Сюнь Е был потрясен.
Сюнь Е испытал облегчение.
Сюнь Е наконец-то понял, откуда взялись слова Чэнь-сяньцзюня: «Слишком многого от него ожидали».
Какие уж там «амбиции»! Этот ребенок, пожалуй, даже не знает, как пишутся эти два иероглифа.
Очертания у этих двух знаков и так похожи, плюс узоры были начертаны витиевато и размашисто, и с его зрением да скудными познаниями о демонической расе У Кунь-Куню было сложно разобрать конкретную разницу между ними. Хотя один узор был изящным, словно ветер, а другой истекал убийственной аурой, так что визуально разница все же была заметна.
У Линчань склонил голову набок, разглядывая их какое-то время, потом ухватил Сюнь Е за воротник и потянул вниз, водя пальцем по иероглифам и сверяя их один за другим. Сюнь Е, видя, что Чэнь-сяньцзюнь не возражает, сдерживая гнев и не смея высказаться, согнулся, позволяя тому смотреть.
Через некоторое время У Линчань произнес:
— Ха-ха-ха.
Вот так история.
Сюнь Е язвительно усмехнулся:
— Шао-цзюнь за годы скитаний в Союзе Бессмертных, наверное, немало претерпел тягот?
У Линчань не уловил насмешки, и кхмыкнул, пытаясь восстановить имидж умного человека:
— Да нет же, все звали меня дитя небесной удачи, я был на вершине всех списков, мой Небесный Талант никогда не страдал.
Сюнь Е: «…»
Сюнь Е фыркнул: «Ха».
Ладно, зачем ему состязаться с болваном, который даже иероглифов не знает.
Когда недоразумение развеялось, У Линчань снова стал находить своего А-сюна прекрасным во всем, и никакой неловкости он не чувствовал, придвинувшись к нему с жадным любопытством.
— А-сюн, я никогда не видел демонического зверя изнутри, можешь дать мне… ммм… чтобы я расширил кругозор?
Чэнь Шэ ответил равнодушно:
— Протяни руку.
У Линчань поспешно сложил обе ладошки лодочкой и поднял их вверх, словно белка, выпрашивающая еду, и посмотрел на Чэнь Шэ жаждущим взглядом. Увидь кто-нибудь такой взгляд, и, если бы даже он попросил звезды с неба, ему бы не отказали.
…Но Чэнь-сяньцзюнь был слеп.
Чэнь Шэ, держа за золотую цепочку, снова положил в его ладонь золотой колокольчик, упавший, когда У Линчань ползал и кувыркался:
— Береги. Это не украшение. Если в будущем попадешь в опасность, брось его или позвени. Если я буду рядом, явлюсь немедленно.
У Линчань закивал, как молельщик, отбивающий земные поклоны, но все еще продолжал выжидательно держать ладони.
Чэнь Шэ сделал вид, что не замечает его «лапок», и «осмотрел» взглядом окружающие руины:
— Завтра придут люди восстанавливать дворец Даньцзю. Сначала пойдем со мной на террасу Пихань отдохнуть.
У Линчань: «?»
У Линчань несколько раз согнул и разогнул пальцы, с недоумением глядя на него.
Не даст внутренности зверя?
Он не умел скрывать свои мысли и, не оставляя надежды, спросил еще раз.
Демоническая ци всегда была тем, что Чэнь Шэ ненавидел, и в Демонических Руинах мало кто осмеливался упоминать ее в присутствии Чэнь-сяньцзюня. Видя, что после нескольких косвенных отказов этот ребенок все еще не отступает, Сюнь Е не выдержал:
— …То, что содержится во внутренности зверя, является запретным предметом Куньфу, шао-цзюню лучше не спрашивать об этом.
У Линчань был озадачен.
Запретный предмет?
Терпение Чэнь Шэ иссякло, он поправил одежду и двинулся прочь:
— Иди за мной.
