Ци Мо медленно выпрямился в полный рост.
– Ты же говорил, что он человек?.. – тихо спросил он у стоящего рядом мужчины в Золотой маске.
Увидев, что тот источает точно такое же недоумение, Ци Мо тяжело выдохнул и вновь посмотрел на человека перед ними.
Голова Лю Синя была чуть повёрнута вбок, пока золотые глаза феникса, чуть подсвеченные алыми рассветными лучами, блуждали по простору в стороне Юга.
Все на корабле всё ещё находились в недоумении. Внезапно, среди этой тишины, Шэнь Фэйсяо быстро выбежал вперёд и, подняв руку, громко крикнул:
– Смотрите! М-мастеру Лю удалось подавить заклинание демонов!
Кто-то из буддистов, держась за раненый бок, спросил:
– Разве ваш мастер тоже заклинатель?
– Н-ну… это… – замешкался Шэнь Фэйсяо. Он и сам не знал, что произошло и как объяснить это. А увидев ошеломление на лицах старейшин и своего учителя, понял, что и они не знали, как поступить в сложившейся ситуации.
– Наш мастер человек скрытный. Так что у него всегда припрятано пара секретов в рукаве, – поддержал Чжан Хэцзянь, изо всех сил пытаясь натянуть на лицо непроницаемую маску уверенности.
Старейшины во главе с Цзян Фэйсином, в отличие от учеников, хранили молчание, устремив взгляды вверх. Чувство неопределённости повисло над кораблём.
Тан Цзэмин сделал несколько шагов вперёд, затаив дыхание и, как и все, смотря вверх. Если сейчас Лю Синь разобьёт армию демонов, как и тех заклинателей в Яотине, это, несомненно, обретёт свои последствия в виде его преследований. Никто так просто не откажется от желания заиметь подобную силу в свои руки.
Лю Синь продолжал парить над печатью, едва касаясь её носком белого сапога.
– Эй, ты! – позвала Гуань Го и выступила вперёд, будто решив начать бой.
Быстро протянув руку, Ци Мо зашипел и утянул её обратно:
– Назад! Живо!..
Тот, кто ещё пару минут назад уносил от них ноги, повернул голову и, наконец, обратил на них внимание.
Чёрный меч со звоном выпал из рук Ци Мо, когда он, опустив взгляд, увидел трепещущие листья на рукояти белого клинка. Отступив ещё на шаг, он чуть приподнял руки, выражая отсутствие желания к сражению. Напротив, замерев на месте, он открыто заглянул в золотые глаза.
От напряжения глоток воздуха замер в груди у всех четверых.
Существо перед ними также явно не было намерено вступать в бой. Иначе уже нанесло бы удар, а не стало медлить. Лю Синь просто смотрел, не делая никаких движений.
Выражение его лица было безразличным. В нём не было ни свирепости, ни жестоких намерений. Что могло значить лишь одно.
В следующий миг неизвестный всплеск магической энергии заставил всех на корабле пошатнуться. Вода возле бортов пошла мелкой рябью. Неожиданно обрушился густой туман, словно упавшие облака, и затянул собой весь вид. Корабль Бай оказался отрезан, и даже силуэта его было не видно. Что-то будто стеной закрыло собой обзор от посторонних глаз.
Несколько мгновений ошеломления разбились, когда на корабле завязался очередной бой. В суматохе, борясь за собственные жизни, большинство демонов и людей потеряли из вида печать, на которой парили несколько человек.
Высоко над кораблём, четверо стояли напротив парящего человека.
Повернув голову, Ци Ци увидела, что выражение лица их брата было несколько странным. Будто тот взглядом питал надежду на что-то.
Золотой луч рассвета скользнул по острию Лимина. Прикрыв глаза, в следующее мгновение Лю Синь приподнял веки, обнажив золотой взор.
Под взглядами нескольких заклинателей, что видели его силуэт с корабля, Лю Синь обернулся. Он чётко видел корабль перед собой и всё же, поднял ладонь, согнув безымянный палец.
Выражение его лица уже нельзя было назвать безразличным. Вспыхнувшие в глазах отблески золота выражали злобные намерения.
Глухой гул раздался рядом с ним, всколыхнув белые широкополые одеяния.
