Глава 124. При сотворении мира XVIII
Много дней назад, когда Юй Фэйчэнь уходил, в Раю как раз праздновали День Воскресения и праздник желаний.
Теперь он вернулся, а празднование обоих праздников в Раю, как ни странно, всё ещё продолжалось. Таверны на улице Заката по-прежнему давали скидки. Господь Бог отпустил этих людей на слишком долгие каникулы, подумал он.
По дороге в гостиницу Великого древа его дважды осыпало дождём из лепестков и опавших листьев, трижды пытались затащить в праздничную компанию, а один раз курьерский голубь наступил ему на плечо.
Только когда он наконец вернулся в ту комнату, заставленную подарочными коробками, всё вокруг стихло.
Из окна тянуло ароматом кленового сиропа и винограда. В домике на дереве подарочные коробки всех размеров громоздились от пола до потолка. Каждая была перевязана шёлковой лентой, и, развязав бант, невозможно было заранее узнать, какая вещь спрятана внутри. Но все их один Бог выбирал для него собственноручно.
Если распаковывать их одну за другой, неизвестно, сколько времени уйдёт. Унести всё с собой тоже было почти невозможно. Среди груды изящных коробок Юй Фэйчэнь выбрал ту, чей цвет показался ему самым приятным. Это была узкая длинная коробка из золотистого атласа. Когда по её поверхности струилось сияние заката, ткань отливала слабой изумрудной зеленью. Сейчас ему очень хотелось что-нибудь Ему подарить. Вся Его жизнь будто состояла из того, что Он отдавал и у Него просили.
Когда Юй Фэйчэнь вышел с подарочной коробкой, перед ним появился древолюд. Слуга собирался спросить, как распорядиться этой кладовой и не перенести ли её поближе к его жилищу, но вспомнил недавние слухи об этом господине. Другой главный герой сплетни не находился ни в одной сети знакомств, словно вовсе не принадлежал к жителям Рая. Поэтому слуга задал ещё один вопрос:
— Вы хотите отправить?
Юй Фэйчэнь серьёзно обдумал это предложение.
— Не нужно.
Если Он захочет, Он сам придёт. Юй Фэйчэню казалось, что Господь Бог, стоящий здесь и распаковывающий подарки, будет выглядеть иначе, чем обычно, почти как настоящий человек.
Однако, вспомнив Его бесстрастный, ничего не желающий вид в храме Заката, Юй Фэйчэнь всё же немного изменил решение. Нужен был какой-то крючок.
— Если за тридцать дней никто не придёт за вещами, — сказал он, — выберите одну наугад и отправьте.
— Хорошо. — Слуга-древолюд не понимал этого решения, но требование гостя следовало исполнять без малейшего упущения. Это была традиционная добродетель и главная причина процветания гостиницы Великого древа. Украдкой записывая новое развитие сплетни, он добросовестно достал широкий лист древесной лозы. — Выберите адрес.
— Лэндон-Уоррен, — сказал Юй Фэйчэнь.
Тонкие лозы быстро расползлись по листу, вытянулись и застыли в форме букв.
Юй Фэйчэнь продолжил:
— Храм Заката.
Руки слуги, державшие лист, слегка дрогнули.
На имени получателя Юй Фэйчэнь запнулся.
В конце концов:
— …Энфи.
— Хорошо, мы записали.
Слуга убрал лист древесной лозы.
— Спасибо.
Юй Фэйчэнь ушёл.
Глаза древолюда моргнули. Полупрозрачные крылышки за его спиной с шумом раскрылись, и он быстро скрылся в густой зелёной тени.
Когда Юй Фэйчэнь собирался спуститься, он как раз столкнулся с возвращавшимися Виндзором и Бай Суном. Разумеется, тот гид тоже неизменно шёл рядом с ними.
— Глубинное интервью с бывшим работодателем: когда я наконец узнал, куда Бог Юй потратил ледяные камни, мне внезапно стало гораздо спокойнее. Я всё время думал, что его цель — построить вторую площадь Ледяных Камней… Постойте, новое сообщение: шок! Истина оказалась такой!
В этот момент гид держал в руках газету из лозового листа и зачитывал её с чувством и выражением. На газете быстро извивались лозовые письмена.
Услышав про «шок», Бай Сун вытянул шею:
— Что там, что там!
Виндзор незаметно скосил взгляд:
— Что случилось?
