла наши школьные фотографии и прислала мне. Это были общие снимки меня и одноклассников. Она восхищалась, как я изменилась за эти годы, говорила, что стала известной. Ещё упомянула, что как-то давала интервью, где её спрашивали, нет ли у меня скандалов из прошлого. В конце сказала, что ей нужны деньги, и попросила занять.

Сун Вэнь спросил:

— Эти фотографии так важны? Боитесь, что она их выложит?

Мэн Тяньтянь кивнула. Её ресницы чуть дрогнули.

— Да, признаю. В старших классах я делала пластику.

Выслушав её, Сун Вэнь перевёл взгляд и всмотрелся. Он тонко различал особенности лица. Вблизи действительно бросалось в глаза: у Мэн Тяньтянь острый, узкий овал подбородка, спинка носа высокая и прямая, а двойные веки чуть шире обычного.

— В средней школе я была довольно непривлекательной, — сказала Мэн Тяньтянь, глядя на них. — Фигура ещё не сформировалась, волосы короткие, кожа смуглая — выглядела как пацанка. Потом, в старших классах, отрастила волосы и сделала несколько процедур, постепенно стало лучше. Сейчас у меня переломный момент в карьере. Если это всплывёт, наверняка ударит по работе. Я никогда не признавалась в этом публично, но вы полицейские… прошу сохранить это в тайне.

История Мэн Тяньтянь — из тех, о которых в актёрской среде судачат как о «гадком утёнке, ставшем лебедем», но обычно доказательств нет. У учителя Чжан как раз имелось достаточно чётких снимков, способных подтвердить вмешательство.

Людские сердца непредсказуемы. Когда-то учитель и ученица были невероятно близки, три года провели бок о бок, днём и ночью. Прошло десять лет, Мэн Тяньтянь вышла во взрослую жизнь, стала человеком, который может стоять с учителем на равных. Она и подумать не могла, что её прошлое поднимут на поверхность спустя десятилетие. Тем более, что собственная учительница обратит это прошлое в орудие шантажа.

— Значит, она начала вымогать у вас деньги? — нахмурился Сун Вэнь.

Если в словах Цянь Цзяна раньше речь шла лишь о нарушении профессиональной этики, то теперь всё было куда серьёзнее. Вымогательство уже образует состав преступления. В этом деле Чжан Дунмэй зашла слишком далеко.

— Она этим меня шантажировала, — сказала Мэн Тяньтянь. — Дала номер своего счёта. В первый раз попросила двадцать тысяч, я перевела. Через два месяца снова пришла — уже тридцать тысяч. Все эти операции сохранились. Если не верите, можете проверить банковские записи Чжан Дунмэй.

В сумме набежало свыше пятидесяти тысяч. Раз Мэн Тяньтянь сама предложила проверить выписки, вряд ли она лгала.

— Это бездонная яма, — вздохнула Мэн Тяньтянь. Она упёрла ладони в колени и продолжила: — Позже я поняла, что мои фотографии из средней школы — уязвимость. А то, что я платила своей учительнице, чтобы не допустить разглашения этих компрометирующих снимков, — ещё одна уязвимость. В первом случае нужны сами фотографии как доказательство, а во втором достаточно одного заголовка, и слухи поползут. К сожалению, поначалу я не подумала о том, чем это обернётся. И Чжан Дунмэй не собиралась меня отпускать.

Она не знала, как далеко зайдёт жадность Чжан Дунмэй, какую сумму потребует её молчание и когда этот кошмар закончится.

Сун Вэнь посмотрел на неё:

— Значит, вы пришли сегодня, чтобы разобраться с этим?

Мэн Тяньтянь на миг замолчала. Она уже решила «сдать» Тан Шань. Когда беда стучится в дверь, даже муж с женой разлетаются поодиночке, что уж говорить о бывших одноклассниках.

— Три дня назад Тан Шань тайно связалась со мной. Мы, по правде говоря, давно не общались, — она была старостой класса. Она спросила, не занимала ли учитель Чжан у меня деньги в последнее время. Сначала я не хотела признаваться, но потом она сказала, что у учителя Чжан большие долги. Ещё спросила, не узнала ли она про «кое-что» и не шантажирует ли меня этим…

Мэн Тяньтянь на секунду запнулась.

— Думаю, Тан Шань что-то знает. Тогда я ей не особенно доверяла, но потом она сказала, что у неё есть способ положить этому конец.

Лу Сыюй записал это и обвёл имя Тан Шань. Похоже, как организатор встречи она могла знать больше остальных.

Сун Вэнь продолжил:

— План Тан Шань был таким: поужинать с учительницей, а потом записать видео, чтобы её унизить?

— Да, — Мэн Тяньтянь моргнула и призналась. — До сегодняшнего ужина учительница Чжан не знала, что мы все там. Тан Шань соврала ей, будто есть ученики, которым нужны дополнительные по математике, и попросила её зайти и «представить» нас. Увидев нас, она хотела уйти, но куда ей было деваться?