Все, кто стоял на палубе, попадали от сильного удара, что сотряс корабль магической волной. Треск дерева знаменовал, что судно получило мощный удар духовной энергии.
Опустив голову, Ци Мо вскинул бровь и усмехнулся. Развернувшись на пятках, он прошёл мимо своих приспешников и произнёс:
– Уходим.
Взмахнув рукой, Ци Мо разрезал пространство собой заклинанием, вызвав пурпурный луч света. Затем шагнул в него вместе со своими приспешниками и исчез.
Следуя за своим главой, демоны принялись покидать корабль. Лучи порталов то и дело вспыхивали со всех сторон, открывая проходы и позволяя им уйти.
– Что он делает?! – закричал Цзян Фэйсин, отпрыгивая в сторону, чтобы не угодить в трещину.
Корабль сотрясало от волны взрывов.
С уходом демонов, заклинание иссушения развеялось, и один за другим заклинатели вновь начали ощущать свои силы.
Ци Сюаньцзы не ответил, точно так же отскочив вбок.
Бросив взгляд и увидев, что Тан Цзэмин был намерен подняться вверх, Ци Сюаньцзы махнул рукой, пригвождая его к месту. Затем, оглянувшись на Цзян Фэйсина и его ученика, произнёс:
– Всем оставаться на борту и защищать корабль. Увижу кого-нибудь в небе – лишу руки.
Тан Цзэмин замер, почувствовав мощное давление, не выпускающее его за пределы корабля, и зарычал.
Ощутив прилив сил духовного моря, что распространился по меридианам волной, Ци Сюаньцзы вскочил на меч и бросился вверх.
Среди облаков и тумана, чистым белым силуэтом Лю Синь выделялся на фоне рассветного неба, уже заливаемого золотыми лучами. Прокрутив ладонь перед собой полукругом, он соткал магическую печать, и уже готов был пустить её вниз к кораблю, чтобы раздробить его в щепки.
Печать перед ним вспыхнула золотым цветом, издав приглушённый звон. Но, не успев двинуться вперёд, разбилась под действием чужой силы.
Приземлившись за спиной Лю Синя, старейшина Ци крикнул:
– Лю Циянь!
Услышав за своей спиной что-то, Лю Синь неторопливо обернулся. Старейшина Ци уже открыл рот, чтобы выкрикнуть ещё пару фраз, но внезапно был вынужден отступить. Убийственная аура белоснежного клинка атаковала так стремительно, что он едва успел выставить перед собой свой золотой меч.
А отразив атаку, вышел из себя ещё больше и взъярился:
– Ополоумел совсем?! Бросаться на своего учителя!
Даже Цзян Фэйсин никогда не видел, чтобы тот когда-либо был зол и обескуражен настолько. Казалось, старейшина растерял всё желание остановить ученика лишь словами. И теперь намеревался сбить с него спесь.
Взмахнув своим золотым мечом, Ци Сюаньцзы, не уступая в скорости противнику, начертил несколько печатей другой рукой и махнул ей. С гулом и треском те понеслись вперёд, переплетаясь с голосом старейшины:
– Паршивец! Кто тебя всему обучил?! Кто лечил твои раны и заботился о тебе все пять лет?! Как ты смеешь атаковать меня и главу своего ордена?!
Цзинь. Цзинь. Цзинь.
Ряд печатей отразилась от вихря, что создал перед собой белый меч. Скользнув с рукояти, ивовая ветвь обратилась в длинный хлыст, чтобы нанести свой удар.
Остановившись и неверяще выдохнув, распахнув глаза, старейшина Ци проговорил и тряхнул рукавом:
– Вот ведь сопляк поганый!
Выражение лица Лю Синя перед ним оставалось всё таким же спокойным, будто сказанное не достигало ушей, когда он взмахнул ивовой ветвью. С рокотом, та издала трескучий звук, будто в его руке была зажата молния, и бросилась вперёд.
Ударный магический всплеск тут же прозвенел над печатью, всколыхнув вихры облаков. И впервые за эти минуты выражение глаз Лю Синя изменилось, отразив недоумение.
