Утро следующего дня выдалось пасмурным. Горный белёсый туман витал над озером и блуждал меж сосен. И хоть дождя не было, влага, висящая в воздухе, покрыла все горы.
Смахнув капли росы с мягкой зелёной травы, Лю Синь провёл обнажённой ступнёй и встал в стойку. Взмахнув Лимином, что в плавном движении создавал иллюзию изгиба, точно был сделан из мягкой стали, он прокрутился вокруг себя. Одетый лишь в нижние лёгкие штаны и такую же рубаху с распахнутым воротом, Лю Синь упражнялся в лесу позади своего Заоблачного павильона.
Небольшая река текла неподалёку, а сосновый лес только-только заволакивал утренний свет, путаясь лучами в тяжёлых раскидистых ветвях.
Лес был тих и спокоен, даря чувство безмятежности и лёгкости. В каждом движении мечника чувствовалась свобода. И даже его белые простые одежды точно были пропитаны ощущением невесомости. Казалось, ветер подлетал под его руки и вёл движения вместе с ним – будто мастер вот-вот тот воспарит над землёй, настолько лёгким казался.
Каскад длинных ничем не скреплённых волос мягко качнулся, когда Лю Синь, с присущей этому утру леностью, сделал несколько плавных движений.
Он уже успел позабыть, когда в последний раз был предоставлен самому себе и упражнялся не для оттачивания своих навыков, а для наслаждения души и тела – единения со своим клинком.
Сделав ещё несколько оборотов вокруг себя, Лю Синь остановился, чтобы выпить немного воды. Солнце к тому времени уже выкатилось из-за гор золотым ярким диском и теперь падало меж ветвей, создавая пятнистые просветы.
Сделав всего пару глотков из бутылки-горлянки, Лю Синь внезапно услышал тихий шорох, отчего чуть вздрогнул, пролив несколько капель, и обернулся.
Полулёжа на большом камне, прикрыв глаза и закинув руки за голову, Тан Цзэмин грелся в лучах солнца. Маленькая зелёная травинка, зажатая меж губ, тихо покачивалась.
Не открывая глаз, он с ленцой спросил:
– Так что я упустил, мастер Лю?
– …Что?
– Вчера вечером ты сказал, что я овладел почти всеми искусствами. Что я упустил?
Вспомнив вчерашний разговор, Лю Синь усмехнулся и чуть прищурился от солнца, взглянув на лес.
– Ты и вправду познал почти все искусства, но память по-прежнему подводит тебя.
Вонзив Лимин в землю, Лю Синь расслабил ладони и сделал круг перед собой, двигаясь в соответствии с движениями техники Журавля. Бросив взгляд на Тан Цзэмина, он вскользь добавил:
– …Но помимо этого ты плохо овладел каллиграфией, ведь в силах написать лишь несколько строк.
Всё также лёжа на камне, Тан Цзэмин приоткрыл один глаз и прищурился в его сторону. Уголок губ вскинулся вверх.
– Слухи рассказали обо мне больше, чем смог бы я сам, – ответил он.
«Предпочтения в выборе одежды тоже изменились», – подумал Лю Синь, украдкой рассмотрев его.
Тан Цзэмин был облачён в чёрный жилет с открытыми рукавами и высоким воротником, заканчивающимся у самого подбородка и скреплённого простой железной шпилькой. Чёрные штаны из плотной ткани были заправлены в тяжёлые военные сапоги.
– Мы так давно не виделись с тобой, неужели ты можешь лишь как обычно отругать меня?
Фыркнув, Лю Синь, не отрываясь от своего занятия, с лёгкостью ответил:
– Господин Тан может послушать слухи, чтобы понять, что я думаю о нём.
Тан Цзэмин тихо рассмеялся и неторопливо сел, выплюнув травинку.
– Я слышал о твоих успехах в тренировке учеников. Многие из них уже не глядят на тебя с пренебрежением, так что ты, должно быть, выбил из них всю дурь.
Покосившись на него, Лю Синь ответил:
– Не из всех.
Сняв с пояса свой меч, Тан Цзэмин вонзил его рядом с Лимином крест-накрест.
– Тогда как насчёт того, чтобы потренироваться с последним учеником, обучение которого ты забросил на несколько лет?
– Я не буду с тобой драться.
– Ты боишься? – склонил Тан Цзэмин голову к плечу.
Усмехнувшись, Лю Синь ответил:
– Боюсь потом не дотащить тебя до дома Вэнь-гэ, чтобы он вправил тебе кости.
