Глава 24. После возвращения
Вся площадь была охвачена паникой. Вэй Ань смотрел на этот хаос и чувствовал, будто всё ещё блуждает где-то внутри кошмара.
В этот миг замигали лампы, электричество вернулось.
Странный, мрачный колорит рассеялся. Огни современного города высветили даже самые мелкие детали вокруг, и ночь вдруг стала похожа на день.
Вэй Ань глубоко вдохнул. Этот свет словно ударил его прямо в сердце, ещё раз напоминая: он и правда вернулся в реальный мир. У него есть собственная личность, собственная жизнь, и он ясно понимает, что должен делать.
Молодой человек развернулся и пошёл по коридору. Впереди, в служебной зоне, находился туалет. Здесь никого не было, свет бил в глаза, и всё дышало прозаичной, будничной цивилизацией.
Вэй Ань поймал своё отражение в зеркале и вытер с лица засохшие брызги крови, попавшие на него минутами ранее.
Он не знал, каким он выглядит в глазах Гуйлина, но отражение в зеркале казалось мягким, спокойным, почти интеллигентным. Волосы были чуть влажными, но совсем недавно шёл дождь, так что это выглядело вполне естественно. Лицо в зеркале было лицом человека, который будто никогда не сталкивался ни с жестокостью, ни с насилием.
Он обернулся к Гуйлину:
— Смой кровь с лица.
Тот тихо подошёл и открыл кран, начиная смывать с кожи подсохшие потёки, проступившие из раны. Раньше Гуйлин не стал возиться и стирать всё дочиста, поэтому следы крови всё ещё оставались и на лице, и на руках.
Гуйлин немного пригладил волосы. Спустя пару минут рана окончательно затянулась, превратившись всего лишь в тонкий, незначительный шрам.
Закончив приводить себя в порядок, он поднял голову и взглянул на Вэй Аня. Тому вдруг подумалось, что выглядят они вполне сносно, в целом соответствуя образу людей, ведущих обычную жизнь.
Разумеется, кое-где на одежде ещё проступали крошечные пятна крови, но на тёмных траурных костюмах, которые они надели для заупокойной службы, этого практически не было заметно.
Вэй Ань немного поразмышлял, что ему теперь делать. Опустил взгляд на телефон. С момента отключения электричества прошло меньше часа, но по ощущениям успел промчаться как минимум месяц.
Связь уже восстановилась. Похоже, системы безопасности и обслуживающее их ПО при самопроверке успели устранить неполадки. Значит, организаторы всё ещё держат инфраструктуру в рабочем состоянии.
Молодой человек запустил Encryption Software* и набрал номер полиции.
( *Encryption Software — программа шифрования, защищающая данные от несанкционированного доступа; расшифровать их до исходного вида можно только при наличии корректного ключа.)
Одновременно он включил голосовой модификатор. Как только на том конце провода ответили, Вэй Ань заговорил.
Стоило ему начать, голос тут же изменился. Теперь это был заполошный, перепуганный до смерти голос какого-то иностранца, то есть вполне обычный, ничем не примечательный для такого бардака свидетель.
— Алло, это полиция? — он нарочно сделал голос тише. — Я в конференц-зале «Волчья стая» отеля «Rambler». Тут группа вооружённых преступников, они убивают людей, обычных гостей… Да, я видел, как они тащили трупы в сторону главного зала, ещё говорили, что собираются устроить какую-то инсценировку жертвоприношения…
Внезапно он осёкся и, будто бы только что попавшись, воскликнул:
— Чёрт…
И сразу оборвал звонок.
Вэй Ань провернул всё это на одном дыхании. Играл он при этом на уровне профессионального актёра.
После этого он закрыл Encryption Software. Формально программа принадлежала ведомству внутренних дел, но Вэй Ань успел доработать её так, чтобы при обратном звонке или проверке казалось, будто телефон давно выключен, не берёт трубку и номер уже заблокирован.
То, что личность анонимного заявителя невозможно установить, конечно, вызовет подозрения, но для тяжёлых дел это вполне обычная история.
— Тао Цзиньлай специально разыграл крупномасштабную катастрофу древней цивилизации. Хотя мы до конца не понимаем его план, лучший ход сейчас — обернуть всё против него, — сказал Вэй Ань.
