Готовый переклад Eternal Night / Обелиск: Розділ 105. Отражение далёкой звезды (13)

Глава 105. Отражение далёкой звезды (13)

Тан По поднял на него взгляд, и в глазах у него совершенно ясно читалось: «Я не согласен».

Юй Фэйчэнь уловил реакцию Тан По, но сам никак на неё не откликнулся. Не спеша он облил спиртом правую руку. В полумраке комнаты холодный запах быстро растёкся по воздуху. Прозрачная жидкость стекала с кончиков пальцев вниз и, впитываясь в белоснежный ковёр, бесследно исчезала. Обстановка получалась как в начале фильма ужасов, будто он собирался не взять кровь, а вскрыть человека.

Но некий хрупкий и чувствительный омега на это никак не отреагировал. Не только не почувствовал опасности, но даже с лёгкой беспомощностью посмотрел на ту половину бутылки спирта, словно вздыхая о том, как без всякой причины растрачиваются ресурсы.

Тогда Юй Фэйчэнь вылил и вторую половину, оставив на донышке лишь ничтожную каплю.

Люди из церкви вскоре подошли снаружи. В боковой двери открылся прозрачный участок, и этот с трудом выделенный квадратик в четверть двери дал священнику вполне ясно ощутить, насколько здесь ему не рады. Убедившись, что у Тан По нет чрезмерной реакции, Юй Фэйчэнь протёр остатками спирта вену на задней стороне его шеи и ввёл иглу.

Для проверки требовалось немного крови. В и без того тонкой трубке лишь показалась капля красного, и Юй Фэйчэнь убрал руку. Но в месте укола всё равно медленно выступила маленькая бусина крови.

Юй Фэйчэнь неотрывно смотрел на эту ярко-алую каплю. Вкус этой крови он уже пробовал.

Он вспомнил, как в храме обезумевшие ящерицы жадно и свирепо делили между собой кровь, вытекавшую из груди Людвига, прямо из области сердца.

Казалось, будто это было ужасно давно, а на деле не прошло и месяца. Мысль, возникшая ещё тогда, вновь поднялась у него в груди, а вместе с ней пришло желание, будто тянувшееся из самой глубины души.

Но по сравнению с ящерицами на нём хотя бы была вполне привлекательная оболочка.

А так называемый инстинкт альфы ещё и давал этому благовидное оправдание.

—— Он наклонился и кончиком языка слизнул каплю крови. Тан По, лежавший под ним, такого не ожидал, и кожа у него на задней стороне шеи едва заметно дрогнула.

Юй Фэйчэнь поправил воротник. Затем вышел наружу и сперва передал образец крови секретарю, а тот уже отдал его священнику. Но и священник, и его спутники всё ещё не сводили оценивающих взглядов с Тан По.

— Не провожаю, — сказал Юй Фэйчэнь.

Священник ещё не успел среагировать, а секретарь уже испуганно вздрогнул и, подталкивая их, заторопил:

— Идёмте, идёмте, ваше преосвященство.

Проводив их до выхода в коридор, секретарь вдруг снова вернулся.

— Похоже, вы и правда скоро войдёте в буйство, герцог. На границе взросления у альфы это самый частый период обострения.

Юй Фэйчэню казалось, что всё в порядке. Сознание у него было ясное, и он ответил:

— Нет.

— Похоже, тут уже никуда не деться, — вздохнул секретарь. — Но есть и другая проблема. Сегодня вечером у епископа слишком уж нормальное состояние духа. Мне это не нравится. Перед тем как альфа окончательно впадёт в буйство, у него бывает последняя вспышка ясности. У омег тоже. Боюсь, вас обоих придётся отправить в санаторий.

Юй Фэйчэнь посмотрел на него и спустя долгую паузу произнёс лишь одну фразу:

— А ты чего на него смотришь?

Секретарь молниеносно развернулся и стрелой понёсся вслед священнику, на ходу бросая:

— Я ещё немного вас провожу!

Юй Фэйчэнь отключил прозрачный режим боковой двери и ещё некоторое время простоял перед плотно закрытой створкой, прежде чем войти. Едва войдя, он увидел, что Тан По сидит в кресле, глядя на него снизу вверх, и что-то раздумывает, всматриваясь ему в глаза.

— Ты тоже считаешь, что у меня начинается буйство? — спросил Юй Фэйчэнь.

Тан По покачал головой:

— Мне кажется, всё наоборот.