Стоя на другой стороне печати и отступив лишь на шаг, Ци Сюаньцзы держал в руке конец ивовой лозы, источающей собой огромную мощь. Треща и извиваясь, та изо всех сил желала вырваться. Но рука старейшины, подобно железным тискам, сжалась ещё крепче. Злые глаза полыхнули огнём, когда он натужно проговорил:
– Лю Циянь, по указу ордена Юньшань ты заслуживаешь двадцати ударов от рук того, на кого ты напал. Даже пусть сейчас ты и не контролируешь себя.
Всем было хорошо известно, что один удар Ци Сюаньцзы может разорвать плоть до самой кости. Казалось, в этот миг золотые глаза озарило пониманием.
Рванув лозу к себе, Ци Сюаньцзы заставив Лю Синя податься вперёд и пролететь несколько чжанов до центра печати.
Подавляемый чужой магией и чувствуя себя, как скованный цепями зверь, Тан Цзэмин высоко задрал голову вверх. Синие глаза едва различали два силуэта, сражающихся в облаках.
Ученики на корабле были заняты тем, чтобы остановить разрушения. Отовсюду звучал гул голосов. Лишь глаза Сун Цзявэня, Цзян Фэйсина и Тан Цзэмина были прикованы к сражению в небе. Но никто из этих троих не проронил ни слова.
Ци Сюаньцзы призвал не менее десятка золотых духовных клинков, применив технику души. Прорезав облака, клинки, чьи лезвия были шириной в пару чжанов, обрушились огромной мощью, распространив давление и магические всполохи.
На несколько мгновений повисла абсолютная тишина.
А когда дым рассеялся, на печати, стоя на одном колене, хранитель уже тяжело поднимался после удара, держа в дрожащей руке клинок. Капля крови собралась в уголке его губ.
Сорвавшись с места и ведя меч для удара, Лю Синь видел, как старейшина уже приближается к нему с другой стороны. Неожиданно, вопреки ожиданиям о столкновении белого и золотого клинков, Ци Сюаньцзы сделал пару обманных манёвров и резко выбросил руку вперёд. Кончик его безымянного пальца вспыхнул золотым светом и легко коснулся чужого лба.
Лю Синь в мгновение ока замер на месте, опустив руку с мечом. Тонкие веки пару раз дрогнули и устало прикрылись. Сделав шаг назад на нетвёрдых ногах, он ступил с края печати и, лишившись сознания, сорвался вниз.
Видя парящее тело, что будто сбитый белый журавль быстро планировало вниз в бесконтрольном падении, Тан Цзэмин зарычал и, собрав всю свою силу, разбил наложенное на него заклинание и бросился за борт корабля. Меч под его ногами позволил ему добраться в считанные мгновения.
Лю Синь падал спиной вниз. Белые одеяния с шорохом трепетали в абсолютной тишине, а длинные распустившиеся волосы потоками закрывали его закрытые глаза и бледные скулы.
Легко подхватив его в полёте, Тан Цзэмин прижал его к себе и всмотрелся в безмятежное лицо, залитое солнечными лучами. Тело в его руках было таким лёгким, будто он держал воздушную массу облаков.
Направив меч в сторону корабля, Тан Цзэмин успел только ступить на борт, прижимая к груди Лю Синя. И в следующий миг он увидел выступившего перед ним Цзян Фэйсина.
Протянув руку, глава быстрым движением пальцев применил технику и нажал в две точки между его плечом и шеей. Не успев что-либо сделать, Тан Цзэмин с хрипом рухнул на пол корабля.
༄ ༄ ༄
В двухстах ли от гавани Хаоюй. Город Чжоу.
С грохотом отворив ворота резиденции, Ци Мо влетел на второй этаж, где скинул свой чёрный меч и тяжёлые стальные наплечники.
Следующие за ним трое подчинённых безмолвно держались за его спиной весь путь, не смея вымолвить ни слова. Но, наконец, добравшись до безопасного места, Ци Ци осторожно спросила, переминаясь с ноги на ногу в нетерпении:
– Братец Мо… Тебе известно, кто это был?
Сев в кресло, Ци Мо опёрся локтем о ручку и накрыл верхнюю часть лица ладонью. Все трое опустили взгляды, погрузившись в свои мысли.
