Глава 57. Созидание пятое
Смена мира. Чёрный храм в зыбком свете одинокой свечи отступил вдаль, сырость и запах крови, всё это время висевшие вокруг, постепенно рассеялись. Обратный отсчёт дошёл до нуля, и вокруг них опустился чистый сияющий ореол.
На этот раз они приземлились уже не на тринадцатом этаже Башни Созидания, а, как и в прежних заданиях Юй Фэйчэня, сразу в каком-то случайном месте на площади Заката.
Бай Сун удивился, но для Юй Фэйчэня это как раз было привычным. Первая их прогулка по Раю и беседа с Привратником Кларосом были чем-то вроде «руководства для новичка». Теперь они новичками не были.
В миг, когда их ноги коснулись земли, со всех сторон донёсся протяжный удар колокола. В центральных песочных часах площади Заката вниз скатилась ослепительно сверкающая песчинка отсчёта. Золотые огоньки, вечно суетившиеся в воздухе над площадью и зазывавшие клиентов, на секунду притихли, а потом в унисон протянули певучий, почти церковный напев:
— До~ Дня Воскресения~ остаётся ещё~ семь~ дней~
Площадь взорвалась радостным гулом. Девчонка-цветочница зачерпнула пригоршню лепестков из корзины и рассеяла их в золотистом небе. Вся площадь Заката дышала необычайным праздником. В воздухе стояли запахи мёда, роз и виноградной лозы.
Юй Фэйчэнь огляделся. На всех были самые разные, но одинаково нарядные праздничные одежды. На статуях и кустах красовались цветочные венки. Даже голуби, чинно вышагивавшие по площади, несли в клювах по веточке ландыша, не носились больше стаями и не курлыкали, как попало.
Такая атмосфера и для него самого была внове. Хотя инстансов за его плечами было бесчисленное количество, в самом Раю он провёл немного. Если считать впритык, до полного цикла ему не хватало ещё одного. Он поднял взгляд к центральным песочным часам: изящный хрустальный сосуд с узкой перемычкой посередине. В верхней половине оставалось всего семь песчинок отсчёта. Значит, через семь дней цикл Рая полностью завершится.
Последний день каждого длинного цикла — самый важный праздник Рая: День Воскресения.
Пока Бай Сун успел только оглядеться и ещё не вполне пришёл в себя.
В этот момент с улицы Возврата выехала лёгкая карета, запряжённая единорогом, и поравнялась с Юй Фэйчэнем. Проехав немного, карета резко остановилась, и с крыши легко спрыгнул юноша в белой мантии.
— Брат Юй! — радостно крикнул он, махнув рукой.
Юй Фэйчэнь посмотрел на его лицо — в памяти было пусто. К счастью, мальчишка тут же сам представился:
— Я Ся Сэнь, в прошлый раз брат Юй как раз проводил нас через задание.
По одному лицу Юй Фэйчэнь из сотни знакомых не всегда мог узнать и пятерых, но стоило назвать имя, и память прояснялась. Перед тем как войти во Врата Вечной ночи, он брал заказ на мир зомби. Ся Сэнь был новым участником в той группе. Он помнил и команду: все там были мастерами по бесконечным повторам и глупой болтовне, целый отряд «комментаторов прямого эфира».
Подойдя ближе, Ся Сэнь оказался с тёмно-красной «слезинкой» у внешнего уголка правого глаза, где нормальная слёзная родинка и должна быть.
Вежливо, по привычке, Юй Фэйчэнь спросил:
— А где твои напарники?
Ся Сэнь зажал лицо ладонью:
— Все ушли на перерождение.
Юй Фэйчэнь:
— …
Странно, но как-то не удивило.
— Хорошо ещё, что День Воскресения на носу, — продолжил Ся Сэнь. — Не придётся искать новую команду.
