Огонь свечи в лампе то вспыхивал, то гас, усиливая тревожную атмосферу.
Лю Синь продолжал стоять на одном колене, шаря глазами перед собой. Прошло некоторое время, прежде чем он увидел, как из широкого длинного рукава чёрных одеяний появилась ладонь, оказавшись на уровне его глаз. Согнувшись в пальцах, она сделала двойной жест, приказывающий ему встать.
Медленно поднявшись, Лю Синь выпрямился в полный рост. В голове вился сумбур из мыслей, ни одна из которых не могла ответить на вопрос: что забыла самая высокопоставленная в империи фигура в его комнате?
«Сяо Вэнь же сказал, что Его Величества нет здесь!»
Лю Синь продолжал смотреть перед собой, чёрный зрачок мелко подрагивал, выдавая его напряжение даже несмотря на то, что на лице застыла непроницаемая маска.
«Неужели он явился, прознав, что Цзэмин последний из рода Тан?»
Лю Синя прошиб холодный пот, отчего он едва не покачнулся. В голову ударил жар.
– Причина моего визита куда проще, чем вы предполагаете, – неожиданно раздался негромкий, но чётко поставленный голос.
Немного переведя взгляд, Лю Синь столкнулся с тёмно-голубыми глазами, что, не моргая, смотрели на него всё это время. Быстро опустив глаза, Лю Синь склонил голову.
Мужчина перед ним сдвинулся с места и неторопливо прошёл вглубь комнаты, огороженную большой резной ширмой. Повинуясь безмолвному приказу, Лю Синь последовал за ним, прихватив с собой масляную лампу, чтобы поставить её ближе.
Пройдясь немного, Император остановился у окна, возле стола с бронзовым небольшим зеркалом. Поправив небрежно лежащий гребень так, чтобы тот лёг ровно, он медленно повернул голову и взглянул на белый меч, лежащий на подставке. Свет луны делал ножны ещё ярче, расползаясь по витиеватым серебряным узорам.
– Разумеется, я пришёл узнать, насколько много вам известно.
Лю Синь непонимающе сдвинул брови к переносице. В голове пронеслась сотня догадок, ни одна из которых не показалась ему верной.
Повернув голову, Император, с всё тем же прохладным выражением лица и пронзительными глазами взглянул на него и пояснил:
– Вы ведь не думали, что ваше вмешательство не привлечет внимание? Тайны, в которые посвящен ограниченный круг людей, должны оставаться сокрытыми не просто так. Но вы открыли не одну из них, а целых три.
Лю Синь бродил по полу растерянным взглядом. А услышав слова, внезапно остановился на уголке красного ковра.
«Неужели… печати?»
– Как же мне стоит поступить с тем, кто столь безрассудно суёт нос в тайны пяти великих генералов, судья Лю?
– Я более не судья, – на автомате произнес Лю Синь и тут же осёкся, закрыв рот.
– Разве вы были лишены своих полномочий? – повернул к нему голову мужчина, бросив прохладный взгляд.
– Отвечаю Вашему Величеству, Дянь Цыжэнь сделала это по нашему договору, заполучив власть над Вольными городами.
– Полагаю, вы в курсе, что Дянь Цыжэнь подчиняется мне?
Лю Синь опустил голову и внезапно заметил кое-что, навострив уши. Его слух был довольно острым, что позволило ему различить нечто примечательное в этом голосе. За время, что он провёл с Сяо Вэнем в качестве его подмастерья и, присутствуя на приёмах пациентов, он быстро научился различать болезненность людей по их голосам. Они едва уловимо дрожали, словно чрезмерно туго натянутые струны, или же были ослаблены и звучали с редкими паузами, прерываясь сбитым дыханием.
Голос Императора едва уловимо дрожал.
Вскинув взгляд, чтобы удостовериться, Лю Синь увидел, что лицо того было спокойным. Зрачок в глазах не расширен и ничто не выдавало в нём болезненности или дискомфорта. Даже цвет лица был вполне здорового оттенка.
На первый взгляд казалось, высокий и стройный мужчина перед ним был абсолютно здоров и полон сил.
Лю Синь вновь опустил взгляд, когда Император посмотрел на него.
– Итак, на данное время вам известно местонахождение трёх печатей из пяти.
«Откуда ему известно?» – пронеслось в голове Лю Синя, прежде чем глаза его распахнулись.
Комната была освещена лишь одной масляной лампой, окутывая её в полумрак. Но даже так Лю Синь чётко видел человека перед собой и окружающее пространство. Но стоило ему лишь перевести взгляд за плечо мужчины, как он оцепенел. Тень за спиной Императора покачнулась, явно свидетельствуя о том, что там кто-то был.
Оставаясь всё это время незамеченным, облачённый в полностью чёрные простые одежды человек шагнул вперёд. Нижнюю часть лица скрывала такая же чёрная тканевая маска, поверх которой на него было направлено два цепких тёмных глаза.