Со стороны казалось, что их глава пребывает в полном замешательстве от неожиданной фигуры, которая помешала их планам. Но неожиданно со стороны стола, за которым сидел Ци Мо, прозвучал глухой смешок.
Подняв головы, все трое увидели, как плечи того сотрясаются от беззвучного смеха. Отняв руку от лица, Ци Мо сказал, блестя глазами:
– Это был один из представителей уничтоженного народа, которые были посланы Небесами, дабы нести баланс в Царстве Людей. Отец рассказывал мне о них. В те времена, после их уничтожения, как думаете, кто выступил против людей, которые вырезали это племя?
Увидев непонимания во взглядах всех троих, Ци Мо пояснил:
– Именно мы – демоны. Опасаясь, что люди вскоре добьются могущества, за которым так стремились во все времена, а после обратят свои взоры на наши народы, демоны выступили против Царства людей.
Молчащий до этого времени, Золотая маска сделал шаг вперёд и сказал:
– Если всё так, как вы говорите, разве не должны ли мы спасти его?
– Не за чем. – Прищурившись и подумав о чём-то, Ци Мо сказал: – Среди них есть те, кто не позволят этому хранителю погибнуть. Тот синеглазый, это ведь его зовут Молодым волком? – Увидев кивок Золотой маски, он продолжил: – Защищая Хранителя на горе, он уничтожил целую армию нанятых мной головорезов. Перебил их как собак всего за одну ночь. Вольно или невольно, а считаться с такой силой придётся всем.
Ци Мо откинулся на спинку кресла и добавил:
– Враг ли нам этот последыш истреблённого племени – покажет лишь время.
– Что нам теперь делать? – спросила Гуань Го.
– Ничего, – улыбнулся Ци Мо. – Спешить некуда. Подождём, пока фитиль догорит. А после…
Ци Мо прикрыл глаза и улыбнулся.
Две лисы переглянулись, в то время как Золотая маска стоял, будто прирос к полу, и вперил взгляд в одну точку. Со стороны казалось, что он до сих пор пребывает в оцепенении, оттого был незаметней, чем обычно. И всё же, в глазах его можно было различить слабый блеск беспокойства, что появился в них впервые за всё это время.
༄ ༄ ༄
Остаток пути по Нефритовому морю Тан Цзэмин помнил смутно.
Сознание то возвращалось к нему, то таяло в темноте, скрываясь за тяжёлыми веками. Лишь обрывки того, как они спускаются с корабля под покровом лунной ночи, водружая за собой железную клеть на повозку, и его рука, тянущаяся к ней, дали ему осознать, что они всё же достигли берегов Лояна.
Боль пульсировала в висках весь путь в покачивающейся карете, пока их куда-то везли. Всё было как в тумане.
На рассвете конница из пяти человек, сопровождавшая большую карету, ступила на границу небольшого монастыря, что казался заброшенным. И всё же, как только незваные гости пересекли границу этих владений, в одном из окон тут же загорелся тусклый свет. Настоятель монастыря – высокий худой мужчина с посеребрёнными годами волосами, стянутыми в тугой пучок, – сбежал с небольшой лестницы к ним навстречу, неся с собой горящий фонарь.
Выслушав несколько слов от Ци Сюаньцзы, что едва держался на ногах, мужчина кивнул и, повернув голову, коротко махнул рукой. Тут же из монастыря выбежало несколько служителей, чтобы взять коней под уздцы и помочь с каретой.
Туман от Нефритового моря, казалось, преследовал путников, затянув всю округу белёсой дымкой, скрывающей нескольких человек под своим покровом.
Тан Цзэмин проснулся от того, что сердце, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку и вырвется наружу – так сильно оно билось о рёбра.
Приоткрыв глаза, он увидел над собой серый немного потрескавшийся потолок. Подняв голову и оглянувшись, он понял, что находится в комнате какого-то храма, о чём свидетельствовал небольшой алтарь для возжигания благовоний у стены, и несколько книг на столике, посвящённых чистоте души и праведному пути.
С тихим хрипом сев, и всё ещё чувствуя остаточную боль в висках, он оглянулся и заметил Аолэя, что так же, как и он, только что очнулся от глубокого сна и теперь покачивался на длинных лапах. Подхватил с низкого столика свой меч, Тан Цзэмин встал и вместе с волком вышел из комнаты.