Из кареты кто-то крикнул ему. Ся Сэнь велел своим ехать вперёд, а Юй Фэйчэню пояснил:
— Для обряда в День Воскресения нужны цветы Вечного сна, она растёт только в моём родном Ланден-Уоррене. После того как команда полегла, я свободен, вот и вызвался возить цветы для бога Ритуалов и Празднеств между Ланден-Уорреном и Раем.
Карета снова пришла в движение. Лёгкий тюлевый полог на её бортах вздулся от воздуха, открывая взору до краёв набитый белоснежными лепестками серебряный кузов.
— В прошлый раз мы так и не успели, — сказал Ся Сэнь. — В этот я зову вас выпить.
Юй Фэйчэнь регулярно получал подобные приглашения от заказчиков. В большинстве случаев вежливо отказывался. Но только что Ся Сэнь отпустил своих спутников и остался один. Отказать ещё раз было бы уже просто невежливо.
В итоге они втроём свернули на улицу Возврата. По обеим её сторонам горели вывески таверн, и каждая к празднику была украшена особенно ярко. У дверей стояли щиты: «Акция к Дню Воскресения: всё за полцены».
Бай Сун озирался по сторонам и наконец ухватился за главное:
— А что такое День Воскресения?
— Брат Юй, похоже, это твой новый напарник из Врат Вечной ночи, — сказал Ся Сэнь. Юй Фэйчэнь кивнул. Сам Ся Сэнь в Рай попал недавно, но с устройством Рая был удивительно хорошо знаком.
Он подумал, что стоило согласиться на приглашение: Ся Сэнь сразу же взялся объяснять всё за него.
Каждый цикл в Раю длится столько, сколько нужно, чтобы прозвучало тридцать шесть тысяч пятьсот ударов колокола, — ровно тридцать шесть тысяч пятьсот песчинок отсчёта в песочных часах. В этих временных рамках есть три главных праздника: Праздник Желаний, Праздник Возвращения домой и День Воскресения.
Цикл начинается с Праздника Желаний, затем девять раз повторяется Праздник Возвращения домой, и заканчивается всё Днём Воскресения.
Строго говоря, День Воскресения даже не столько праздник, сколько грандиозный жертвенный обряд. В этот день их Господь Бог сойдёт с горы Дневного Света, спустится по тридцати тысячам ступеней, пройдёт по дороге, увитой цветами Вечного сна, и выйдет на самую середину площади Заката. Тогда все жители Рая увидят безупречные черты божества и станут свидетелями высшей славы этого мира.
Когда в этот день одна капля божественной крови упадёт на чистый алтарь, все живые существа во всех мирах поднимут голову к бескрайнему небосводу. Сила Воскрешения пройдёт по каждому уголку Царства Бога и Моря Песка, зовя души, что принадлежат Раю. Герои этого цикла — верующие, павшие за святое дело в бесчисленных мирах, — вернутся вновь и обретут новую жизнь.
Живые тоже смогут снова встретиться со своими погибшими товарищами, друзьями, любимыми.
— В День Воскресения они появятся на площади Заката, — говорил Ся Сэнь. — Тогда там людей столько, что яблоку негде упасть: ведь весь цикл Рая собирается. Поэтому Рай создаёт над площадью множество накладывающихся пространств, чтобы толпа не забила всё до отказа. Из какого ты мира? Наверное, что-то вроде сервера, магического разлома, духовного домена или параллельного измерения? Вот примерно так. Мы берём таблички желаний — с ними можно гарантированно встретиться с друзьями в одном и том же слое.
Он достал из кармана пластинку, на которой были выгравированы имена и ID его напарников.
— Вот такая.
Бай Сун кивнул так, будто понял. Для него главное было ясно: умершие вернутся к жизни.
— Вот как… — он шумно выдохнул. — Славлю Господа Бога: выходит, я бессмертен. Боги свидетели, как мне было страшно в том храме.
Юй Фэйчэнь без тени эмоций разбил его радость:
— Умрёшь ты очень даже по-настоящему.
— А? — сказал Бай Сун.