У Линчань, еще раз поразмыслив, сказал:
— Дворец Даньцзю не полностью разрушен, еще… еще можно жить, не буду я А-сюна беспокоить.
Чэнь Шэ даже не обернулся, бросив на ходу два равнодушных слова:
— Как хочешь.
Сюнь Е быстро последовал за ним, но оглянулся и странно посмотрел на У Линчаня.
Лицо Чэнь Шэ выглядело, как обычно, но, следуя за господином много лет, он почувствовал, что Чэнь-сяньцзюнь был крайне недоволен.
Из-за демонической ци?
Когда эти двое исчезли из дворца Даньцзю, У Линчань тут же бросился к останкам демонического зверя, пытаясь отыскать хоть малейший клочок фиолетовой дымки, который Чэнь Шэ не забрал. Увы, сила Чэнь Шэ была слишком велика, и от дымки не осталось ни следа.
Выпачканный пылью и грязью, У Линчань сел в позу лотоса среди развалин, взял прядь длинных волос, и начал заплетать косичку, попутно размышляя. Как можно было отнести к «запретным предметам» то, что способно мгновенно восстановить разбитое Золотое Ядро? Это и «ци бессмертных» назвать можно!
Нет, он обязательно должен найти еще немного этой фиолетовой дымки, чтобы снова попробовать.
Только он об этом подумал, как услышал знакомый голос.
— …Осторожнее.
У Линчань обрадовался:
— Мобао! Ты очнулся?!
Сюаньсян Тайшоу, казалось, хотел его отругать, но он был слишком слаб, произнес лишь одно слово и снова умолк.
Та фиолетовая дымка и правда была полезной: из-за одного ее клочка Сюаньсян Тайшоу даже начал подавать признаки жизни.
Хотя нет.
Что сказал Мобао? «Осторожнее»?
У Линчань инстинктивно затаил дыхание, медленно оглядываясь по сторонам.
Пыль, взметнувшаяся при обрушении дворца Даньцзю, давно осела. В безмолвной ночи звук нескольких камней, падающих на землю, казался особенно оглушительным. Из руин медленно вышла черная тень, ступая по щебню. В тишине раздался низкий звериный рык.
У Линчань: «…»
Чэнь Шэ атаковал, но одна рыбка все же ускользнула?!
У Линчань вздрогнул, и только что заплетенная косичка выскользнула из рук, рассыпавшись, словно капли воды.
Он и вправду был дитя небесной удачи: чего ни пожелает, то и приходит! С толпой демонических зверей он бы не справился, но одного-то разделать под орех ему раз плюнуть.
Он закатал рукава, готовясь прикончить его, но, глядя на зверя, постепенно выходящего из темноты, У Линчань слегка опешил.
Из темноты вышел… человек.
Или, возможно, его нельзя было с уверенностью назвать человеком. Его одежда была изодрана в лохмотья, в спутанных, сбившихся в колтуны волосах росли два изогнутых бараньих рога. Он выглядел грязным и жалким, как дикарь.
У Линчань фыркнул.
Полудемон?
Такие существа, как полудемоны и полуяо, были изгоями для всех народов. Их отвергали люди, не признавали демоны и яо, их ци была слаба, и они влачили жалкое существование на самом дне. Поскольку каждый мог с легкостью убить их, выживало их не так много.
Лицо этого полудемона было грязным и в крови, а в плече за спиной торчали две обломанные стрелы, вонзившиеся в плоть и кости. Возможно, потому что некому было их вытащить, раны не могли зажить, и стрелы уже даже заржавели.
Полудемон мутными глазами уставился на У Линчаня, но, словно притянутый чем-то, начал осторожно приближаться, пока не оказался в десяти шагах от него. У Линчань уже собрался выхватить клинок, как вдруг увидел, что полудемон упал на колени… и начал лизать кровь на земле.
У Линчань: «?»
Ранее, когда У Линчаня укусили, несколько капель крови из раны на ноге упало на землю.
У Линчань: «…»
Полудемон несколько раз лизнул, затем быстро поднял голову, уставившись на У Линчаня, словно защищая свою добычу.