Лю Синь почувствовал, как всё нутро обдало холодом. Он никогда не жаловался на внимательность, но даже не заметил за всё это время присутствия ещё одного человека, который простой стоял в тени, готовый подчиниться своему господину.
Судя по всему, Его Величество безоговорочно доверял своему стражу, раз в его присутствии задал подобный вопрос. Лю Синь вскользь мазнул по силуэту высокого мужчины, заметив лишь одну примечательную деталь: клёновый лист на гарде клинка в простых тёмных ножнах.
Скосив взгляд и заметив, что Император всё ещё смотрит на него, Лю Синь облизнул сухие губы.
– Отвечаю Вашему Величеству, этот человек не понимает, о чём его спрашивают. Он является лишь младшим мастером Великого ордена Юньшань...
– Не лгать, – последовал резкий приказ Императора, сказанный тяжёлым, но негромким голосом.
Лю Синь замер, будто прирос к полу. Еле протолкнув слюну в пересохшее горло, он склонил голову и произнёс:
– Этот подданный побывал в некоторых землях, и немало повидал, но всё ещё не понимает, о чём его спрашивают.
Со стороны Императора послышалась ледяная усмешка, но губы его при этом даже не искривились.
Вперившись в пол взглядом, Лю Синь сжал кулаки под широкими рукавами. Мысли в голове испуганно разбежались, оставив его в смятении. Попытавшись взять себя в руки, Лю Синь быстро обдумал случившееся.
Раз Император знал о том, что он бывал в местах, как-либо связанных с печатями, а в одном из них и вовсе был в сопровождении Сяо Вэня, значит, его руки и глаза были по всей империи.
Вне всяких сомнений, человек перед ним был Властителем всей империи. Но то, что он вынужденно явился к незнакомцу, могло говорить о том, что столь острый вопрос он не мог доверить своим подчинённым.
Он явился сюда не для того, чтобы просто почтить турнир своим присутствием, и явно не для того, чтобы встретиться со своим племянником, иначе нанёс бы официальный визит или же встретился с ним лично. Но он пришёл именно к нему, Лю Синю, и продемонстрировал намерение пресечь его поползновения к чужим тайнам.
Бегая взглядом по ковру, Лю Синь облизнул сухие губы и немного сузил глаза.
Единственная возможная причина заключается в том, чтобы… сбить его с толку?
– Отвечаю Вашему Величеству, – начал Лю Синь, находясь под пристальным взглядом и не до конца сформулировав мысль. – Этот подданный не понимает, о чём его спрашивают, потому что… Потому что он случайно узнал местонахождение двух скрытых мест, а не трёх.
Император продолжал смотреть на него, лишь немного сузившиеся глаза выдали его напряжение. Взгляд его стал цепким, словно хищные когти, впившиеся в добычу.
Вряд ли Император, который был осведомлён, что ранее Лю Синь вызнал нахождение западной и северных печатей, не знал, что в этот раз он даже не встречался с Божеством ущелья Дафэн лицом к лицу.
А значит, всё им сказанное… было проверкой?
Ухватившись за эту нить, Лю Синь продолжил размышлять вслух, ведя цепочку мыслей на ходу:
– Печати пяти генералов охраняют Божества. Логично было бы предположить, что в ущелье Дафэн Хуэй Ча стережёт южную печать. Божество-воитель как никто другой подходит на эту роль. Однако…
Воскресив воспоминания, Лю Синь припомнил, что говорил ему Сяо Вэнь:
«…Наши кланы веками стерегли эти тайны, передавая их от отца к сыну, но лишь в кругу самой семьи. Мне неизвестно, где находится сокрытые места других земель, я знаю лишь про вязь на Западе. Как и остальные генералы не знают, где сокрыты тайные места других.
Помолчав немного, он взглянул на Лю Синя и добавил:
– Дело не в недоверии между нами. Никто из генералов не должен знать о том, где сокрыта вязь в других землях. Если один из нас попадёт в плен с полной информацией о подобном… худшего исхода для нас всех и представить нельзя. Наши кланы настолько берегут эти тайны, что отказались даже выставлять защиту вокруг этих мест. Ведь чем сильнее ты что-то бережёшь, тем больше внимания к этому привлекаешь».
В случае с ущельем Дафэн, демонстрировать положение печати было дерзким вызовом, однако под стать самому могущественному человеку в Империи. Никто в здравом уме не осмелиться бросать вызов самому Императору и атаковать, с целью выведать его тайны. Но даже если безумцы вроде Ци Мо пойдут на этот шаг, то встретят Хуэй Ча – самое сильное Божество из всех ныне живущих под небом.