— Угу, — отозвался Гуйлин.
Вэй Ань направился к выходу. Только что, пока говорил по телефону, его голос звучал взвинченно и испуганно, а теперь снова стал ровным и спокойным, словно ничего и не произошло.
— Такой анонимный звонок в полицию, когда установить личность звонившего нельзя, им придётся списать на какого-нибудь мертвеца, — продолжил Вэй Ань. — Сейчас ситуация запутанная, в конференц-зале «Волчья стая» нет камер, нас там никто не видел. В итоге им останется только повесить всё на одного из погибших и на этом закрыть дело.
Гуйлин шёл следом за Вэй Анем, больше ничего не говоря.
Сам Вэй Ань тоже не понимал, почему вообще рассказывает ему всё это, хотя тому, по сути, совсем не интересно. Наверное, это была просто инстинктивная потребность говорить, пока рядом кто-то есть.
Они вышли на площадь. Чёрные тучи уже начинали расходиться, и над всем пространством медленно проступало прозрачное, дышащее свободой предвечернее небо.
Тот мрачный город окончательно ушёл на дно, словно его никогда и не существовало. Солнечный свет пробился сквозь прорехи в облаках, залил всё вокруг. Уличные фонари погасли, город понемногу возвращался к нормальной жизни.
Люди всё ещё толпились как попало, но той истерической паники, что накрыла их минутами раньше, уже не было.
Вэй Ань заметил нескольких людей в штатском, быстро пробиравшихся сквозь толпу. Похоже, соответствующие структуры уже начали реагировать на историю с «Дверью» в конференц-зале «Волчья стая». Скорее всего, совсем скоро этот сектор перекроют и начнут полноценное расследование.
Он прекрасно представлял, что именно они там увидят. Тех, кого убил Гуйлин, он уже велел убрать с помощью уборочных роботов и максимально стёр собственные следы. Но «Дверь» и груды тел всё ещё оставались на месте, сохраняя изначальный, незамаскированный облик выстроенного там плана.
Скорее всего, люди Тао Цзиньлая подготовили похожие точки и в других местах. Но здесь расследованием займётся местная полиция. Это означало, что лично у него работа на сегодня закончилась.
Вэй Ань шагнул в гущу людей и растворился в толпе, становясь одним из них.
Хотя совсем недавно здесь развернулась катастрофа, в эту минуту ещё никто толком не разбежался. Организаторы через громкоговорители объясняли, что на внешнем охранном периметре возникла небольшая неполадка, техническому отделу потребуется около часа, чтобы всё устранить. Просили сохранять спокойствие. Если возникнут проблемы, в любой момент можно обратиться к сотрудникам службы безопасности церемонии.
Судя по всему, из-за масштабного мероприятия, да ещё и в такой особый день, организаторы вытащили на свет старый протокол и развернули автоматическую сторожевую систему. Это была технология древней цивилизации. От неё давно осталась лишь голая схема подключения, но и она позволяла блокировать определённый сектор и атаковать всех, кто пытается войти или выйти.
Когда город из подпространства поднялся на поверхность, неведомо что там у неё дёрнуло, но сторожевая система неожиданно сама включилась и заперла всех внутри.
В этом мире повсюду тянутся тени древности, вмешиваясь во всё: в законы, в программы, в классическую науку и технику. Снаружи общество может казаться цивилизованным, но в его глубинах по-прежнему кишит тьма и силы, давно вышедшие из-под контроля.
Вэй Ань не знал, во что в итоге выльется этот злобный замысел Тао Цзиньлая, но, будь то история в Иньтянь, резня в музее или сегодняшняя церемония моления, во всём этом чувствовался один и тот же, смутный привкус утраты контроля.
Если и дальше продолжать в том же духе, очень скоро провинциальные власти закрутят гайки так, что им самим просто не удастся выехать отсюда вовремя.
В этот момент Вэй Ань взглянул за пределы площади. Люди уже стояли кольцами в несколько рядов, к месту стягивались дирижабли и вертолёты, спасатели и телекомпании только и ждали, когда отменят блокаду, чтобы рвануть внутрь.