Ся Сэнь подлил масла в огонь:
— Конечно, если только ты не умрёшь за пределами Врат Вечной ночи. Туда ещё не дошла благодать Бога.
Бай Суна пронзила боль.
Беседуя, они дошагали до одной из таверн.
Два человека, выглядевшие откровенно несовершеннолетними, заказали вино, а Юй Фэйчэнь — фруктовый сок. Говорил он мало. Беседу вели в основном двое, и по сути вся она сводилась к тому, что Ся Сэнь просвещал Бай Суна о Рае. Если честно, Юй Фэйчэню казалось, что тот просто ведёт агрессивную миссионерскую деятельность.
— Он выше всего, что ты способен вообразить, — говорил Ся Сэнь. — О таком Боге не пишут даже в сказках. Я поднимался на гору Дневного Света. Знаешь, Бог живёт на самой вершине, в храме Заката. У бассейна перед храмом всегда играют дети ангелов. Взрослые почти никогда не подходят к храму, чтобы не тревожить его покой мирской суетой, хотя Бог любит каждого.
— Ну… да, так и должно быть.
— В моём родном городе, в самом центре божественного царства — святом граде Искупления Ланден-Уоррене, — с самого рождения каждый поклоняется Господу Богу.
— Вы… с рождения уже в сознании? — не удержался Бай Сун.
— …Это фигура речи, — смутился Ся Сэнь. — У нас любят поэзию и красивые обороты.
— У тебя красивая родинка, — спокойно сменил тему Бай Сун.
Ся Сэнь, напротив, умудрился вернуть её к прежнему:
— У нас в Ланден-Уоррене это обычай. Многие выжимают сок из цветов Вечного сна и ставят себе такую родинку под правым глазом.
На этих словах Юй Фэйчэнь поднял взгляд.
Юноша в белой мантии и серебристыми волосами, с тихой, чуть печальной улыбкой дотронулся пальцами до своей прекрасной тёмно-красной «слезы».
— В старых легендах говорится, это первая слеза Бога… ещё до того, как он стал Богом, — мягко проговорил он.
— Почему он плакал? — шёпотом спросил Бай Сун.
— Я не видел об этом прямых записей. Может быть, из-за страданий живых.
Чем дальше, тем больше он сам распалялся и в конце концов разрыдался у Бай Суна на плече, сквозь рыдания повторяя:
— Я люблю его.
Юй Фэйчэнь спокойно смотрел на эту сцену и думал: «Как ни крути, но этот Господь Бог умеет морочить людям головы до совершенства. Ужасно».
Наконец эта посиделка в таверне закончилась.
На прощание Ся Сэнь сунул Юй Фэйчэню бутылку малинового сока и сказал:
— Брат Юй, ты почти ничего не говорил, но я всё равно чувствую рядом с тобой странное родство, словно нас связала предначертанная нить.
Выйдя с улицы Возврата, Юй Фэйчэнь собирался отвести Бай Суна в гостиницу у Великого Древа и снять там для него комнату, и тут навстречу попался ещё один знакомый: гид, которого он нанимал для Бай Суна. Тот только успел начать экскурсию, как Врата Вечной ночи его умыкнули.
— Мальчик, куда ты исчез! Слава богам, направление тебя у меня снова засветилось, а то бы экскурсию признали проваленной, и Могрош лично позвал бы меня «на чай». Ладно! Продолжаем.
— Это вы! Я тоже скучал! — обрадовался Бай Сун.
Пока они обменивались радостями встречи, Юй Фэйчэнь купил знание-сферу и всунул её Бай Суну в голову. Потоки сведений такой мощи на время превратили того в откровенного идиота: взгляд уехал, голова перекосилась, и гид буквально за руку повёл его к Башне Созидания. Лишь спустя долгое время Бай Сун пришёл в себя.
— Пока ты исчезал, мы как раз дошли до того места, где богиня Мудрости Шивана в порыве поцеловала богиню Силы Атегу на песочных часах, — оживлённо напоминал гид. — А сейчас я расскажу тебе запутанную историю одной треугольной любви. Знаешь Художника? Бога Искусства, созидания и вдохновения.