Тан Цзэмин усмехнулся и провёл по своему высокому хвосту пятернёй.
– Нам с тобой нелегко будет найти общий бой. В битве на мечах ты мне не соперник. Мой меч тяжелее твоего, а удары мощнее. Не хочу рисковать.
Лю Синь хотел было запротестовать, но лишь взглянув на меч Тан Цзэмина рядом со своим, не решился ответить. Его двуручный меч был намного тяжелее Лимина, а Тан Цзэмин превосходил самого Лю Синя по силам в несколько раз. Казалось, один его удар мог разбить белый меч надвое.
Тан Цзэмин продолжил:
– В то же время я весьма плохо разбираюсь в техниках рукопашного боя. Никак не могу запомнить все эти… – Нахмурившись, он махнул рукой и принялся перечислять: – «Обезьяна чешет задницу», «Пьяный журавль бегает от цикады», ну и всё в этом духе.
От этих слов Лю Синь не удержал весёлой усмешки:
– Ты даже не пытался освоить техники. Главное в них – не физическая сила.
– Это просто не для меня.
– Тогда что для тебя?
– Ты, – словно даже не задумываясь, просто ответил Тан Цзэмин, глядя ему в глаза.
Лю Синь не успел растеряться, когда увидел, как Тан Цзэмин поднимает с земли у камня два бамбуковых шеста, остававшиеся для него ранее незамеченными.
Тан Цзэмин медленно прошёлся по полукругу. Затем перекинул ему один шест, прокрутив в руках свой. Замешкавшись лишь на мгновение, Лю Синь последовал за ним.
Тан Цзэмин глубоко втянул в себя лесной запах. Он поднял голову и посмотрел на верхушки деревьев. Яркий солнечный свет проникал ему в глаза сквозь просветы между листьями и ветвями.
Словно невзначай он произнёс:
– Через пару дней отправляемся на Юг. Так что тренировка не будет лишней.
– Что? – округлил глаза Лю Синь.
– Когда я был там, мне часто приходилось сражаться даже тогда, когда я не выходил в море. – Сделав паузу, Тан Цзэмин посмотрел на него. – Там полным полно ублюдков, не знающих своего места.
– Я… тоже еду? – Лю Синь переступил с ноги на ногу.
Тан Цзэмин вскинул брови:
– Конечно. Разве я не так сказал?
– Но… – замешкался Лю Синь.
– Я один из участников от Юньшаня в этом турнире, и хочу, чтобы ты поехал со мной, – сказал Тан Цзэмин. А увидев неуверенность в глазах напротив, добавил: – Ты мастер боевых искусств, подопечные которого будут выступать на Императорских соревнованиях. Кто как не ты из мастеров больше всего достоин быть там?
Посмотрев на Лимин, что стоял рядом с его мечом, Тан Цзэмин задумчиво пробормотал:
– Там я должен буду рассказать тебе кое-что, во что ты никогда не поверишь без доказательств. – Повернувшись к Лю Синь и увидев, что тот раздумывает над предложением, он сказал: – Но если ты не хочешь ехать…
– Я поеду, – одновременно с ним произнёс Лю Синь.
А увидев пристальный вспыхнувший взгляд, быстро стряхнул с себя растерянность и уверенно повторил:
– Я поеду.
«Кто в своём уме откажется от такой поездки?» – подумал Лю Синь и отвёл взгляд.
Тан Цзэмин улыбнулся и кивнул.
Два меча крест на крест остались вонзены в землю. Поток ветра стряхнул сотни зелёных и золотых листьев с деревьев, окружив двух мужчин, стоящих друг перед другом.
Ещё раз оглядев Тан Цзэмина и его открытее сильные руки, Лю Синь сказал:
– Одежды южан весьма откровенны. Иногда настолько, что это выглядит неприлично.
Поймав взгляд Тан Цзэмина, он вернулся к своей тренировке, стараясь сосредоточиться на движениях, которые теперь были не такими чёткими и уверенными.
– Ты слишком давно не был на Юге, – с усмешкой произнёс Тан Цзэмин. – Их нравы несколько отличаются от нас, к тому же там весьма жарко.
– Но теперь ты не на Юге, и должен поддерживать соответствующий своему статусу вид.
– Я скучал по твоему ворчанию, мастер Лю, – усмехнулся Тан Цзэмин, обнажив два маленьких клыка.