Как и думал, это действительно оказался небольшой храм. Заброшенный, судя по всему, или не жалующий многочисленными служителями. Пустые коридоры были чистыми, говоря о том, что кто бы здесь ни жил, он относился к этому месту уважительно.
Толкнув тяжёлые двери, Тан Цзэмин на миг прищурился от яркого утреннего света, заливающего весь зал. Затем взглядом нашёл в его центре Цзян Фэйсина и стоящего напротив него незнакомого человека в серых простых одеждах. Взгляд мужчины среднего возраста был строгим, и тут же метнулся в сторону появившегося на пороге Тан Цзэмина. Быстро сказав что-то Цзян Фэйсину, он коротко поклонился и скрылся за одной из боковых дверей.
Подойдя к учителю, Тан Цзэмин, не мешкая, спросил:
– Где он?
Цзян Фэйсин посмотрел на него уставшим взглядом, но вместо ответа вздохнул:
– Сперва сядь, – указал он в сторону круглого стола.
– Где он?! – Эхо сильного голоса ударилось о стены полупустого зала и высокого потолка.
Цзян Фэйсин выглядел вымотанным и уставшим.
Присмотревшись к учителю, Тан Цзэмин понял, что тот не только был уставшим, но и испытывал тревогу из-за случившегося, что давила на его плечи. Должно быть, он даже не отдыхал всё то время, что они держали путь сюда.
Цзян Фэйсин сел в одно из кресел, что были расставлены вокруг круглого стола, и только тогда спросил:
– Ты знал о том, кто он?
Тан Цзэмин подтвердил:
– Знал. Впервые я увидел его силу в Яотине.
– Почему же ты ничего никому не сказал?
– Разве я мог кому-то доверить подобную тайну?
В то время Тан Цзэмин был всего лишь подростком, а потому, вознамерься кто-то отнять у него Лю Синя, он попросту не смог бы его защитить. Сказать кому-либо правду – означало поставить под удар самого Лю Синя, который так же был не готов к этой правде. Как знать, кто захотел бы заполучить в свои руки столь редкую силу?
– Много людей видело его в тот день? – спросил Тан Цзэмин, чувствуя в груди не ослабевающее напряжение.
Цзян Фэйсин помедлил с ответом, прежде чем ответить:
– Туманная завеса скрыла большую часть происходящего на печати. Его… нападение заметили только наши старейшины. Помимо этого, Ци Сюаньцзы применил на всех учениках, кроме Фэйсяо и Хэцзяня, подавляющую разум технику. Всё ими увиденное останется в их памяти, но они не станут зацикливаться на этом и не сболтнут лишнего.
Тан Цзэмин шумно выдохнул, почувствовав толику облегчения, и провёл ладонью по лицу.
– И всё же сила, которую все узрели, остаётся фактом для всех, – продолжил Цзян Фэйсин. – Все поняли, что мастер Лю не является простым человеком. Сюаньцзы удалось подавить его силы, чтобы в случае нашего обнаружения здесь его не схватили.
– Старейшине… удалось это? – Тан Цзэмин был удивлён.
В прошлом ему казалось, что столь огромную мощь, которой обладал Лю Синь, не сможет обуздать кто-либо.
Цзян Фэйсин покивал, и, устало моргнув, сказал:
– Сюаньцзы потратил все свои силы и сейчас отдыхает. Фэйсяо и Хэцзянь сопроводили остальных учеников и мастера Убэя на постоялый двор неподалёку отсюда.
– А что насчёт Бай Шицзяня? – спросил Тан Цзэмин.
Куда большие опасения вызывал именно этот бессмертный. Его уровень совершенствования невозможно было сравнить с учениками и, следовательно, наложить на него подавляющую память технику было делом не из простых.
– Туман сыграл нам на руку, – ответил Цзян Фэйсин, прижав два пальца к ноющему виску. – Кто бы ни призвал эту завесу… В море наши корабли разделились. Мы добрались до Лояна раньше клана Бай, но уже на рассвете они будут здесь. – Оглянувшись, он продолжил: – Это школа практикующих древнее боевое искусство мастеров. Ци Сюаньцзы сказал, что здесь безопаснее, где бы то ни было на Юге. Глава школы его давнишний верный соратник, что выступал на его стороне много лет.