У Линчань прищурился, остро почувствовав, что на полудемоне, кажется, остались следы фиолетовой дымки.
Похоже, полудемон пришел следом за теми демоническими зверями, надеясь поживиться объедками. Звери не утруждали себя, чтобы прогнать его, а его уровень культивации был настолько жалок, что даже Чэнь Шэ счел недостойным его убивать.
У Линчань успокоился и шагнул вперед. Шерсть на затылке у полудемона встала дыбом, зрачки сузились в щелочки. Он зарычал, защищая несколько оставшихся на полу капель крови, и с яростью оскалился, готовый вцепиться в него зубами.
Хлоп!
У Линчань отвесил ему пощечину. Голова полудемона откинулась в сторону, и даже свирепый взгляд его, казалось, прояснился. У Линчань прикусил кончик пальца, и капля крови мелькнула перед носом полудемона. У Линчань, приподняв бровь, произнес:
— Слушайся меня, и я дам тебе свежей крови.
Полудемон с опаской смотрел на него. У Линчань спохватился, что сказал это на языке Трех миров, и уже собрался повторить на языке Куньфу, но вдруг услышал, как полудемон, не отрывая от него взгляда, хрипло произнес:
— Ты… не убьешь… меня?
Бровь У Линчаня взметнулась вверх.
Этот полудемон знает язык Трех миров? Тогда дело пойдет легче.
— С какой стати мне тебя убивать? — У Линчань сел перед ним в позу лотоса. — Подойди, спрошу кое о чем.
Полудемон долго молчал, уставившись на кровь на кончике пальца У Линчаня. Потом его кадык заметно дрогнул:
— О чем?
— Это долгая история, — пустился в объяснения У Линчань. — Все началось год назад, когда я по приказу шифу отправился на континент Пэнлай, чтобы усмирить одного зверя-яо. Но эта тварь использовала приемы, свойственные демоническим культиваторам, словно ее тело захватил демон. И хотя я не получил ни одного прямого удара, по возвращении мое Золотое Ядро оказалось разрушено. Восстановить его было невозможно, и начать все сначала, раздробив основу, — тоже. Мне пришлось с уровнем закалки Ци странствовать по свету в поисках духовных трав, способных восстановить Золотое Ядро. Когда я в первый раз воссоздавал внутреннее ядро…
Полудемон: «…»
«Этот человек восемьсот лет не разговаривал, что ли?»
Полудемон пристально смотрел на разглагольствующего У Линчаня, в его глазах медленно вспыхнул холодный огонек. И в тот момент, когда У Линчань рассказывал об опасностях пятой попытки восстановить Золотое Ядро, он внезапно бросился к его горлу, чтобы впиться зубами.
Хлоп!
У Линчань снова отвесил ему пощечину и с недовольством сказал:
— Как невежливо! Ты вообще слушаешь, что я говорю? На чем я остановился? Придется начинать сначала.
Полудемон: «…»
Ци у полудемона было мало, тело же было крепким, как у демонического зверя. Однако стрелы, вонзившиеся ему в спину, проникли глубоко в плоть и кости, и каждое движение причиняло пронзительную боль, затрудняя его действия. Получив две пощечины подряд, полудемон немного успокоился и, сдерживая ярость, уселся на корточки, слушая его болтовню.
На языке Куньфу У Линчань говорил, вымучивая по слову за раз, но сейчас он наконец мог излить душу. Целых две кэ[1] спустя он наконец перешел к сути.
— Ты знаешь, что это за фиолетовая дымка, что исходит от демонических зверей?
Полудемон, украшенный тремя аккуратно расположенными отпечатками ладоней, окончательно присмирел. Словно пес, сидел он на корточках, весь покрытый шерстью, и холодно отвечал:
— Демоническая ци.
— Демоническая ци? Мой А-сюн назвал ее запретным предметом. Почему ее запретили? — поспешно спросил У Линчань. — И где можно раздобыть больше демонической ци?