Он уже сделал все нужные звонки. Государственные структуры вполне способны грамотно взять ситуацию в оборот. Пусть пока выбраться отсюда нельзя, но по лицам людей, ожившим после пережитой катастрофы, было видно, что хаос хотя бы временно отступил.
Вэй Ань поднял голову и посмотрел в небо.
Солнце показалось из-за линии горизонта и залило облака многослойным, ослепительным сиянием. Было по-своему очень красиво. Лишь сейчас он сообразил, что на дворе всего около четырёх часов дня. Мир снова стал ясным и прозрачным, и всё, что происходило раньше, казалось миражом.
Вэй Ань сделал несколько шагов и вновь остановился на середине площади, рассеянно глядя перед собой.
Он не очень понимал, чего хочет дальше. Это был самый оживлённый торговый район Тунъюнь: стоило бы найти отдельную комнату с диваном, заказать себе какой-нибудь напиток и спокойно дождаться, пока всё закончится. Но сейчас Вэй Аню совершенно не хотелось поступать именно так.
Он повернул голову к Гуйлину. Тот стоял рядом, в солнечном свете в его молодом облике словно проступало собственное сияние.
Стоя вдвоём посреди толпы, не зная здесь никого, Вэй Ань вдруг понял, что не хочет ни с кем знакомиться и не стремится разыскать знакомых, чтобы о чём-то поговорить.
Молодой человек ещё немного повертел головой по сторонам и заметил в одном углу площади временную лестницу. Ступени там, в отличие от всего остального, почти не намокли под дождём.
Вэй Ань подошёл ближе, выбрал относительно чистую ступеньку и сел.
Он хлопнул ладонью по площадке рядом с собой и сказал Гуйлину:
— Сядь здесь.
Тот молча подошёл и устроился рядом.
Так они и остались сидеть в углу бушующей площади, дожидаясь, когда снимут оцепление.
После дождя воздух над площадью был прохладным, свежим, с влажным привкусом воды, от которого становилось удивительно спокойно.
Неподалёку кто-то снимал на телефон слоистые облака, кто-то собирал с земли цветы и вытирал забрызганные, затоптанные фотографии, а в другом углу несколько человек сидели и делали наброски.
Всё это напомнило Вэй Аню один эпизод из детства, когда он мог сесть где угодно, как придётся, и просто сидеть, глядя, как где-то на краю мира люди болтают, шумят, суетятся, а над всем этим нет ни правил, ни нужды что-то говорить.
В детстве у людей обычно одно и то же чувство: будто твоё присутствие в мире естественно и оправдано, а будущее — красиво и открыто настежь. А потом вырастаешь и понимаешь, что всё не так. У тебя появляются бесконечные «надо», есть вещи, которых хочешь, но никогда не получишь, есть жизнь, от которой воротит, но её навязывают как единственно возможную. И ты вынужден учиться любить всё это, чтобы тебе вообще позволили жить дальше.
Вэй Ань сидел там с почти опустошённым сознанием. С ним иногда так бывало: он переставал понимать, где находится, а время и само пространство смешивались в одну кашу.
Гуйлин молча сидел рядом.
Так они просидели какое-то время, глядя, как впереди съёмочная группа берёт интервью у прохожих и тут же передаёт репортаж, а кто-то снимает фото и видео. Все постепенно начинали относиться к происходящему как к особому отрезку времени, который уже успели окрестить «периодом погружения».
Полиция уже оцепила внутреннюю часть торговой зоны, по всему было видно, что там произошло убийство.
Кто-то заметил на фасаде здания чёрную тень, похожую на лепестки цветка. К тому же под противоскользящим ковриком нашли росток Мгновенного Ада, из-за чего снова раздались крики, и площадь накрыла новая волна хаоса.
Служба безопасности изо всех сил пыталась навести порядок, журналисты азартно щёлкали камерами.
Первая волна новостей о церемонии моления пошла в эфир как репортаж из фильма ужасов.
Видео с этим странным объектом под противоскользящим ковриком одновременно выложили на сайты, и подписи вроде «Врата ада вот-вот откроются» стремительно разошлись по людям.
Но Вэй Ань знал, что очень скоро появится официальный полицейский отчёт о массовом убийстве и инсценировке места преступления, который придаст этой истории видимость разумного объяснения.