Лю Синь закатил глаза и отзеркалил усмешку, а в следующий миг, стряхнув с себя ленивую праздность, сделал резкий выпад шестом в его сторону.
Увидев в глазах Тан Цзэмина вспышку и как тот на шаг отступил, поражённый быстрой сменой настроения вокруг них, Лю Синь вскинул уголок рта вверх. Тан Цзэмин не заставил себя долго ждать и так же выступил вперёд.
В действительности, они сражались лишь один раз. Но спустя это время Лю Синь не мог быть небрежен, с ясностью понимая, что Тан Цзэмин явно поднаторел на пути боевых искусств и большую часть времени лишь строил из себя разгильдяя и ленивого пьяницу.
Тан Цзэмин был физически крепок и силён, и был из той породы людей, что останавливают жар огня голыми руками, не страшась получать ранения на своём пути и не обращая на них никакого внимания.
В то же время тело Лю Синя, пусть и не обладало железными мышцами и грубой мощью, было сильным и прытким. Гибким, как ротанговый прут, что мог разрезать кожу одним лишь хлёстким движением.
Стук двух шестов разносился по лесу, пока эти двое наступали друг на друга, перемещаясь по территории Заоблачного павильона и сада.
В прошлом эти двое не раз поднимали мечи для того, чтобы сразить своих врагов. И для каждого из них оружие жгло ладони. Но сейчас, в этом тихом лесу и уединённом Заоблачном павильоне, для них двоих чувствовалась свобода и лёгкость наравне с азартом, с которым они наступали и кружили вокруг друг друга, будто танцуя с древесным оружием.
Расслабленные мышцы не жгло от агонии былых сражений, а лёгкость и простота их движений, совсем позабывших какие-либо техники, были направлены на ослабление душевных тревог за весь этот пережитый год в их разлуке.
Было такое чувство, будто они были отделены от мира несравненно большим расстоянием. Все волнения и их статусы были далеко, оставляя лишь стук двух шестов и глубокое, прерывистое дыхание.
Глядя на Лю Синя, чьи скулы немного покраснели, а глаза сверкали золотым океаном из десяти тысяч звёзд, Тан Цзэмину казалось, что всё его видение мира представлено прямо здесь.
В спокойствии, уединении и лёгкости, с которой здесь можно было жить в сердце.
Лю Синь сделал несколько широких движений руками, обманным манёвром оставив Тан Цзэмина за своей спиной.
Меж его покачнувшихся широких белых рукавов витал слабый аромат цветущей зимней сливы, исходящий от запястий, что мягко сочетался с холодным запахом его тела.
Тан Цзэмин на мгновение почувствовал себя пьяным, уловив этот шлейф и вдохнув полной грудью.
Чёрная кисть волос Лю Синя мазнула по его лицу, заставив, как ведомого, последовать вслед за ним.
Раззадоренные первым часом тренировки, они упустили тот миг, когда потеряли свои шесты. Руки скользили вдоль рук, ноги обступали друг друга, кружа в сложном танце, а дыхание было словно одно на двоих.
Тан Цзэмин тоже получал слухи. За последний год многие в ордене восхищались красотой юного мастера, что вновь расцвел как зимний цветок, привлекая всех своей холодной красотой.
В последние месяцы не было случая, чтобы Лю Синь не оказывался в центре внимания, проходя по улицам ордена или проводя время в павильоне у воды. Многие чувствовали, что его внешность подобна облакам, проплывающих меж людей, и к которой невозможно было притронуться – иначе поразит громом.
Подхватив его под бедро, в следующий миг Тан Цзэмин вбил его в дерево. Лю Синь тихо рыкнул, задрав голову и почувствовав обжигающее чувство в спине. Тяжело дыша и опустив взгляд, он наткнулся на пару горящих глаз, смотрящих на него снизу вверх.
– Сдаёшься? – вскинул бровь Тан Цзэмин, держа его под бёдра.
Лю Синь неверяще хмыкнул и, выгнувшись, в следующий миг сделал рывок ногами. Тан Цзэмин не успел собраться, как уже рухнул на землю, заставив листья взмыть вверх от удара.
Спокойно пройдя мимо, Лю Синь взглянул на него сверху вниз и с усмешкой спросил:
– Сдаёшься?
Тан Цзэмин отзеркалил усмешку и, выгнувшись в спине, вскочил на ноги.
Шелест листьев мокрой ивы раздался со стороны озера, когда эти двое, сами не заметив, переместились в сад позади Заоблачного павильона.