Тан Цзэмин кивнул и, набрав воздуха в грудь, спросил:
– Значит… Лю Синь один из Защитников, про которых вы рассказывали раньше?
Выражение лица Цзян Фэйсина стало более уставшим. На несколько мгновений прикрыв глаза, он открыл их и воскресил в памяти разговор с Ци Сюаньцзы, что произошёл несколькими часами ранее этой ночью.
~
Старейшина Ци сказал хриплым голосом в полумраке, глядя в лицо спящего Лю Синя:
– У этого народа много имён. Хранители… Защитники… Божества…
Пламя свечи в комнате тревожно качнулось.
– Эти создания должны были нести мир и благо в Царство людей. Несколько десятилетий они жили в спокойствии и гармонии, и даже нашли связь с простыми смертными. Но некоторые люди, в те времена желающие заполучить магические силы, обратили взоры на древо Усин и их Хранителей. Люди действительно атаковали их в попытке отнять силы. Этот народ истребляли и, в конечном счёте, некоторые из Хранителей ожесточились настолько, что направили свои мечи и ивовые лозы в ответ против людей. Часть Хранителей во что бы то ни стало желала добиться мира с людьми и вернуть прежнее равновесие. Но другая обозлила свои сердца настолько, что жаждала подавить весь людской род. Они стали свирепыми, бесконтрольными, и направили своё оружие против людей. Эти Хранители… Их прозвали Отступниками. Почерпнув пороки этого мира, и встретившись с ними лицом к лицу, они стёрли в своих сердцах любые привязанности с мирской жизнью. Всё, чего они жаждали – мести за страдания своего народа.
– Так произошёл раскол в Божественном племени. Часть Хранителей, что желала уберечь свой род от людей и истребить всех смертных, встретила протест другой половины, что желала для всех мира. Людской род тоже разделился в этой войне. Часть простых людей выступила за род Хранителей, а другая часть – как и прежде, преследовала свои собственные цели – заполучить могущество, ради которого всё и началось. В конечном итоге божественный род пал от рук людей, которые впоследствии были подавлены гнётом своих братьев, потомками которых являемся мы.
~
Цзян Фэйсин открыл глаза, изложив всё услышанное от Ци Сюаньцзы ученику, и добавил:
– Древо Усин исчезло, поглощённое войной, а его пять стихий Боги с Девяти Небес вновь разделили, дав начало нашему роду заклинателей. Сейчас мы владеем стихийной магией и несём баланс этому миру вместо ушедших.
Тан Цзэмин молчал, чувствуя, что не может сказать ни слова, узнав правду. Цзян Фэйсин тоже был безмолвен некоторое время.
Неожиданно боковая дверь зала открылась. Сун Цзявэнь переступил порог. Выглядящий, как и все, уставшим и измотанным последними событиями, он прошёл вперёд, словно не замечая двух людей в зале. Дойдя до небольшого столика, он налил чашу вина из стоящего рядом кувшина и одним глотком опрокинул в себя. Затем выпил ещё трижды, прежде чем утереть рот рукавом и развернуться. Глубокие тени под его глазами выдавали его состояние, а халат, в котором он был ещё в тот день, заметно истрепался и посерел.
Дойдя до стола, он опустился в одно из кресел. Затем, обдумав что-то, произнёс:
– Хранитель, что мы видели, должно быть, принадлежит к роду тех самых Отступников...
Тан Цзэмин медленно открыл глаза, полыхнувшие холодным блеском.
– Все Хранители изначально были полны добра, – заметив это, тяжело выдохнул Сун Цзявэнь. – Но их сердца ожесточились годами кровопролития. Впоследствии они уже не видели разницы между виновными и невиновными.
Тан Цзэмин сказал, сжав рукоять меча:
– Это не может быть он.
Но тут же осёкся. Что бы ни было сейчас сказано, старейшины и он сам видели, с какой яростью Лю Синь атаковал их.
Тан Цзэмин тихо выдохнул, опустив взгляд.
Цзян Фэйсин покачал головой, не зная, что на это ответить.