Обдумав это, Лю Синь заключил:
– Ваше Величество намеренно позволили соревнованиям состояться именно в этом месте, чтобы привлечь взоры тех, кто желает добраться до печати. Хуэй Ча воинственное Божество и его сила огромна. Когда он полностью сосредоточит её, кто бы ни явился сюда, даже в лице Ци Мо, он потерпит поражение. И будет терпеть поражение за поражением, в то время как у вас появится возможность мобилизовать все силы в том месте, в котором находится настоящая печать.
Договорив, Лю Синь обдумал всё и внезапно почувствовал, как колени едва подгибаются.
Это значило, что Император явился сюда действительно неспроста. Он был тем, кто намеренно пробудил Хуэй Ча с помощью Нефритовой печати. То же самое, судя по всему, пытался сделать и предыдущий Император, но не преуспел и лишился части артефакта. Если всё так, то теперь от настоящей печати отвернутся заинтересованные взоры – вместо этого, кто бы не питал намерения добраться до вязи, он будет думать, что южная её часть скрыта в ущелье Дафэн.
Лю Синь похолодел, придя к таким мыслям, и тут же пожелал вычеркнуть их из своего разума. В конце концов, подобные знания вне всяких сомнений опасны даже удерживаемые в уме.
Будто прочтя его мысли по выражению глаз, Император чуть повернул голову в сторону окна, где виднелся проход в ущелье Дафэн и две скалы на фоне чёрного неба. Затем, помолчав немного, задумчиво произнёс:
– Лучшим решением будет убить вас…
Не успел Император договорить, как внезапно раздался приглушённый голос, в котором звучала насмешка:
– Надо же, какой бесстрашный.
Никак не ожидая услышать его в этот момент, Лю Синь испытал дрожь в сердце и повернул голову.
Медленно из-за резной ширмы, в прорези которой лился свет, вышел человек.
Его появление в комнате осталось незамеченным даже для стража, словно он также сливался с тенью. Резко повернув голову, страж положил руку на рукоять меча с золотым клёном на гарде.
– И откуда взялось смелости у бумажного тигра – заявиться сюда и угрожать убийством? – спросил Тан Цзэмин.
Пройдя мимо Лю Синя, он встал перед Императором, загораживая собой.
Император безмолвно перевёл на него взгляд и замер. В до этого тусклых тёмно-голубых глазах колыхнулось свечение, поднявшееся со дна зрачков. Но быстро погасло, вновь сменившись прохладой.
Бросив осторожный взгляд, Лю Синь увидел, что кончики пальцев белой ладони чуть дрогнули и спустя миг сжались в кулак, будто мужчина перед ними пытался совладать с собой.
«Он знает», – пришёл к выводу Лю Синь.
В груди неприятно сдавило, зародив вспышку сочувствующих эмоций. Два человека, стоящих друг напротив друга, являлись родственниками, и лишь один знал об этом.
– Преклони колени, – сказал страж. Голос его звучал приглушённо из-за чёрной маски.
Увидев в глазах Тан Цзэмина ничем не прикрытое ледяное пренебрежение, с которым он смотрел на Императора, стоя с ним лицом к лицу и даже не думая склониться, страж крепче сжал руку на рукояти.
Император и стоящий напротив него парень замерли. Холодные глубокие глаза столкнулись с ледяными.
Казалось, духовная энергия сгустилась в комнате, безостановочно курсируя, и вот-вот разразиться всполохами.
Эмоции Императора были скрыты так глубоко, что человеку, стоящему перед ним, невозможно было распознать и часть их. Тан Цзэмин же даже не пытался проявить подобающие вежливость и учтивость, однако определённо сдерживал себя от необдуманных слов и действий, крепко сжимая в руке свой меч.
Тихо выдохнув и стараясь унять грохотавшее в груди сердце, Лю Синь припомнил, что ни один из великих генералов никогда не становился на колени даже перед Императором, а тот не требовал от них коленоприклонства, также будучи одним из братства пяти. Тан Цзэмин был наследником, единственным оставшимся из рода Тан, а потому в будущем, несомненно, сможет поднять великий меч. Однако его поведение сейчас означало неприкрыто брошенный вызов.
– Преклони колени и поприветствуй, как полагается, – тяжёлым голосом произнёс страж и подступил к нему, с намерением сбить спесь.
Подцепив край гарды большим пальцем, Тан Цзэмин с тихим лязгом обнажил меч на два цуня из ножен в предупреждающем жесте. Сталь блеснула, словив блик свечи.
– Шаг назад, – резко сказал он, даже не взглянув на стража.
Пальцы стража сжались на рукояти крепче, словно готовясь обнажить сталь.
– Шаг назад, я сказал, – повторил Тан Цзэмин.
– Не делай глупостей, парень, – произнёс хриплый, тяжёлый голос стража. – Ты же не думаешь, что Его Величество прибыл сюда только в сопровождении малого отряда гвардейцев? В этих лесах, под горой и на пике пять сотен солдат.