Махнув руками, Тан Цзэмин взмыл вверх и оказался на крыше. Развернувшись, он хотел подстегнуть Лю Синя, как тот уже налетел на него сбоку, заставив отступить по узкому хребту крыши.
Медные колокольчики под карнизом издали тихую трель, пока два мастера сражались друг с другом, перелетая с крыши на крышу.
Изрядно уставшие, но оба упрямые, они так и не пришли ни к выигрышу, ни к поражению одной из сторон. Для них, казалось, было неспособным разрешить даже простую тренировку ничьей. Кто-то должен был одержать верх.
Никто не желал отступать.
В один миг едва не поскользнувшись на влажном мху крыши, Лю Синь почувствовал хватку на предплечье, не позволившую ему упасть.
Тяжело дыша, они взяли лишь миг передышки, чтобы найти в глазах друг друга бушующие эмоции, заставляющие их сердца отстукивать рваный ритм.
Оттолкнувшись от карниза, Лю Синь высоко подпрыгнул, чтобы оказаться за плечом Тан Цзэмина. А тот, слишком зачарованный, так и остался стоять на месте, будто в замедленном движении следя за пролетевшим мимо мастером.
Солнце мягко согревало, а прохладный ветер ласкал разгорячённую кожу, не позволяя даже тонкому слою пота коснуться её.
Колыхнувшись, лёгкая белая ткань рубахи чуть приподнялась, обнажив полоску кожи на животе и часть грудных мышц.
Зрачки Тан Цзэмина хищно сузились. Кончики его пальцев в нетерпении дрогнули, как будто он хотел попытаться ухватиться за него и прижать к себе. Почувствовать разгорячённое тело в своих руках и сбивчивое дыхание.
Остановившись напротив, Лю Синь тяжело дышал, приоткрыв покрасневшие губы. И лишь взглянув на них, тёмные глаза Тан Цзэмина на некоторое время затуманилось, прежде чем снова стали ясно видеть перед собой.
Воротник Лю Синя немного ослаб, распахнув часть ключиц и груди.
Переведя дыхание, он сказал:
– Я не уступлю, так что лучше сдайся.
Будучи распалён тренировкой и чувствуя быстрый стук сердца в груди, что разгонял горячую кровь, Лю Синь даже не заметил, как потемнел взгляд напротив него. Лишь когда Тан Цзэмин медленно потянулся к своему хвосту, чтобы распустить его, замер и в удивлении вскинул брови.
Тяжёлые волосы упали на широкие плечи. Тан Цзэмин растянул губы в небольшой усмешке и чуть опустил голову, взглянув на него исподлобья.
Лю Синь почувствовал что-то отдалённо знакомое в этом движении, прежде чем распахнул глаза и всё осознал.
– Даже не думай! – крикнул он и не успел сделать шаг назад.
Сорвавшись с места, Тан Цзэмин шаркнул сапогом по крыше и в следующий миг налетел на него, сбив с ног.
Один вид с крыши заставил Лю Синя вспомнить о том, насколько они были высоко. А удар с такой силы и вовсе оставит за собой немало ран!
Крепкие сильные руки обхватили кольцом и прижали к чужому телу, от которого исходил жар.
Зажмурившись и уже ожидая, как спину обожжёт болью, Лю Синь отсчитал до пяти, но внезапно почувствовал вместо боли свет на обратной стороне век. А открыв их, увидел, как небо и земля сменяют друг друга, смешиваясь кучевыми белыми облаками с зелёной травой, пока они, уже достигнув земли, катились с небольшого пригорка.
Видя перед собой то небо, то землю, Лю Синь находил это слишком похожим на сцену из прошлого. Только руки в этот раз не позволили ему почувствовать ни камня, ни единого удара, забирая всё себе и прижимая его ещё крепче.
А когда они вдвоём рухнули в воду на берегу горной реки, то и вовсе разозлился. Но стоило только грудному смеху мужчины над ним достигнуть его ушей, как вся злость испарилась, оставив лишь зарождающийся восторг в сердце и чувство, что расслабило мышцы.
Лю Синь на миг прикрыл глаза, чтобы перевести дух, а когда открыл их, увидел перед собой красивое лицо Тан Цзэмина, обрамлённое чёрными прядями волос. Капли воды на пшеничного цвета скулах выглядели слишком соблазнительно, а хищная ухмылка с двумя чуть вытянутыми клыками и вовсе заставила сердце Лю Синя дрогнуть.