— Демоническая ци используется демоническими зверями для культивации, она есть во всех их внутренностях. Там, где демонической ци много, либо есть разлом в пустоте, откуда она просачивается, либо это Кровавое море земель Проклятых Могил.
У Линчань задумался. Теперь понятно, почему Чэнь Шэ забрал все внутренности демонических зверей.
Земли Проклятых Могил — не лучшее место, а появление разлома в пустоте неизбежно сопровождается нашествием демонических зверей, с которым ступень закалки Ци не справится.
Подумав как следует, У Линчань решил, что безопаснее всего будет раздобыть внутренности демонических зверей у самого Чэнь Шэ. По крайней мере, А-сюн его не убьет.
Задав свои вопросы, У Линчань отряхнул одежду и поднялся на ноги.
Все тело полудемона напряглось, он стиснул зубы, челюсти свело судорогой, отчего его и без того суровое лицо стало еще более свирепым.
Будь то во владениях Куньфу или в любом из уделов Трех миров, презренные полудемоны были символом бедствия, как крысы, которых все гоняют, и могли лишь прятаться в канавах, влача жалкое существование. Он бежал сюда, в Куньфу, из других миров, и за десятилетия научился жить, как бездомный пес, избегая людей.
И сегодня ему предстояло поплатиться жизнью за несколько капель крови.
Тело полудемона слегка задрожало. Он не хотел умирать вот так…
— Я все тебе рассказал, — сквозь стиснутые зубы, почти умоляюще, прошептал полудемон. — Ты можешь…
Не успев договорить, он увидел руку, медленно приближающуюся к его шее. От нее пахло сладостями.
В тот миг полудемону показалось, что эти утонченные, словно нефритовые, пальцы сомкнутся на его горле, и его труп, как падаль бродячей собаки, останется гнить в глуши.
Но вдруг теплая подушечка пальца легонько коснулась уголка его губ:
— Открой рот.
Полудемон стоял на коленях, вынужденно запрокинул голову и разжал челюсти.
Из этого положения он видел, как юноша с еще детскими чертами лица стоял под кленом с багряной листвой. Его брови и глаза были словно нарисованы, а черты лица настолько прекрасны, что казались почти нереальными.
Вертикальные зрачки полудемона дрогнули. У Линчань смотрел на него сверху вниз, держа палец на расстоянии трех цуней[2] от лица полудемона, и легким движением…
…Капля крови упала прямо на кончик языка полудемона.
Кровь чистокровного демона превратилась в струйку жара, скатившуюся ему в глотку.
Выдав обещанную награду, У Линчань сказал:
— Ладно, можешь идти.
Он спешил на террасу Пихань разведать настроение А-сюна и уже собрался пуститься бегом, как вдруг услышал голос молчавшего все это время полудемона:
— Почему ты меня не убил?
У Линчань замедлил шаг. Его алое одеяние развевалось, словно сливаясь с ночью и багряными кленами.
— А? Я что, должен был тебя убить? Это правила Куньфу?
— Я полудемон! — глаза полудемона, казалось, налились кровью от ярости. — Ты знаешь, кто такие полудемоны? Другие, завидев меня, брезгуют, словно грязью, и убивают таких, как я без раздумий.
У Линчань оглядел его с ног до головы и кивнул:
— Действительно, довольно грязный. Беги лучше помойся… ты же сам чувствуешь, как от тебя пахнет?
Полудемон: «…»
Сердце полудемона бешено колотилось, он стискивал зубы, а в груди бушевало незнакомое ему доселе чувство.
Этот человек… он что, дурак?
У Линчань думал о внутренностях демонических зверей и не хотел больше разговаривать, поэтому бегом поспешил на террасу Пихань, а полудемон остался сидеть на коленях, ошеломленно глядя вдаль. У Линчань напевал песенку, полы его халата развевались. Он протопал по длинному коридору, по обе стороны которого росли багряные клены. Прерывистые тени падали на лицо юноши, делая его поразительно прекрасным.