— Бог Юй швырнул целое состояние, весь Рай обыскали, но следов не нашли. Таинственная красавица с улицы Закатного сияния, оказывается, давно живёт в храме Заката. Кто это, священник или посланник?
Гид возбуждённо забарабанил по Бай Суну:
— Правда? Правда?
Бай Сун растерянно:
— А? Я не знаю.
В этот миг, хлопая крыльями, подлетел голубь и бросил Юй Фэйчэню в руки розу. Юй Фэйчэнь начал сомневаться, что за место вообще этот Рай. Судя по всему, здесь даже голубям нельзя доверять.
Хлопанье крыльев привлекло внимание остальных. Бай Сун обернулся, и растерянность на его лице тут же сменилась послушной кротостью:
— Брат Юй, привет!
Гид с шорохом свернул газету:
— Сегодня чудесная погода.
Виндзор загадочно улыбнулся:
— Здравствуй, Юй.
Юй Фэйчэнь холодно скользнул по ним взглядом и подозвал Виндзора. Кларос говорил, что в последнее время на тринадцатом этаже неспокойно, поэтому промежуток между инстансами будет долгим. Он перевёл часть ледяных камней Виндзору, чтобы тот с Бай Суном сам распорядился этим временем.
Что до него самого, слуга-древолюд уже с полным усердием вызвал экипаж с единорогами до Лэндон-Уоррена.
Провожая взглядом экипаж, исчезающий среди переплетённых теней лоз, гид сказал:
— Похоже, правда.
***
Снаружи храма Заката пышно цвели цветы Вечного сна.
За прошедшие дни Юй Фэйчэнь слишком хорошо запомнил этот аромат, поэтому в миг, когда вышел из экипажа, он даже не увидел белоснежные колышущиеся цветы, а первым делом невольно вспомнил человека, чьё прикосновение было таким настоящим.
Он прошёл через море цветов. На площади храма священник играл с детьми, но, возможно, от Юй Фэйчэня исходила какая-то аура «живым разойтись». Едва он появился, молодой священник увёл прочь целую стайку щебечущих детей.
Тишина его вполне устраивала. Юй Фэйчэнь вступил на храмовую площадь. Камень под ногами напоминал материал алтаря воскресения. Впереди безмолвно стоял храм. В прошлый раз он явился сюда без приглашения, в этот раз пришёл на встречу. Общее было только одно: он всё ещё не знал, где именно сейчас находится Бог.
Возможно, дело было в действии цветов Вечного сна, но странным образом Юй Фэйчэнь не чувствовал тревоги. В прошлый раз тоже не чувствовал.
Словно подсознательно верил: стоит войти, и среди извилистых коридоров и разбросанных залов он обязательно встретит Его.
И в этом безмолвном храме всё, каждая травинка и каждое дерево, вместе со священниками и детьми, по-прежнему вызывало у него то самое чувство… будто он уже видел это прежде.
За долгие годы он знал, что его инстинкты отточены до предела. Стоило оказаться в незнакомом месте, и он неизбежно настораживался всем существом, не упуская ни малейшего движения ветра в траве. Но здесь этот инстинкт словно переставал действовать.
Юй Фэйчэнь слегка растерялся. Он поднял голову. Впереди стояла безликая статуя бога. На лице статуи не было черт, но казалось, будто она смотрит прямо на него. Дул вечерний ветер, всё было тихим и священным.
Пока он смотрел, на плечо вдруг скользнула чья-то рука.
— На кого ты смотришь?
От пришедшего веяло ароматом трав и деревьев, грудь то ли касалась, то ли не касалась его спины. Юй Фэйчэнь сразу сделал два шага вперёд и вправо, обозначив дистанцию. Обернувшись, он увидел эльфийские уши и серебряные глаза. Как и ожидалось, это был Бог Жизни Сасер с неясной половой принадлежностью.
— Снова встретились, — Сасер провёл языком по кончикам зубов. — Сяо Юй, кого ты пришёл искать?
— А ты кого?
— С тем, кого искал, я уже увиделся. А на обратном пути встретить тебя, вот это настоящий сюрприз.
Сасер приблизился.
— В следующий раз сходим на свидание?
— Мы с тобой так близки?
Раз Бог Жизни явился в храм Заката, искать он мог только Господа Бога.
— Ну не злись на меня.