Не став больше задерживаться, Тан Цзэмин развернулся в сторону коридора.
Сун Цзявэнь быстро поднялся и сказал ему вслед:
– Ци Сюаньцзы запретил приближаться к нему!..
Тан Цзэмин не отреагировал и не сбавил шаг.
Быстро нагнав его в коридоре, Сун Цзявэнь положил руку ему на плечо, заставив остановиться, и быстро сказал:
– Цзэмин, он… помнит, что сделал в тот день.
Помешкав пару мгновений, Тан Цзэмин кивнул.
– Но ты должен знать ещё кое-что, – продолжил Сун Цзявэнь.
Тан Цзэмин замер к нему спиной в полутёмном коридоре.
Приблизившись на шаг, Сун Цзявэнь произнёс:
– Если он и впрямь тот, кто закрыл разломы в Яотине... Он также обладает силой, чтобы… открыть их. И если он единственный из своего рода, то на Севере…
Сун Цзявэнь смолк, увидев, как плечи Тан Цзэмина напряглись. Рука крепко стиснула рукоять меча. Тан Цзэмин молчал несколько мгновений, прежде чем повернуть голову в профиль и угрожающе пророкотать, мерцая волчьими глазами в полумраке:
– Думаешь, я поверю в это?
Затем стряхнул со своего плеча чужую ладонь и быстрым шагом пошёл дальше.
Впереди стояло несколько крепких мужчин, что, должно быть, по приказу главы школы охраняли дверь. Увидев приближающегося Тан Цзэмина, они с коротким лязгом скрестили копья, чтобы перегородить ему путь.
༄ ༄ ༄
В полупустом большом зале, на который были наложены сотни сдерживающих заклинаний, возвышалась статуя Небесного Государя.
Сквозняк, влетевший в щель старых окон, с шорохом прошёлся по белой ткани, струящейся по ступеням, ведущим к статуе Небесного государя.
Сидя на ступенях лицом к подножию, Лю Синь устало моргал, то закрывая, то и приоткрывая тяжёлые веки. Голова гудела от обилия мыслей и образов. Бисерины холодного пота выступили на шее и лбу.
Тысячи чувств обжигали кости, впиваясь в них клыками.
Пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, каждый раз закрывая веки, Лю Синь будто проваливался сквозь каменный пол и падал в бездну. Во мраке собственного разума, разбитые, словно стекло, перед глазами всплывали осколки воспоминаний.
В один миг закрыв глаза, в следующий Лю Синь увидел перед собой сцены из прошлого, до этого затянутые мутной дымкой.
На краю сознания послышался тихий знакомый голос.
Господин Мо?
Приоткрыв глаза, Лю Синь смутно различил в окружающей его обстановке стены приюта, в котором он вырос.
Почти засыпая, он услышал над собой тихий и твёрдый голос господина Мо, обращавшийся к одной из служащих:
– Хорошо заботьтесь о нём. В деньгах нет нужды. Но если что-то навредит ему… – в последних словах послышалась тень угрозы.
– Мы позаботимся о нём, – поспешили заверить в ответ.
Почувствовав прикосновение к голове, будто кто-то мягко провёл по его волосам, Лю Синь услышал:
– Здесь, в этом бесполезном пустом мире, ты, по крайней мере, будешь в безопасности. Не знаю, удастся ли нам когда-нибудь вернуться домой…
Балансируя на грани сна, мальчик на кровати увидел, что глаза мужчины застыли, будто были сделаны из хрусталей, в которых, глубоко запертые, роились болезненные эмоции.
~
Сомкнув и разомкнув веки, Лю Синь увидел себя, чуть постарше, пинающим мяч в старенькой библиотеке. Заметив, что сидящий за столом мужчина что-то пишет в книге, он спросил:
– Господин Мо, что вы пишете?
– Просто воспоминания, которыми однажды со мной поделился старый друг.
– Скукота! – надул Лю Синь губы, вернувшись к игре с мячом.
С силой зажмурившись, Лю Синь согнулся, цепляясь за осколки воспоминаний, которые ранили подсознание своими краями. Внезапно распахнув глаза, он не почувствовал ни усталости, ни бессилия.