Тан Цзэмин перевёл на него ничего не выражающий взгляд и спросил:
– С чего ты взял, что я здесь один?
Стоя за Тан Цзэмином, Лю Синь видел, как напряжены его плечи. Словно стальной клинок, который не согнуть, он стоял перед стражем, так же как и он держа руку на клинке в предупреждающем жесте.
Но, в конце концов, кто-то должен был сохранять трезвость рассудка. Они с Тан Цзэмином могли гонять крыс и бить змей. Однако выступать против самого могущественного человека в империи – сродни самоубийству.
Лишь при мысли о том, какими последствиями это может обернуться, в глазах Лю Синя потемнело на миг. Тело бросало то в жар, то в холод, а голова гудела от прилившей крови.
Полагая, что своими словами Тан Цзэмин имел в виду его, рассчитывая на помощь, Лю Синь протянул руку, чтобы дотронуться до его запястья и призвать остановиться, когда вдруг услышал шорох за окном.
Невесомым цигуном несколько теней скользили по крышам, точно стая резвых чёрных воронов. С необычайной скоростью преодолев расстояние, в доли секунды они растворились во тьме, замерев на крыше павильона в ожидании сигнала.
Тихо дыша, Лю Синь бросил взгляд к потолку.
Подобным мастерством, с которым становилось возможным проскользнуть даже мимо императорской стражи, обладали очень малое количество человек.
Это были сыши¹. Тайные стражи, поклявшиеся господину в верности, и следующие исполнению его замыслов, готовые исполнить любую его волю.
Тан Цзэмин взращивал и тренировал свою Сотню, привлекал к обучению мастеров и даже выделил деньги на строительство закрытого тренировочного двора для них именно для того, чтобы сделать из них сыши.
Тан Цзэмин продолжал стоять перед Императором и его стражем. Лишь немного вскинул брови, словно предлагая проверить, кто из них будет быстрее.
– Отойди, – наконец подал голос Император.
Лю Синь замер, не сразу поняв, к кому обращена эта фраза. А затем увидел, как страж, покорно склонив голову, делает шаг назад и встает ему за плечо.
Увидев профиль лица Тан Цзэмина в бронзовом зеркале, Лю Синь протянул руку и осторожно дотронулся до его плеча. Повернув голову, Тан Цзэмин внезапно вскинул уголки губ, увидев его напряжённый взгляд.
Лю Синь выдохнул, пытаясь убедить быть смиренней.
– Не упрямься и просто поклонись, – тихо сказал он.
Тан Цзэмин усмехнулся, обнажив ряд зубов и небольшие клыки. Казалось, одно лишь присутствие людей перед ним злит его настолько, что он едва сдерживался. И хоть в открытую атаковать он был не намерен, но и унять своё пренебрежение был не в силах.
Голос его дрожал от едва подавляемой злобы.
– Склониться? Перед ним? – кивнул он на Императора.
Лю Синь сверлил его взглядом, глазами пытаясь передать свои опасения.
– Он ведь даже не человек, – усмехнулся Тан Цзэмин и перевёл взгляд на Императора. – Просто кукла. Взгляни внимательней, он ведь даже не дышит.
Поражённый, словно громом, Лю Синь распахнул глаза, перевёл взгляд за его плечо и увидел, что грудная клетка светловолосого мужчины перед ним в самом деле не двигается. А глаза замерли, не моргая, будто были не живыми.
Марионетка?
Растерянный его внезапным появлением и имея возможность лишь мельком взглянуть на него, Лю Синь упустил очевидные вещи, сосредоточив внимание не на тех деталях.
«Так вот, почему хоть его голос дрожал, сам он выглядит полным сил», – подумал он. А затем, опустив руку от плеча Тан Цзэмина, внезапно ощутил что-то в рукаве. Воспользовавшись тем, что все трое в комнате сверлили друг друга взглядами, Лю Синь протянул руку в рукав и нащупал маленькую склянку. Сяо Вэнь всегда помечал редкие снадобья особыми крышками, дабы сохранить эффект как можно дольше. Огладив крышку пальцами, Лю Синь тут же понял, чем именно было это лекарство. Судя по всему, Сяо Вэнь подкинул его, предположив, что «Доверенное лицо» явится не к нему, а к его подмастерью.
– И глаза у него, как у дохлой рыбы, – с ледяной усмешкой добавил Тан Цзэмин.
– Следи за своим языком, – тяжёлым голосом предупредил страж.
– А ты следи за моим мечом, – перевёл на него взгляд Тан Цзэмин. Выдержав паузу, он добавил, вновь посмотрев на Императора: – Полагаю, эта марионетка создана из особого вида карпов? Слышал, этот вид водится только в императорском саду, потому что предыдущий Владыка верил, что однажды среди них найдётся карп упорный настолько, что сможет обернуться драконом, и таким образом преумножит императорскую власть. Так с чего бы ради мне склонять голову перед куклой и стражем? Императора нет здесь. Только его голос.