Сасер, кажется, был задет, но обида на его лице выглядела до крайности наигранной.
— Ни Бога Заповедей мне не получить, ни нового бога. Не хочу больше оставаться в этом Раю. Уеду веселиться в столицу Тумана. Ах да, к слову, какой этаж Он собирается отдать тебе? Кажется, на всех тринадцати этажах уже есть боги. Неужели придётся строить ещё один?
— Я не бог, — сказал Юй Фэйчэнь. — И мне это неинтересно.
Сасер улыбнулся:
— Не верю.
Какая ему разница, верит Бог Жизни или нет? Юй Фэйчэнь развернулся и пошёл прочь.
Но за спиной снова донёсся голос Сасера и тихий, пустынный вздох.
— Очень скоро здесь будет новое море цветов, — сказал Сасер. — Сяо Юй, как ты думаешь, какие цветы Ему понравилось бы видеть здесь?
Юй Фэйчэнь никогда не видел, как вянут цветы Вечного сна, но услышал скрытый смысл в словах Сасера и остановился.
— Почему их нужно менять?
— На самом деле после Дня Воскресения пора цветения уже прошла. Все эти годы именно моя сила поддерживала их, чтобы они круглый год не увядали. Но сегодня Он сказал: пусть они уснут.
Голос Сасера становился всё более призрачным.
— Возможно, теперь Ему кажется, что бодрствовать тоже неплохо. Я ходил проститься с ними. При следующей встрече надеюсь получить твоё тело.
Жрецы Башни Сотворения говорили либо странные вещи, либо ещё более странные.
В прошлый раз, когда Сасер сказал нечто подобное, Юй Фэйчэнь вообще не думал о таком.
Теперь, если он и думал об этом, думать мог только об одном человеке. Более того, он подозревал: Господь Бог временно не слишком хочет видеть цветы Вечного сна именно по этой причине.
Поэтому для Сасера у Юй Фэйчэня был только один искренний совет:
— Тебе всё-таки реалистичнее искать Бога Заповедей.
Сасер от злости навострил уши:
— Бог Заповедей хоть и отверг меня, но никогда не толкал к другим.
Юй Фэйчэнь даже не отреагировал на это обвинение, и Сасер окончательно не выдержал:
— Почему с вами, неживыми объектами, так трудно? Что ты такое?
Только тогда Юй Фэйчэнь обернулся к Сасеру. Он стоял спиной к свету, глаза были пустые и холодные, в них не отражалась даже тень.
— Возможно, — произнёс он, — я человек?
Его голос, как и глаза, был той температуры, в которой почти не чувствовалось живого. Даже если другие не замечали этого, Сасер чувствовал.
— М-м? Я ошибся? Невозможно.
Сасер снова подошёл ближе. Эльфийские уши едва шевельнулись, он принюхался возле Юй Фэйчэня и улыбнулся:
— Но жизнь на тебе и правда едва чувствуется, слабее даже, чем на Боге Заповедей.
— А что такое Бог Заповедей?
Сасер снова провёл языком по кончикам зубов.
— Изначально он был получеловеком… мейнфреймом или искусственным разумом? В общем, чем-то таким. Он любит только свои RGB-огоньки. Тогда с людьми он ладил очень так себе. А ты?
Юй Фэйчэнь вспомнил прошлое.
Он ещё помнил первого, второго, третьего, четвёртого, пятого, шестого, восьмого и командира.
— Хорошо.
Сасер улыбнулся так, будто услышал слишком идеальную сказку.
— Не докапываться до прошлого людей — добродетель Лэндон-Уоррена. Откуда у Лэндон-Уоррена столько проклятых добродетелей? Надеюсь, в следующий раз ты уже не станешь мне лгать. Я ухожу. Тот, кого ты ищешь, в храме.
Спина эльфа исчезла в море цветов, он слился с ними воедино.
Внезапно упал первый белоснежный лепесток. На вершине горы ветер усилился, море цветов закачалось, лёгкие лепестки взмывали высоко, как перья, а затем кружась опускались вниз, словно запоздалый дождь.
Все цветы Вечного сна на вершине горы вдруг разом отцвели.
Похоже, какие-то перемены и вправду должны были случиться.
Юй Фэйчэнь подумал, что так и не ответил Сасеру, какие цветы, по его мнению, понравились бы Господу Богу.