Сцена, что он уже видел однажды во снах, всплыла перед глазами.
Лю Синь чувствовал дуновение тёплого ветра и свежий запах сочной зелёной листвы. Зажмурившись, он видел красные отблески на обратной стороне век из-за лучей палящего солнца над головой. Под спиной чувствовалась прогретая земля, а поросль короткой мягкой травы приятно ласкала ладони.
Глубоко втянув свежий воздух, Лю Синь медленно приоткрыл глаза. После того, как несколько раз рассеянно моргнул и наконец привык к свету, он устремил взгляд вверх, на раскидистые ветви могучего древа, ствол которого был настолько велик, что не хватило бы и дюжины человек, чтобы его обхватить.
Массивные корни древа бугрились из-под земли, поросшие свежим зелёным мхом и цветами. Откуда-то издали слышался звонкий смех нескольких десятков людей.
Лю Синь вновь вздохнул полной грудью, чувствуя умиротворение и покой, словно оказался в самом центре гармонии и сосредоточия этого мира.
Ветви могучего древа над головой были столь огромны, что, казалось, были способными укрыть под собой весь мир от яростных ветров и сильных дождей. Парящие среди них разноцветные птицы плели свои звонкие песни и расправляли крылья, мягко кружась в потоках ветра и лепестках. Солнечные лучи, путаясь в зелёных листьях, пробирались к корням и заливали их своим светом, делая картину поистине прекрасной и наполняя всё жизнью.
Уголки губ Лю Синя мягко вздёрнулись вверх, когда он вновь прикрыл глаза, чувствуя под ладонями зелёную траву и слушая шелест листвы.
На душе было тихо, будто озёрная гладь в безветренный день, отражающая на себе кучевые мягко плывущие по небу среди ветвей облака.
Но едва Лю Синь сделал очередной вздох, горе, объявшее душу и разум, перекрыли дыхание.
Лёжа на земле и видя над собой танцующий пепел, Лю Синь чувствовал, будто он оседает на сердце. Ярость, вспыхнувшая угольком из этого пепла где-то в глубине сердца, слыша крики и плач зверей и людей вокруг, разрослась в необъятное пламя, охватив жаром всю душу. Злоба была подавляющей и сокрушительной.
Больно.
Как больно…
Не могу встать.
Через силу повернув голову, Лю Синь увидел десятки белых силуэтов, сражающихся с чёрными тенями в лесу на фоне огня.
Горло сковало тисками, делая невозможным сделать хоть небольшой вздох и облегчить агонию. Ярость, обида и злоба кипели в крови.
За что?..
Протянув свою окровавленную руку, он увидел, как сцена перед ним расплывается в неясное полотно из-за слёз, вновь возвращая его в пустой зал перед статуей Императора.
Обхватив раскалывающуюся голову руками, Лю Синь согнулся, издав болезненный вой, что рвался из самого сердца. Ярость, обида и злоба кипели в крови, удушливым чувством перехватывая дыхание.
Окружение вокруг него потеряло всякую значимость. Кровь жалила и холодела от криков, что влетали в его уши. Сидя так всю ночь, он потерял счёт времени, боясь открыть глаза, опасаясь, что тогда вновь внезапно очутится в том самом месте, и ярость потопит его с головой. Разум будто разделился, захлёстывая своими и будто чужими, такими далёкими, воспоминаниями.
Крепко зажмурившись до ярких алых вспышек перед глазами, Лю Синь просидел так несколько часов до тех пор, пока силы не оставили его.
Обессилев и устав после ночи мучений, вскоре он почувствовал, что начинает заваливаться набок.
Посторонние звуки не достигли его. Он не услышал, как позади него кто-то разбросал по сторонам стражу, вызвав крики и звон железа. Волчий рык прокатился эхом по залу. Быстрые шаги за спиной также остались за гранью его восприятия.
Приближающийся мужчина на ходу стянул с себя чёрный плащ и накрыл им его плечи.
Когда кто-то подхватил его на руки с холодного пола и прижал к груди, Лю Синь ощутил, что облегчение проникло в душу мощным потоком. Кошмары наконец отпустили его, расцепив свою хватку под ударами волчьих лап.
http://bllate.org/book/14882/1323364