Сказав это, он опустил взгляд, будто погрузившись в тяжёлые мысли. Человек, который за целый вечер впервые вёл себя нормально, был редкостью, поэтому Юй Фэйчэнь сел на диван и рассказал ему о странном поведении герцога Виндзора.

По сути своей в мире не существует ни внешности, ни голоса. Каждый человек — это замкнутый в себе сгусток силы, а облик лишь выражает то, как другие воспринимают его «явленную форму». Даже сама связь между альфой и омегой могла объясняться как соответствие между двумя потоками силы. Та странная способность Виндзора, когда глянет на человека, и тот непременно женится, а также то, как он с первого взгляда понял, что в них словно сменился кто-то внутри, заставляли Юй Фэйчэня подозревать, что этот человек вовсе не обычный смертный, а некое существо извне. Не исключено даже, что один из внешних богов, да ещё и не без имени.

В этой догадке было только одно сомнительное место: свои необычные способности он демонстрировал слишком уж открыто.

Но Тан По покачал головой.

— Когда я впервые встретил Мёрфи, он тоже был очень странным человеком.

Так началась первая связь между Господом Богом и богом Времени. Юй Фэйчэнь лишь слушал.

Бог сказал, что встретил Мёрфи в одном самом обычном мире, и тогда тот был всего лишь замкнутым юношей лет пятнадцати-шестнадцати.

Причина заключалась в том, что мир в его глазах выглядел не так, как у других. Кто-то считал его слепым, кто-то — безумцем с навязчивыми видениями. К нему никто не приближался. Даже сам Мёрфи жил в растерянности. Он ни разу не смог как следует разглядеть даже один лист на дереве и ни разу не смог полностью разобрать хотя бы одну фразу.

Но, пытаясь докопаться до причины, он взялся за кисть и начал переносить увиденное на холст, с помощью не слишком выдающегося таланта создавая одну картину за другой. Эти полотна были абстрактны и трудны для понимания, не принадлежали ни к одному из существующих направлений, а душевное расстройство автора лишь добавляло им ореол загадочности. Врачам они так и не помогли понять, чем он болен, зато торговцы картинами превратили их в сенсацию, и те начали кочевать по салонам, выставкам и аукционам.

Господь Бог увидел одну из этих картин: художник выкупил её и принёс показать ему.

Они вдвоём полночи просидели перед пёстрой масляной картиной и наконец среди густых радужных наложений различили следы истины: автор писал не сами предметы, а течение времени.

Все люди и все вещи в глазах Мёрфи были наложением прошлого, настоящего и будущего. Он был рыбой, живущей в длинной реке, и всё же мог с высоты обозревать очертания всего её русла.

Позже Господь Бог вынул у Мёрфи один глаз, возжёг пламя и законами Вечного дня обуздал этот хаотический поток образов. С тех пор они больше не мучили его. Сам Мёрфи вместе с ними прошёл бесконечную Вечную ночь и стал богом, ведающим временем. А вынутый глаз вделали в рукоять Стрелы Истины и вернули ему.

Единственное, что, вероятно, так и не изменилось, — это уровень его живописи. Во всём мире ею, пожалуй, способен восхищаться только Художник.

Когда Тан По вспоминал прошлое, в его глазах стояла мягкая, тёплая улыбка.

Юй Фэйчэнь подумал, что тогда у него, похоже, была неплохая жизнь. По крайней мере, рядом с ним были люди, которые писали картины, а не как у него самого, когда вокруг почему-то всё время собираются какие-то артисты разговорного жанра.

Потом разговор снова вернулся к Виндзору.

— У некоторых людей сила изначально устроена иначе, чем у других, — сказал Тан По.

— Я заметил, что ты всегда смотришь на людей с наибольшей доброжелательностью, — сказал Юй Фэйчэнь.

В том числе и на меня.

— А иначе? — Тан По чуть улыбнулся. — Даже если он и правда внешний бог, что он может мне сделать?

Словно успокаивая Юй Фэйчэня, он добавил:

— У цельного мира нет трещин. Чтобы открыть проход, нужна очень большая сила. Отправлять людей внутрь может только Башня Сотворения.

Опять то же самое. Юй Фэйчэнь не удержался и снова провёл пальцами по его волосам.

Вот поэтому-то Господь Бог и вовсе не походил на омегу: он никогда не боялся ничего внешнего.