Его Величество провёл взглядом над их головами, будто о чём-то размышляя. Затем сказал:
– Господин Тан о многом осведомлён. Мы поражены. Однако ты скор на выводы, но иногда нужно позволять собеседникам закончить мысль. Лучшем решением в самом деле будет убить того, кто знает больше, чем нужно. – Внимательно посмотрев на этих двоих, Император добавил: – Но я пришёл сюда не проливать кровь.
Тан Цзэмин сузил тёмные глаза, пристально следя за его действиями.
С этими словами Император выудил из складок широких одежд длинный клинок, обёрнутый в плотную чёрную ткань. Продержав его в руке несколько долгих мгновений, он сделал шаг вперёд и протянул его Лю Синю.
– Верни это ему. Но лишь после вашего возвращения на Запад.
Лю Синь почувствовал, как что-то внутри задрожало от потрясения и облегчения, что обрушилось на него, словно девятый вал.
Императору и не нужно было пояснять, кому принадлежал этот меч.
Один из пяти мечей, которыми обладали генералы.
Быстро выйдя вперёд, Лю Синь вытянул руки перед собой и склонился. А спустя миг почувствовал тяжесть, что приятным весом легла на ладони.
В прошлом он лишь раз прикоснулся к великому мечу Гу Юшэнга, и даже несмотря на то, что тот был пуст, лишившись, как и его хозяин, сил, от него исходила сильная, подавляющая энергия. Этот меч также был пуст, поскольку Сяо Вэнь более не мог активировать его, и всё же, энергия, что коснулась ладоней Лю Синя, даже через ткань была вполне ощутимой, даря понимание о могуществе, коим обладало это божественное оружие.
Лю Синь выпрямился и посмотрел на Императора. Тот же, немного повернув голову, глядел на Тан Цзэмина. В пусть и не живых глазах марионетки, в этом полумраке можно было разглядеть отголосок эмоций владельца, что вёл с ними диалог, находясь за тысячи ли отсюда.
Казалось, в этот миг Лю Синь отчётливо понял, что не только он скрывал от Тан Цзэмина правду о том, кем он был. Император также не мог поведать ему, чтобы не подставлять под удар. В прошлом за кланом Тан вели охоту, и непременно вражеские клинки направились бы на него вновь, узнай, что последний потомок до сих пор жив.
А если так, то, стало быть… Император не был среди тех, кто питает ненависть к клану Тан? Ведь будь иначе, каким бы взрывным характером ни обладал Тан Цзэмин, и какой бы силой ни владел, по приказу он бы уже был взят под стражу и доставлен в столицу.
Повернув голову, Император обратился к стражу:
– Уходим.
Он сделал несколько шагов вперёд, но, остановившись плечом к плечу с Тан Цзэмином, немного повернул голову.
– Тебя называют Молодым волком. Но сейчас твои клыки и когти не настолько остры, чтобы демонстрировать их с такой вольностью. Ты рискуешь откусить кусок, который не прожуёшь.
Смотря прямо перед собой, Тан Цзэмин сухо ответил:
– У меня большая пасть. Могу сожрать весь пирог целиком.
Император посмотрел на него ещё пару мгновений, затем накинул на голову капюшон и двинулся к выходу. Проходя мимо Лю Синя, он вдруг почувствовал прикосновение к своей руке и спустя миг ощутил маленький бутылёк.
Не задерживаясь и лишь мазнув по Лю Синю взглядом, Император покинул покои в сопровождении стража.
Некоторое время в комнате висела тишина – был слышен лишь тихий треск горящей свечи в масляной лампе. Лю Синь молчал, пытаясь переварить встречу, которая настолько ошеломила его, что он будто врос в одно место и до сих пор не мог сдвинуться. Но большим потрясением было появление Тан Цзэмина и все им сказанные в дальнейшем слова.
Внезапно сняв с пояса меч, Тан Цзэмин положил его на подставку рядом с Лимином и подошёл к постели.
– Я буду спать здесь, – произнёс он.
Отмерев, Лю Синь наконец пришёл в себя и быстро убрал великий меч в свою сумку цянькунь. Затем сорвался с места и подлетел к нему:
– Ты сошёл с ума?! Что это было!
Грудь ходила ходуном, от пережитых эмоций. Распахнув глаза, он несколько раз открыл и закрыл рот, сверля Тан Цзэмина взглядом. Тот же спокойно снял верхний халат и уже сел в постели. Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку и вперился взглядом перед собой.
«Подумать только, этот наглец смеет вести себя так, будто ничего не произошло!» – рассвирепел Лю Синь в душе.