Мэн Тяньтянь, выговорившись, заметно выдохнула:

— Мы записывали видео не только чтобы сорвать злость, но и чтобы призвать её к ответу. С этим видео у нас тоже есть рычаг, мы больше не у неё на поводке. Как актрисе, мне следовало думать об имидже, но я слишком разозлилась и ударила её. Перед записью мы договорились, что ролик останется только у нас, а потом его ещё подредактируем. Когда увидела, что остальные тоже пошли в рукоприкладство, я уже не сдержалась…

— Значит, остальных она тоже шантажировала?

— Не уверена насчёт Тан Шань: она коллега учительницы Чжан, у неё особая ситуация. Что до остальных, полагаю, да, но не знаю, чем именно их прижали. Цянь Цзян, похоже, не хотел раскрывать, за что именно его держали.

К этому моменту Сун Вэнь уловил суть и понял, почему в прежнем пересказе Цянь Цзяна им казались недостаточными мотивы учеников. Тот умышленно утаил часть правды ради своих целей. Учительница держала их на крючке, вымогала деньги, и тогда ответная «акция возмездия» обретала логику.

— Сегодня, когда вы «разобрались» с Чжан Дунмэй и вышли из кабинета, где вы были? — Сун Вэнь не спешил снимать подозрения с Мэн Тяньтянь. Между шантажируемой ученицей и человеком, доведшим учительницу до гибели, лежала тонкая грань.

— Тогда Чжао Юлян предложил не выпускать учительницу в таком виде, — ответила Мэн Тяньтянь. — Она была вся в торте и пиве. Мы дали ей салфетки, позволили привести себя в порядок, а потом мы втроём, девчонки, отвели её в туалет умыться и причесаться. Я была уже подпитая и тоже пошла в туалет. Задержалась там. Когда вышла, учительницы Чжан, Тан Шань и Цзи Мэйюнь уже не было. Потом услышала, что учительница сорвалась с крыши.

Её рассказ совпадал с предыдущими показаниями.

— То есть вас там не было, но подтвердить это некому? — Сун Вэнь указал на главное.

Мэн Тяньтянь помедлила и кивнула.

— Как думаете, кто убил учительницу Чжан? — Сун Вэнь задал последний вопрос.

— Во всяком случае, не я, — глаза Мэн Тяньтянь оставались тёмными и спокойными, без тени печали из-за смерти учительницы. — Кто бы это ни сделал, человек примечательный. Честно, я не держу на него зла. Наоборот, благодарна.

— Потому что со смертью учительницы шантаж в отношении вас прекращается, ваша проблема решается, и можно не бояться прошлого? — предположил Сун Вэнь.

Мэн Тяньтянь покачала головой.

— Хороший учитель спасает ребёнка, плохой — губит всё. Тот, кто убил учительницу Чжан, не дал ей дальше вредить ученикам. Это хорошо.

Когда Мэн Тяньтянь ушла, Сун Вэнь повернулся к Лу Сыюю:

— Сегодня слишком много деталей. Помочь тебе с заметками?

За короткое время они допросили троих, и дело продвигалось. Лу Сыюй лихорадочно записывал, почти заполнив полтетради.

Допрос был всего на середине, и Сун Вэнь уже проникся к нему сочувствием.

Лу Сыюй потёр уставшее запястье и покачал головой:

— Твои записи я толком не разбираю, так что потом всё равно придётся приводить в порядок самому.

Сун Вэнь ощутил досаду, он ведь от души хотел помочь.

— Ты критикуешь мой почерк?

Лу Сыюй покачал головой, поднял взгляд и спокойно, без тени иронии сказал:

— Это не критика, просто выглядит не слишком приятно. Думаю, тебе бы стоило попрактиковаться в подписи руководителя.

Задетое самолюбие он утешил мыслью, что почерк у него, может, и неказист, зато рисунки — хорошие. С этой мыслью полегчало. Он повернулся к Чэн Мо:

— Капитан Чэн, как вы сейчас видите дело?

Чэн Мо вздохнул. Если подвести итог, к этому моменту в деле наметился некоторый прогресс. Он потёр слегка ноющую щёку и честно сказал:

— У Тан Шань, похоже, серьёзная проблема. К тому же у нас ещё двое бывших учеников не допрошены. Закон един для всех. Если учительница Тан действительно виновата, я этого не стерплю.

На этой стадии дела истина всё ещё ускользала.

Лу Сыюй пробежался взглядом по записям и рассеянно облизнул губы:

— Нам всё ещё не хватает некоторых сведений.

— Верно, — согласился Сун Вэнь. — Тан Шань лгала, Цянь Цзян говорил полуправду. Думаю, Мэн Тяньтянь мало что рассказала о школьных годах. Зато про сегодняшний вечер и недавние события она, скорее всего, выдала всё, что знала. Полагаю, у каждого ученика своя причина для шантажа со стороны учительницы. У Мэн Тяньтянь причина, пожалуй, из более лёгких.

Говоря это, Сун Вэнь на листе перед собой набросал схему связей: по кругу — пятеро учеников, в центре — имя погибшей.

Перед его внутренним взглядом всплыла странная картина. Пятеро стоят на оживлённом углу улицы в Наньчэне, опустив головы, смотрят на безжизненное тело Чжан Дунмэй на асфальте, лица холодные, а под ней растекается пятно крови…

— Интересно, какой предстанет вся история, когда сложить её целиком.

http://bllate.org/book/14901/1583896