Юй Фэйчэнь спросил:

— У тебя тоже есть что-то особенное от рождения?

— Я… — Тан По подумал немного. — Наверное, нет. А у тебя?

Юй Фэйчэнь серьёзно задумался и понял, что всё-таки есть.

До сих пор он не видел, чем внешность Тан По отличается от облика Господа Бога в Раю.

Раньше он считал свою неспособность различать лица безобидным маленьким недостатком, но теперь это больше походило на нечувствительность к внешней оболочке.

Зато силу он различал с поразительной точностью.

Когда Кларос осознал разницу между ними, его настроение некоторое время было совершенно упадочным. Он даже собирался сжечь книги и сложить с себя обязанности. Только когда он услышал, что у бога Времени по соседству тоже что-то не сошлось в расчётах и тот взял выходной на день, злорадство наконец помогло ему обрести душевное равновесие.

Тан По смотрел на него, ожидая ответа.

— Есть, — сказал Юй Фэйчэнь. — Я могу узнать тебя.

Тан По снова стал каким-то задумчивым и мрачным. Странно: перед зубастыми и когтистыми внешними богами Господь Бог и бровью не вёл, а рядом с ним самим почему-то тревожился так, словно был должен денег.

Спустя некоторое время Бог поднял к нему тыльную сторону левой руки:

— Ты можешь видеть здесь?

Кожа на тыльной стороне ладони была тонкой и светлой, кисть изящной, под ней едва проступали бледно-голубые вены. И больше ничего.

Юй Фэйчэнь чуть улыбнулся, но в голосе его прятался холод:

— Зачем ты показываешь мне свою метку с кем-то другим?

Вспомнив, как Мёрфи в мире шестерён несколько раз смотрел на тыльную сторону ладони Энфила, чтобы удостовериться в его личности, Юй Фэйчэнь ничуть не дрогнул. Даже если бы этой меткой оказалось имя Юй Фэйчэня, у него всё равно не возникло бы к этой штуке ни малейшего интереса.

Ночь уже была поздняя. Юй Фэйчэнь чувствовал, что пока Тан По не спит, он отвлекает его и не даёт как следует подумать о том, о чём ему хотелось подумать. Поэтому, не слушая возражений, он закутал его в одеяло и просто выключил свет.

Пусть уж тот в одиночестве думает о чём угодно. Всё равно это всё дела будущего.

Среди ночи ему вдруг показалось, что дыхание Тан По и правда слишком ровное, как и говорил секретарь. Не как у спящего, а скорее как у человека без сознания.

Подсчитав, что до дня, когда Тан По должен окончательно войти в стресс, ещё оставалось время, он включил свет, наклонился и легонько потрепал его по плечу:

— Епископ?

Тан По оставался всё таким же спокойным, как Господь Бог, спящий в хрустальном гробу. Даже аромат цветка Вечного сна был почти таким же, как тогда.

По тому, что он читал в материалах, это и впрямь было состояние покоя перед окончательным стрессом. Оно пришло на два дня раньше. Даже временная метка не смогла его подавить.

—— У того, что срок внезапно сократился, могла быть только одна причина: рядом с омегой появился крайне опасный раздражитель, вызвавший у него слишком сильные эмоции или тяжёлое психологическое напряжение. Но Юй Фэйчэнь никак не мог понять, в чём тут дело. Всё было точно так же, как в прошлый раз, когда Тан По говорил с ним и вдруг ни с того ни с сего вошёл в стресс.

Причину пока можно было оставить. Он несколько раз окликнул Тан По разными именами, но ответа не получил.

Всё равно это были лишь фальшивые имена для игры на публику. Холодное раздражение вдруг поднялось у него внутри. Он рывком поднял Тан По с постели. Светлые волосы скользнули по его шее. Голова Тан По мягко привалилась к его плечу, и тот лишь бессознательно, следуя за запахом феромонов, медленно потянулся к его шее.

Юй Фэйчэнь расстегнул у Тан По две верхние пуговицы рубашки и оттянул ворот ниже. Под светом лампы фарфорово-белая кожа слепила глаза своей гладкостью. Следы от иглы и укуса оставались на месте, а вокруг проступала лёгкая краснота.

Именем не разбудить, так метка должна разбудить. Место, где находилась железа, глазом не различалось, но он помнил его. Кончиками пальцев он несколько раз надавил на скрытый под кожей узелок, и Тан По, припав к его плечу, судорожно перевёл дыхание. Там, где он коснулся, проступил слабый красный след.