Уперев одну руку в бок, другой он принялся тереть лоб.
– Ты хоть представляешь, какую беду мог накликать на нас всех? Это не дворовая крыса, которую можно припугнуть, махнув своим пушистым хвостом! Это же..! – Нахмурившись, он спросил: – И что ещё за пирог? Я ничего не понял.
Тан Цзэмин продолжал смотреть прямо перед собой. Казалось, недавняя встреча не оставила его равнодушным, и теперь он анализировал её со всех сторон и также приходил в себя.
Тан Цзэмин столь сильно ненавидел Юг и императорскую власть, что даже при личной встрече не мог сдержаться от пренебрежения. Быстро обдумав и припомнив недавний диалог на корабле, Лю Синь почувствовал, как всё внутри похолодело.
Сердце его дрогнуло, когда он севшим голосом спросил:
– Неужели ты действительно… собираешься развязать войну?
– Я не стремлюсь к войне, – выдохнул Тан Цзэмин и прикрыл глаза. – Уверяю тебя, всё обстоит как раз наоборот.
Всё это время подавляя бушующий в сердце страх и переживания, Лю Синь не сдержался и прикрикнул:
– Тогда о каком к чёртовой матери пироге шла речь?! Неужели ты собрался отнять что-то у императорского двора?
– Отнять? – вскинулся Тан Цзэмин и даже отстранился от спинки постели, сев ровно. – Как можно отнять то, что никому не принадлежит?
Посмотрев на Лю Синя несколько долгих мгновений, он будто взвешивал все «за» и «против», прежде чем объяснить. Но, увидев волнение в его глазах, принял решение.
Переведя дыхание, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы совладать с чувствами, прежде чем продолжить:
– Я освобождаю рабов и выкупаю куртизанок, чтобы переправить их в Луанъян. Но не для того, чтобы просто дать им работу и обеспечить западный рынок клинками. – Глубоко втянув воздух, он посмотрел на Лю Синя и добавил: – Я собираю северян, чтобы вернуть их домой.
Лю Синь тяжело опустился постель, выглядя так, будто только что его ударили тяжёлым мешком.
– На… Север? Ты хочешь забрать Север?..
Взгляд Тан Цзэмина стал серьёзным, когда он сказал:
– Империя сама отказалась от этих территорий, провозгласив земли Ничейными. Они никому не принадлежат. Так почему мы не можем забрать их себе.
Тан Цзэмин замолчал. Прикрыв глаза, он некоторое время собирался с мыслями, прежде чем снова заговорить:
– Когда ты оставил меня, я почувствовал неведомое до этого момента одиночество и внезапно захотел вернуться домой. Сколько покинутых людей разбросано по всей империи, у которых отобрали их дом? Никто не помнит о них, никто не ждёт и даже не знает их имён. Они просто рабы – тени некогда процветающего царства Цинь.
Слушая его, Лю Синь почувствовал, будто по нутру разливается что-то горячее, не обжигающее, но тёплое, способное согреть даже в самый холодный зимний день. Мурашки прокатились по всему телу, но он не отвёл взгляд.
Тан Цзэмин посмотрел в окно – туда, где по звёздному бескрайнему небу плыли редкие сизые облака, стекаясь на север.
– А потом я подумал: почему я должен вернуться один? Ты спас меня, разве не должен я в свою очередь протянуть этим людям руку помощи? Если бы ты не спас меня тогда, я бы сгинул. Вовремя протянутая рука может спасти кому-то жизнь. Я дал этим людям работу, ремесло. Сейчас они куют мечи и поставляют на западные рынки, на вырученное с этих продаж золото я планирую перевезти этих людей на Север, туда, где их дом. И отстроить заново поселения. – Глаза Тан Цзэмина потемнели, когда он продолжил: – И возвести вокруг Севера границу, которую никто никогда не преодолеет извне.
– Ты собираешься… – тихим хриплым голосом спросил Лю Синь.
– Я собираюсь возродить Царство Цинь.
Тан Цзэмин посмотрел на него. Глаза его в полумраке мерцали, но были полны такой уверенности, что любой, кто взглянул бы в них, ни капли бы не усомнился в сказанном.
– В прошлом четыре царства объединились под рукой предка нынешнего Императора. И если империя отказалась от земель Цинь, они вольны вновь стать свободными. Царство Цинь в прошлом было самым богатым и щедрым. Эти земли могут обеспечить всем себя сами – там есть абсолютно всё для жизни. Не хватает лишь одного ресурса – людей.
Голос его тёк спокойно и ровно, и всё же в нём чувствовалась уверенность и сила, свидетельствующая о породе и крови правителей, что кипела в нём всё это время.
– Есть те, кто желает остаться в империи, – продолжил Тан Цзэмин. – Это их выбор. Я не веду за собой людей насильно. Я просто указываю им путь домой.