Но он и сам не знал. Ну и ладно. Бог любит все вещи в мире так же, как жалеет людей, и не отдаёт предпочтения одному виду.
Он вошёл в храм, не пытаясь ничего специально искать, будто просто неспешно осматривался и шёл туда, куда хотелось. В прозрачных залах эхом звучала песнь. Юй Фэйчэнь снова почувствовал, что она знакома, но память на такие мелочи у него всегда была неважная. В конце концов в голове всплыли лишь разрозненные обрывки.
Этот мотив он слышал снежной ночью в Дубовой долине, когда Энфилд напевал его. А ещё, во время окончательной метки, слышал его в глубине памяти Господа Бога. Он относился к тем вещам, что символизировали прошлое бога. Теперь Юй Фэйчэнь знал: Господь Бог пришёл из храма, ещё более величественного, чем храм Заката. В протяжённом храме стояло множество обелисков. Собственно, Башня Сотворения тоже имела такую заострённую форму.
Прошли десять миллионов лет. Тосковал ли Господь Бог по родине?
Юй Фэйчэнь встретил Бога в заднем саду храма.
Здесь открывался простор без края. В самом центре лежал прямоугольный водоём с мерцающей рябью, по краям выложенный белым камнем. Стоя здесь, сквозь разбросанные постройки храма можно было увидеть далёкий силуэт безликой статуи.
Перед приходом Юй Фэйчэнь наскоро восполнил пробел сферой знаний о Лэндон-Уоррене и храме Заката. Это место называлось Сумеречным бассейном. Название не обманывало: прекраснее всего он выглядел на закате.
Закатное солнце целиком отражалось в воде. Облака сливались в оранжево-красное, мандариновое и пурпурное марево, а края волн преломляли великолепное золотое сияние.
Златовласый бог тихо стоял у воды, похожий на изящный силуэт. Обрамить Его рамой из чёрного дерева, и такая картина пережила бы века.
Бог… Наверное, бог и был чем-то таким: когда подходишь ближе, дыхание само собой становится тише. Хотя в аромате цветов Вечного сна Его дыхание когда-то было томным и сбивчивым, как туманный дождь.
Он словно думал о чём-то другом и очнулся лишь тогда, когда Юй Фэйчэнь подошёл совсем близко.
— Добрый день.
— Добрый день.
Господь Бог посмотрел на него, в глазах таилась улыбка, словно его появление было неожиданной радостью.
И вдруг Юй Фэйчэнь понял, почему та подарочная коробка показалась ему такой приятной на вид: глаза Бога были именно этого цвета.
А затем он увидел, как этот бог опустил взгляд к коробке в его руках.
Юй Фэйчэнь начал считать про себя секунды.
Раз, два, три. Всё ещё смотрит.
Он был уверен: Ему очень радостно.
И ещё Он действительно очень хочет её получить.
Иного выхода, кроме как отдать, не оставалось.
Узкая атласная коробка перешла в руки Господа Бога. Он ещё немного смотрел на неё и только потом открыл.
В коробке лежал тёмно-изумрудный побег лозы, ещё саженец. Коробка была золотой с изумрудным отливом, а лоза, наоборот, зелёной с золотыми крапинками.
Он положил лозу на ладонь, и та вдруг словно ожила, ласково обвилась вокруг Его запястья. Господь Бог отогнул её, но мягкий побег снова зацепился за рукав.
— Ты выбрал? Мне она очень нравится.
Юй Фэйчэнь подумал, что Ему, пожалуй, очень нравилось всё, что стояло в том домике в дереве.
— Что это?
— Лоза изречений. Когда она вырастет, то, услышав разумное изречение, будет сворачиваться, услышав неразумное, смеяться, услышав ложь, трясти листьями, а услышав правду… распускать очень красивые маленькие цветы.
Занятая, однако, лоза.
Выходит, он всю дорогу от Рая до Лэндон-Уоррена нёс детектор лжи, к тому же юную форму, с неполным набором функций.
Будь она взрослой, Ему сегодня пришлось бы осторожнее выбирать слова.
В закатном свете Юй Фэйчэнь смотрел, как Господь Бог играет с лозой, и не говорил ни слова. На самом деле у него было много вопросов. Но перед Господом Богом даже той невероятно малой доли терпения, которая у него была, вдруг становилось более чем достаточно.
Пусть ещё немного поиграет.
http://bllate.org/book/14896/1635224