Юй Фэйчэнь придержал его за плечо и повернул лицом к себе. Взгляд всё ещё оставался пустым, словно он не вышел из сна. Только молчаливая покорность, ни малейшего сопротивления. Не потому, что перед ним был именно Юй Фэйчэнь, а потому что перед ним был альфа, подходящий ему по уровню совместимости.

Трон уже уплыл из рук, и уж точно не для того, чтобы смотреть, как Тан По превращается в лишённое разума животное, охваченное стрессом. Юй Фэйчэнь снова прикусил место железы и сквозь тонкую кожу сжал между клыками тот полумягкий узелок, медленно перекатывая его.

Тан По дрожал у него в руках. Талия была гибкой и тонкой, удержать его не стоило никакого труда. Точно как если бы однажды пришлось ночевать в дикой местности, развести костёр и вытащить из травы живого кролика с мягкой шёрсткой.

Он чувствовал каждое изменение. Под вторжением феромонов железа наливалась кровью, менялась, её очертания становились всё заметнее. Дыхание Тан По тоже постепенно сбивалось. Тепло мало-помалу уходило из этого тела, его пробирал холод. Дрожа, он всё теснее прижимался к Юй Фэйчэню, но в тот миг, когда Юй Фэйчэнь стал прикусывать сильнее, вдруг резко вздрогнул и отшатнулся назад.

Словно его тело инстинктивно страшилось и отвергало самого Юй Фэйчэня.

Теперь, если посмотреть на Тан По, было видно, что прежде закрытые глаза чуть приоткрылись. Веки опустились наполовину, в зрачках стояла глухая, мёртвая тьма. Феромоны вырвали его из краткого спокойствия, но тут же ввергли в ещё более сильный стресс.

Юй Фэйчэнь повернул лицо Тан По к себе, заставляя смотреть на него, но в этих потухших глазах не произошло ни малейшей перемены.

Тан По уже не узнавал его. В ушах Юй Фэйчэня всплыли строки из книги.

Для тех омег, чьи душевные раны слишком глубоки, даже краткий контакт с феромонами способен лишь ввергнуть их в стресс.

Омега в состоянии стресса заперт в самом страшном воспоминании всей своей жизни.

Юй Фэйчэнь протянул руку, чтобы удержать Тан По за плечо, но в ответ тот лишь съёжился и отодвинулся подальше от него.

Гулкие удары сердца несколько раз отдались у Юй Фэйчэня в голове. Эти два раза, когда от него отшатнулись, провели ему поперёк шерсти и вновь разбудили в нём манию.

Он глубоко вдохнул, понимая, что это чувство неправильно, и силой подавил его. Он уже собирался достать все запасы нежности и терпения, какие только были у него за всю жизнь. Но стоило поднять голову, как он увидел Тан По, застывшего у кровати и отрешённо смотрящего на него. У правого глаза дрожала готовая сорваться слеза и уже скользила вниз от родинки под глазом.

С одного взгляда Юй Фэйчэнь понял: стоя перед ним, этот человек вновь думал о каких-то печальных событиях тысячелетней, а то и многотысячелетней давности. Та крупица тепла, которую он только что с таким трудом собрал по кусочкам, вмиг рухнула без остатка.

Феромоны стягивали ему сердце болью.

— Ты, — голос его был хриплым, — иди сюда.

Тан По не только не вернулся в постель, но, глядя на него сквозь слёзы, сделал ещё шаг назад.

Больше двух раз не бывает.

В следующий миг Тан По тяжело швырнуло на кровать. Спиной он ударился о спинку и задрожал, будто в судороге. В таком виде казалось, что, если бы его разум ещё мог окончательно сломаться, он уже сломался бы десять тысяч раз.

Ни успокаивающие феромоны, ни временная метка больше не действовали. Подавитель в такой момент только подлил бы масла в огонь: сейчас как раз наступил откат после чрезмерной дозы.

Юй Фэйчэнь снова прижал Тан По к себе, но лишь теперь понял, что совсем не уверен, сможет ли его успокоить.

Потому что перед ним было не только разорванное в клочья сердце омеги, охваченного стрессом, но и вся тьма, скопившаяся за десятки тысяч эпох, пройденных Господом Богом Вечного дня.

Тан По всё ещё отступал в угол, но место, где находилась железа, уже налилось густым розовым цветом. Во всём его теле только там ещё сохранялось тепло.