Лю Синь почувствовал, как горло и челюсть сжались, точно предупреждая неконтролируемый поток слов, что грозил вырваться. Глаза увлажнились, а грудь объяло жаром, точно там тлело всё то же огромное и сильное чувство, только теперь, когда он смотрел на молодого мужчину перед собой, оно стало во много раз сильнее и крепче.
Находясь в землях империи несколько лет, Тан Цзэмин видел, как истязают его народ. К людям, потерявшим свои дома, не отнеслись снисходительно, не протянули руку помощи, а подвергли рабству и гонениям.
Кровь Правителя кипела в нём, не позволяя мириться с подобной несправедливостью. Будучи совсем юным, он не мог изменить ситуацию. Однако сейчас, собирая свою власть по крупицам и обретя силы, он был способен вести людей за собой.
– Только кое в чём я не уверен. – Тан Цзэмин сделал паузу. – Северный народ грубый, в тех землях лютые зимы и пища не столь изыскана, как на Западе или Юге. И всё же... – Чёрные брови сошлись над переносицей, образовав тревожную складку. Облизнув сухие губы, он, наконец, спросил: – Ты… хочешь поехать со мной?
Только что пылающий уверенностью взгляд несколько потупился. Тан Цзэмин вновь спросил, не уверенный, что его голос звучал достаточно громко:
– …Ты поедешь со мной?
Кто бы мог подумать, что человек, только что стоящий перед самим Императором, полный уверенности и с надменностью произносящий каждое слово, станет робеть под янтарным взглядом человека, сидящего перед ним.
Лю Синь смотрел на него глазами, в которых постепенно словно восходило солнце, лучами прогоняя тьму и делая их ещё нежнее и мягче.
– Да, – просто сказал он.
Ответ прозвучал так быстро, что Тан Цзэмин даже не сразу понял его. Просидев так несколько мгновений, он перевёл на Лю Синя взгляд.
Лю Синь сидел, поджав под себя колени, и смотрел на него.
Моргнув немного повлажневшими глазами, он повторил:
– Я поеду.
Тан Цзэмин растерянно приоткрыл рот, будто немало удивился ответу. Казалось, именно этот вопрос очень долгое время тревожил его. И получив сейчас утвердительный ответ, он даже не знал, как реагировать.
– Конечно же, я поеду.
Лю Синь наконец понял, почему люди шли за Тан Цзэмином. Дело было не в простых обещаниях самовлюблённого наглеца, что только обладал смелыми мечтами. Даже когда Тан Цзэмин говорил таким спокойным голосом, как сейчас, в нём чувствовалась уверенность и сила, и не было никаких сомнений, что этот человек сможет вывести всех вперёд. В конце концов, Лю Синь видел, на что тот способен даже в одиночку. В Заповедных землях он вызволил северян из рабства и направил их в Луанъян. Слухи разлетаются быстро. И северяне, будучи верны лишь своему народу, передавали их осторожно. Когда Тан Цзэмин прибыл на Юг, многие уже слышали его имя. Оно звучало в грязных камерах и клетках, на работорговческих рынках и домах удовольствий, на кухнях вельмож и в полях под палящим солнцем.
Тан Ванъюй.
Лю Синь почувствовал, как на глаза набросился жар. Мурашки пробежали по всему телу, а руки сжались в кулаки, собрав тонкую ткань белого подола.
Открывшаяся правда наполнила его душу теплотой, как будто ставя всё на свои места.
Было ли дело в его крови, вобравшей в себя силу его родословной, или же Тан Цзэмин стал таким из-за всего, через что он прошёл и видел – Лю Синь не смог бы ответить на эти вопросы. Только на один, на который только что дал утвердительный ответ.
Глаза Тан Цзэмина немного посветлели, словно тревожные тени в них разошлись и позволили испытать облегчение.
Тем временем глаза Лю Синя напротив – немного потускнели, и на лицо опустилась тень зарождающейся неуверенности, когда прилив радости разбавило понимание некоторых вещей. Увидев это, Тан Цзэмин тут же спросил:
– Что такое?
Лю Синь дёрнул уголком губ:
– Просто… Разве в таком случае нам не придётся покинуть Юньшань? Север так далеко от Запада, где Сяо Вэнь и старейшина Ци… А как же мой Заоблачный павильон? Подмастерья и…
Лишь при мысли о том, что всё это придётся оставить, сердце Лю Синя сковали боль и холод.
Оставить всё и уйти, чтобы изредка встречаться через длительные промежутки времени – лишь при мысли об этом Лю Синь ощутил подавленность и тоску.
Тан Цзэмин внезапно рассмеялся, будто прочтя всё на его лице.
Лю Синь приподнял голову и посмотрел на него с недоумением и долей обиды.