Бай Сун кивнул.
Гид обнял его за плечо и заговорщически зашептал:
— Бог Искусства с девятого этажа и бог Времени Мёрфи с десятого — лучшие друзья. Настолько, что у них сплошные душевные беседы, всё им друг с другом по душе, потому что то, чем они управляют, слишком абстрактно. Ах, какая восхитительная духовная близость! Их часто видят гуляющими по улице Закатного Сияния, плечом к плечу, в разговорах и смехе. Знаешь ли ты, что каждую деталь облика Мёрфи, каждую черту лица, каждую прядь, Художник собственноручно вылепил, словно вырезал из мечты свою музу… Иногда, если зайти к Художнику, можно увидеть у него на холсте… ну, ты понимаешь.
Послушав это, Юй Фэйчэнь всерьёз задумался, не уволить ли гида.
Тот, однако, продолжил без остановки:
— Но увы, увы! У Мёрфи сердце занято другим.
— Как так! — искренне возмутился Бай Сун.
Гид трагически покачал головой:
— Художник гуляет с Мёрфи по улице Закатного Сияния, шопинг, поиск самых интересных вещиц во всех мирах. Но большая часть этих драгоценностей летит мимо, потому что Мёрфи отдаёт их другому богу — так, от скуки. Весь Рай шепчется, почти ни один бог не хочет с тем иметь дела, многие даже открыто враждебны. А наш бог Времени всё равно любит торчать у него на этаже. Сам понимаешь, какие чувства в этом кроются.
— И кто же этот подлец? — выдохнул Бай Сун.
Гид сделал голос ещё более таинственным:
— Это же легендарный бог Вечной ночи, Кларос.
Бай Сун:
— …
— Впрочем, сердце самого бога Вечной ночи прочесть ещё сложнее…
— Дальше сплетни становятся слишком опасны. Ладно, ладно, пойдем, я отведу тебя к богу Мёрфи. Накануне Дня Воскресения на десятом этаже тянуть карты можно бесплатно, такой шанс упускать нельзя!
Юй Фэйчэнь холодно положил ладонь ему на плечо, призывая проявить больше профессионализма и заняться тем, за что ему платят. Вместо того, чтобы одуматься, тот прижал руки к груди и растроганно выдохнул:
— Господь Бог свидетель, сама легенда — великий бог Юй — дотронулся до моего плеча.
Прошибить эту броню было невозможно. Смирившись, Юй Фэйчэнь всё-таки пошёл с ними на десятый этаж.
Двери распахнулись. После полумрака лестниц внутрь хлынул тёплый дневной свет, лучи падали через деревянные переплёты окон, поднимая в воздухе золотую пыль. Жилище бога Времени напоминало сокровищницу мага. По комнате рядами стояли тысячи песочных часов всевозможных размеров, шурша утекающим песком. На стенах висели часы самой затейливой формы, под потолком на тонких золотых цепочках свисали птичьи клетки. В каждой белый костяной птенец замер в изящной позе.
На кресле с подлокотниками сидел элегантный, загадочный маг в чёрном.
С виду ему было лет двадцать. Непокорные каштановые волосы до половины шеи сияли золотистым отливом. Правый глаз, тёмно-красный, с причудливым рисунком в радужке, прикрывал монокль в тонкой золотой оправе; в левой же глазнице глаза не было, там плясало золотисто-красное пламя.
— Рад знакомству, — сказал он, вставая.
Он подошёл к ним, держа в руках шкатулку. Внутри, лицом вниз, лежали толстые колоды карт.
Однако смотрел он не на Бай Суна, а прямо на Юй Фэйчэня.
— Один мой друг упоминал твоё имя, — мягко сказал бог Времени. — Рад наконец увидеть тебя. Вытянешь карту? Возможно, тебе будет интересно взглянуть на своё прошлое, настоящее и будущее.
http://bllate.org/book/14896/1423777