При временной метке феромоны проникали в железу через кожу. А когда кожу прокусывали, вводя феромоны прямо внутрь железы, это уже был этап пожизненной метки.

Юй Фэйчэнь опустил голову и снова впился туда зубами.

На самом деле ему не очень хотелось, но в тот миг, когда зубы медленно прорвали кожу, феромоны словно водоворотом потащили его душу в самую глубокую бездну. Он укусил ещё глубже. Хлынула кровь. Он проглотил её. Аромат цветов Вечного сна врезался в каждую частицу его тела, густой и глубокий, как сон.

Перед глазами Юй Фэйчэня вдруг всё качнулось. Если уровень совместимости совпадал до полной безупречности, то в момент окончательной метки альфа мог соединиться с чувствами своего омеги и увидеть всё, что видит и ощущает он.

А сейчас…

Тан По был заперт в самой глубокой своей тревоге.

Юй Фэйчэнь последовал за тем ощущением, похожим на зыбкий сон, и погрузился вниз. В какой-то миг все его собственные чувства исчезли, и всё вокруг внезапно переменилось.

Небо было ясным, солнечный свет — тёплым и ярким.

Аромат цветов Вечного сна стоял повсюду.

Он шёл вперёд сквозь море цветов Вечного сна. Они цвели ещё пышнее, чем в цветочном море у храма Заката, покачивались на ветру, а самые высокие стебли доходили ему до пояса.

Облако проплыло перед солнцем, и в хлынувшем ещё более ярком свете он с удовольствием прищурился.

И это тот самый кошмар, от которого Богу труднее всего избавиться? Не похоже. Всё здесь было таким тихим, мирным. Вот если бы это оказалось самым лёгким и счастливым воспоминанием, в это ещё можно было бы поверить.

Переведя взгляд, Юй Фэйчэнь увидел на себе изысканное белое одеяние, лёгкое, струящееся, с тонкими золотыми нитями, вышивавшими изящные и таинственные узоры.

Это был не он. Это был сам Бог из того воспоминания.

Из рукава выступало тонкое запястье — рука юноши, лет шестнадцати-семнадцати.

Он всё ещё шёл вперёд, но не один. Позади тоже слышались шаги. Кто-то двигался немного сбоку, на небольшом расстоянии, однако юноша так и не обернулся, и потому Юй Фэйчэнь не мог понять, кто именно идёт следом.

Они не разговаривали. Просто шли сквозь цветы Вечного сна, пока не добрались до самого центра белоснежного цветочного моря.

Там он остановился.

Последняя полоска облака у солнца тоже растаяла, и кругом разлился ослепительный океан света. Вдали стоял белоснежный храм. Его строения теснились одно к другому, тянулись, как горная гряда, и сияли под солнцем.

Он смотрел туда издали. Среди этих священных строений возвышалось множество обелисков.

Казалось, в их расположении не было никакого порядка. Они просто стояли в храме там и сям. Купались в солнечном свете, но каждый был безмолвен и строг, устремлён к солнцу.

Потом он медленно отвёл взгляд, и сердце его было полно покоя.

Он снова посмотрел на цветочное море рядом.

— Мне здесь нравится, — сказал юноша.

Человек у него за спиной ничего не ответил. Немного погодя он снова спросил:

— А тебе?

Голос его был мягким и искренним, но не слишком близким. Они почти не разговаривали друг с другом. Эта мысль всплыла у Юй Фэйчэня в голове: так думал сам Бог того времени.

Человек позади спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

Это тоже был молодой голос, всего на несколько лет старше, чем у тогдашнего Господа Бога. Вопрос о том, нравится ли ему это место, он встретил с равнодушной отстранённостью.

— Потому что я хочу поставить здесь надгробие, — сказал юноша. — Священник сказал: когда я умру, если ты тоже уйдёшь в то же время, тебя похоронят вместе со мной под этим надгробием. Если же я умру задолго до тебя, ты будешь сторожить мою могилу до конца своей жизни.

Человек позади спросил:

— А если я умру раньше тебя?

— Не знаю. Может быть, у меня будет другой рыцарь-командор, — тихо сказал он. — Но я всё равно не смогу прожить слишком долго. А ты сможешь.

Тот человек не ответил, и он продолжил:

— Вот поэтому я и спрашиваю, нравится ли тебе это место. Если не нравится, тогда…

Похоже, у меня и нет какого-то другого места, которое нравилось бы мне по-настоящему.