Протянув руку, Тан Цзэмин ткнул пальцем меж его бровей и спросил:
– Скажи мне, кто перед тобой?
Лю Синь нахмурился.
Тан Цзэмин вскинул бровь:
– Разве этот молодой господин не является одним из сильнейших заклинателей своего поколения? – за его спиной вновь завилял пушистый хвост.
Лю Синь молчал, только моргнул пару раз, не понимая, что это значит.
Усмехнувшись, Тан Цзэмин пояснил:
– Ты знал, что ученики старейшин и учителей нередко отправляются в странствия и оседают где-нибудь на несколько лет? К примеру, взять даже старейшину Хуа Фэйфо. Эта женщина ведь не живёт в ордене, ты знал? Её дом находится на самом конце хребта Тяньцзинь, где расположен небольшой городок под названием Тайчан.
Лю Синь приоткрыл рот. Хуа Фэйфо была одной из старейшин Юньшаня. Лю Синь часто видел её в ордене и в садах, где старейшина в лиловом любила проводить время. До этой минуты он был полностью уверен, что она живёт в самом центре ордена и не спускалась с горы уже много лет.
Тан Цзэмин улыбнулся, глядя на него:
– Старейшины используют порталы, чтобы собираться всем вместе. Некоторые их ученики также живут в других местах или странствуют по множеству лет, но появляются в ордене в ту же минуту, как их призывают. Это тратит немало духовных сил, но это возможно.
Лю Синь осел на пятки. Пробежавшись по воспоминаниям, он вспомнил, что даже Дун Чжунши в Яотине использовал подобное заклинание, когда явился перед ним и Тан Цзэмином в храме Баоэнь, чтобы напасть.
– И ты владеешь этой техникой? – посмотрел он на Тан Цзэмина.
Тан Цзэмин неловко кашлянул и ответил:
– Пока нет. Но этот молодой господин непременно выучиться ей в совершенстве, и мы сможешь путешествовать в любую точку мира. – Подумав немного, он вскинул бровь и добавил: – Ну… в границах империи. В варварских землях нас казнят за такое.
Лю Синь поджал дрогнувшие в улыбке губы, глядя на него.
Если всё так, как говорил Тан Цзэмин, то расстояние не станет преградой для них и их друзей.
«Интересно, способен ли я освоить такую технику?» – подумал он.
Лю Синь опустил взгляд на свои руки. Произошедшее с ним до сих пор ощущалось, как нечто нереальное. Оттого иной раз он замирал на одном месте, чем бы ни был занят – стоило лишь вспомнить случившееся. Он так долго считал себя простым человеком, что свалившееся на него знание до сих пор не осело в голове окончательно. А иной раз он и вовсе думал, что это был лишь сон и он до сих пор человек. Только сила, что текла по венам, будто спала мирным сном, терпеливо дожидаясь, пока её призовут.
Но Лю Синь не спешил, страшась пробуждать её. Он даже не знал, принадлежала ли эта сила в самом деле ему, а не была следствием роковой случайности или ошибки. В конце концов, как объяснить то, что переселенец из другого мира вдруг оказался наделён необычными силами? Не более, чем случайностью.
Погрузившись в раздумья, он сам не заметил, как прилёг рядом с Тан Цзэмином. Лёжа на боку лицом к лицу, они думали каждый о своём, пока их руки лежали между ними, почти соприкасаясь мизинцами.
Видя, как Лю Синь начал медленно моргать, погружаясь в сон, Тан Цзэмин придвинулся чуть ближе и тихо сказал:
– Ты помнишь, что я обещал показать тебе кое-что на Юге?
– Мм, – отозвался Лю Синь, прикрыв глаза.
События этого вечера и переживания, казалось, полностью вымотали его, отчего, едва его голова коснулась подушки, он почувствовал затягивающую его сонливость. Пытаясь бороться, чтобы задать ещё несколько волнующих его вопросов, он лишь вдохнул и зарылся носом в подушку.
Лёжа рядом на боку, Тан Цзэмин долго бродил взглядом по его лицу, перебирая в пальцах чёрную гладкую прядь. Спустя некоторое время он выдохнул:
– Мне бы пригодилось помощь такого человека, как ты. В прошлом ты спас полмиллиона жизней. Мне нужно рассказать тебе и об этом.
Затем привстал, чтобы потушить свечу в лампе, но замер, услышав голос.
Лю Синь почти провалился в сон, но прежде чем окончательно уснуть, выдохнул еле слышно:
– …Нет, по моей вине погибло несколько десятков тысяч людей…
Сердце Тан Цзэмина дрогнуло, когда он, помедлив, перевёл на него взгляд. Он долго смотрел на спящего рядом, прежде чем отмахнуться от гнетущих мыслей и, притянув его к себе, уснуть.
____________________
http://bllate.org/book/14882/1323375