С этой мыслью он сделал копию биочипа, добытого с предыдущего трупа, чтобы тот не успел начать самоуничтожение.
— Домой поеду ближе к вечеру. Я уже собрал подборку видеоматериалов по отелю, выложу всё анонимно, — сказал Вэй Ань. — Раз уж на этот раз «ужас древней цивилизации» получился таким масштабным, лучшее, что мы можем сделать, это завалить сеть уликами, подтверждающими, что всё было спланированным злодеянием.
Он повернул голову и улыбнулся Гуйлину:
— Это немного опасно, но если быть осторожным и хорошо замести следы, всё прокатит.
Гуйлин сидел рядом. Одна дождевая капля просочилась с края тентовой крыши и упала вниз, скатившись по его волосам и щеке. Он несколько секунд сидел неподвижно, потом смахнул воду и разглядел влажный след на ладони с каким-то неожиданно живым выражением.
Гуйлин почувствовал на себе взгляд Вэй Аня и, решив, что надо что-то сказать, произнёс:
— Угу. Делай что хочешь. Даже если захочешь стереть Таоюань с карты и смести Федерацию, ничего страшного. Я не дам тебе пострадать.
Сказано это было небрежным, почти ленивым тоном, но для Вэй Аня эта картина почему-то оказалась по-настоящему тёплой.
— Нельзя уничтожать Таоюань. Ты вообще знаешь, сколько стоит мой дом? — сказал Вэй Ань соседу.
— Ну сколько там может стоить дом в Таоюане, — откликнулся Гуйлин.
— Легко тебе говорить, это же не твои деньги, вот сердце и не болит! — фыркнул Вэй Ань. — Даже если это «просто Таоюань», у меня там загородный дом в элитном жилом районе, да ещё на берегу реки Суоюнь. Плюс поздний ремонт, отделка… Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит нормальная отделка?
Он обрушил на Гуйлина целую корзину жалоб на нынешние цены на жильё: и про примерную площадь собственного дома, и про то, сколько времени потратил на интерьер и проектирование цветочного сада, лишь бы сделать своё жизненное пространство максимально уютным и идеальным.
Вэй Ань угробил немало сил, разбираясь в куче «важных вопросов» вроде того, как сделать свет мягче и комфортнее, как расширить обзор, как подобрать материалы. Язык, которым он описывал бытовые детали, был настолько точным, что порой скатывался до десятичных знаков, словно большинство научных пособий из серии «как именно нужно жить, чтобы быть счастливым».
К тому моменту тучи почти совсем рассеялись, на небе остались лишь тонкие полосы.
Подул лёгкий ветер. Картина почти в точности совпадала с тем стандартом «счастливой жизни», который жил в воображении Вэй Аня: тихо, спокойно, и рядом есть друг, что-то вроде этого.
Где-то на середине рассказа Вэй Ань вдруг замолчал и рассмеялся, как человек чуть-чуть не в себе.
Смех прозвучал очень тихо, но в нём чувствовались и отчаяние, и лёгкий привкус безумия. Однако уже через пару секунд Вэй Ань сделал вид, будто ничего не произошло, и тем же мечтательным тоном продолжил описывать свою счастливую жизнь.
Сидевший рядом Гуйлин смотрел на него так, словно в этом не было ничего странного.
— Я изучал, какие дома делают людей счастливее, — продолжил Вэй Ань. — Когда я жил у семьи Цинь… там всё тоже было очень красиво оформлено, но это было их пространство, со своим набором правил. Там…
Вэй Ань на какое-то время умолк и так и не стал развивать эту тему дальше.
— В общем, я просто всерьёз отношусь ко всем этим вещам, — сказал Вэй Ань. — Всё время думаю: если это будет мой дом, каким он должен быть, чтобы мне в нём нравилось. Лучше всего дом где-нибудь в пригороде, там тихо. Можно спать спокойно, не боясь, что к тебе ворвутся. Не нужно жить всё время настороже, ожидая, что тебя в любой момент дёрнут делать то, что им вздумается, и ты будешь вынужден соглашаться с каждым их словом. Ах да, ещё обязательно нужен большой цветочный сад…
Он говорил об этом почти счастливо, голос был наполнен мечтами.
http://bllate.org/book/14900/2952889