Над руинами кружились и падали кленовые листья…
***
…А на террасе Пихань круглый год шел снег.
Во внутренних покоях не было ни кровати, ни лежанки. В самом центре находилась нефритовая платформа, а с четырех сторон от нее свисали свитки из белоснежного шелка, испещренные густыми рядами магических узоров.
Чэнь Шэ сидел в самом центре в медитации. Зловещие узоры на его лице извивались, словно змеи.
Вокруг парили несколько внутренностей демонических зверей, из которых сочились тонкие струйки фиолетовой дымки. Они кружились, сливаясь перед Чэнь Шэ в причудливое фиолетовое ядро.
По мере формирования ядра, внутренности демонических зверей, лишившись ци, рассыпались в прах и исчезали.
Чэнь Шэ протянул руку, взял фиолетовое ядро и с холодным отвращением сжал его в ладони. Когда пальцы Чэнь Шэ сомкнулись, демоническая ци, собранная из десятков внутренностей, мгновенно разрушилась, и серый порошок просочился сквозь его пальцы.
Наблюдавший за практикой Сюнь Е: «…»
— Жалеешь? — холодно спросил Чэнь Шэ.
Сюнь Е не посмел солгать и, уходя от прямого ответа, сказал:
— Все эти годы под покровительством Да-Чанлао Цзян Чжэнлю нажил целое состояние, торгуя добытой демонической ци. Такие ценные вещи, как нефритовый нектар тысячелетней выдержки, мог позволить себе использовать для омовения шао-цзюня…
Чэнь Шэ медленно улыбнулся:
— Раз уж считаешь это расточительством, в следующий раз всю демоническую ци пожалую тебе. Устроит?
Лицо Сюнь Е побелело, и он тут же опустился на колени:
— Шу-ся и в мыслях такого не держал!
Чэнь Шэ даже не взглянул на него и отдал приказ:
— Прикажи Фу Юй отправиться во дворец Тунлань и забрать половину Печати Владыки демонов. Начиная с завтрашнего дня, любого, кто посмеет использовать демоническую ци или тайно ею торговать — казнить.
Внутри террасы Пихань воцарилась гнетущая атмосфера. Сюнь Е, видя, что Чэнь-сяньцзюнь не в духе, не посмел ослушаться.
— Есть.
В этот момент дверь в покои, казалось, поскребли, и сквозь щель донесся знакомый голос.
— А-сюн, А-сюн, А-сюн, А-сюн, А-сюн…
Чэнь Шэ: «…»
Сюнь Е, не понимая отношения Чэнь-сяньцзюня к шао-цзюню, колеблясь, посмотрел на него, но Чэнь Шэ оставался бесстрастным, словно не слыша щебетания за дверью.
…Сюнь Е смутно почувствовал, что настроение Чэнь-сяньцзюня, кажется, немного улучшилось.
У Линчань, всю дорогу пребывавший в возбуждении, добежал до террасы Пихань, но здесь его встретила пронизывающая метель. Ледяной порыв ветра выбил из него весь пыл, чуть не унеся заодно и душу. Плаща на нем не было, и он, дрожа от холода, присел у двери, скребя в нее.
— А-сюн, снаружи так холодно, можно мне переночевать у тебя?
Услышав это, Чэнь Шэ усмехнулся и наконец-то холодно отозвался:
— Разве дворец Даньцзю разрушен до конца и в нем нельзя жить? Зачем же беспокоить А-сюна?
У Линчань: «…………»
Авторские комментарии:
Кунь-Кунь: QAQ А-сюн, А-сюн, А-сюн!
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Кэ (刻) — традиционная китайская единица измерения времени, равная 1/100 части суток, или примерно 14,4 минуты (часто округляется до «четверти часа»).
[2] Цунь (寸) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3.33 сантиметра (или 1/10 чи/ча). В данном контексте «три цуня» означают расстояние около 10 сантиметров.
http://bllate.org/book/14899/1323614