Он чуть заметно занервничал и в тот миг, когда раздался ответ, невольно напрягся.

Человек позади всё-таки ответил ему.

— Хорошо.

Как будто ему подарили прекрасный букет или вручили чудесный подарок, он улыбнулся и с этой улыбкой обернулся посреди цветочного моря.

Но позади внезапно никого не оказалось.

Ни цветочного моря, ни солнца, ни дороги назад. Только серое, глухое небо.

На этом воспоминание оборвалось.

Юй Фэйчэнь почувствовал, как тело Тан По содрогается в сильной дрожи. Плечо у него промокло насквозь — тот плакал беззвучно, не издавая ни звука.

И это всё?

Он не раз представлял себе, каким может быть кошмар Господа Бога. Перебрал в мыслях все известные ему сцены, что невозможно забыть, даже думал о том, как рушится и рассыпается Рай. Но он никогда не думал, что всё сведётся лишь к тихому морю цветов и нескольким осторожным вопросам.

Неужели ради такого ты и правда готов был носить это в сердце всю вечность?

Но Юй Фэйчэнь не мог избавиться от нахлынувшего невесть откуда чувства. Сердце болело так, будто его разрывали на куски. Даже рука, сжимавшая Тан По за плечи и спину, едва заметно дрожала.

Клыки коснулись поверхности железы, и в сознании снова мелькнули другие сцены, но уже не так ясно, как только что. В наплывающих одна на другую тенях проступали далёкие, размытые пейзажи, а плач и смех сливались в один сплошной гул.

Ветер был холодным, пустынным, пронизывающим.

Он снова шёл вперёд.

При нём не было ни длинного меча, ни кинжала, ни скипетра. Он просто нёс в руках что-то холодное и шагал по дороге без конца. Юй Фэйчэнь машинально опустил взгляд и увидел, что это был разбитый рыцарский шлем. В пыли на нём темнело несколько ещё не высохших пятен крови.

Позади гремели крики и звуки сражения, словно у него за спиной мчались в погоню целые армии.

И всякий раз, когда эти крики приближались, он только крепче прижимал к себе шлем и, не оборачиваясь, шёл дальше.

Назад дороги не было.

Вот это уже больше походило на кошмар, подумал Юй Фэйчэнь. Но самым сильным всё равно было то, что всплыло первым. Не этот отрывок.

Он укусил. Кончики клыков прорвали поверхность железы, феромоны окончательно слились, и сознание в одно мгновение будто швырнуло в небеса, оставив после себя сплошную белизну.

Тан По несколько раз забился у него в руках, как живая рыба, в горле у него что-то сдавленно сорвалось, он тяжело задышал, сердце колотилось так сильно, что это чувствовалось всем телом.

Юй Фэйчэнь проглотил оставшуюся кровь и поднял голову. Тан По смотрел на него так, словно только что вырвался из глубокого сна. Взгляд был уже ясный, но ещё растерянный.

— Очнулся? — спросил Юй Фэйчэнь.

Феромоны альфы были повсюду. Растерянность в глазах Тан По постепенно рассеялась, а эмоции, вызванные стрессом, начали понемногу утихать. Он кивнул. Странное ощущение в затылке заставило его было поднять руку и коснуться того места, но Юй Фэйчэнь держал его слишком крепко, и запястье не смогло даже приподняться.

Голос у Тан По был слегка хриплым:

— Ты…

— Узнаёшь меня? — спросил Юй Фэйчэнь.

— Узнаю, — сказал он. — Ты…

Вопрос, что именно сделал Юй Фэйчэнь, уже было сорвался с его губ, но тут же оборвался.

Юй Фэйчэнь не изменил позы и всё так же удерживал его в тесном углу у изголовья. Он смотрел, как Тан По снова, ещё не до конца придя в себя, слабо покачал головой. Рука, которая хотела его оттолкнуть, бессильно соскользнула вниз, пальцы дрожали и обмякли. Всего за несколько минут тело, ещё совсем недавно холодное, вдруг стало тёплым.

Получив достаточно феромонов альфы, он вышел из фазы стресса, и теперь наступала следующая стадия. Насколько бурным был приступ, настолько же сильным окажется и то, что придёт после.

Так что подавители и правда были вовсе не такой уж хорошей вещью.

http://bllate.org/book/14896/1605454