– Я победил, – сказал Тан Цзэмин, продолжая смотреть на него во все глаза, что в солнечном свете принятии совершенно удивительный цвет.
Лю Синь посмотрел на него ещё мгновение, после чего резко отвернул голову в сторону, силясь совладать со своими эмоциями.
В душе он злился на себя самого. За этот год он, посвятивший себя тренировкам и медитациям, надеялся, что прошлые его едва понятные для него, но странные мысли исчезли, вместе с дурманом болезней, которыми, как он думал, и были вызваны. А теперь, угодив в ловушку этого бесстыжего наглеца, оказался слишком растерян, чтобы думать о чём-то другом.
Тан Цзэмин, лёжа сверху и переводя дыхание, блуждал по красивому лицу взглядом.
Вода на берегу скользила меж них. Намокшая одежда прилипла к разгорячённой коже, очертив их тела. Опустив взгляд, Тан Цзэмин увидел, что белая рубаха Лю Синя распахнулась. Натренированное, его тело выглядело гибким и сильным. Красивым, в солнечных лучах и кристальных брызгах воды. Мышцы, пусть и не столь выраженные, мягко перекатывались от его сбившегося дыхания. Обнажённая крепкая грудь и плоский живот оказались выставлены под яркий солнечный свет и синий темнеющий взгляд, что беззастенчиво блуждал по мужчине под собой.
Тан Цзэмин моргнул, сжав в кулак гальку за плечом Лю Синя и едва не раздробив её в пыль.
Брызги сверкающей на солнце воды, скользящей по чужой груди, заставили его приоткрыть рот и испытать сухость в горле. Следя взглядом за наглыми каплями, что посмели так беззаботно касаться этой белой кожи – тогда как ему это было запрещено, – вызвали в его сердце зарождающую злобу и ревность. А также желание податься вперёд и слизать их, не оставив ни капли.
Синие глаза темнели от стремительно расползающегося зрачка.
Лицо Лю Синя было отвёрнуто в сторону, демонстрируя изгиб длинной шеи и бьющуюся жилку.
Чуть подняв взгляд и увидев обнажённый участок белой кожи, Тан Цзэмин, даже и не думая сдерживаться, подался ближе и быстро впился зубами.
Лю Синь прищурил один глаз, чувствуя хватку на шее, и шумно втянул в себя воздух.
Тихие вдохи, преследующие Тан Цзэмина с той самой ночи перед отъездом, с новыми силами раздались в ушах отголосками. А прохладный соблазнительный запах тела, что сводил его с ума все ночи и дни, с новым порывом ветра нахлынул прямо на него, проскользнув под рукавами и распахнутому вороту мужчины перед ним.
Приоткрыв рот и выпустив ароматную кожу изо рта, Тан Цзэмин тихо выдохнул, силясь ослабить вспыхнувшее внутри пламя, что обожгло грудь и скользнуло в низ живота.
– Буду кусать тебя всякий раз, когда разозлишь меня, – тихо произнёс он, приподнявшись на локтях. – Что за бесстыжий мастер, не признающий своего поражения?
Всё ещё потрясённый и тяжело дыша, Лю Синь посмотрел в его глаза несколько мгновений, прежде чем глухо произнести:
– Я проиграл.
Уголки губ Тан Цзэмина дёрнулись вверх. И Лю Синь, сам от себя не ожидая, отреагировал на этот жест, прикипев взглядом.
Тяжёлое тело на нём прижималось так близко, что он тут же вспыхнул, поняв, в какой они оказались позе. Словно разозлённый мокрый кот, он прошипел:
– Придурок!
Затем с силой отпихнул его, отчего Тан Цзэмин тут же с всплеском упал в реку.
Сев и принявшись оттряхивать свои одежды, Лю Синь упрямо не смотрел в его сторону. Лишь когда прошло не менее пяти минут, а повторного всплеска до сих пор не было слышно, он повернул голову. Речная поверхность шла мелкими волнами от течения, а над ней – никого.
Оперевшись на руки, Лю Синь заглянул вниз. Река хоть и была небольшой, но довольно глубокой, уходя темнеющим дном прямо с берега.
Боязнь воды всегда сидела глубоко в сердце Лю Синя, сковывая руки и ноги холодом даже при мыслях о погружении. Но мысль о том, что Тан Цзэмин мог получить раны при падении с крыши, из-за чего сейчас не мог вынырнуть, зародили в нём панику.
Это чувство ещё не окрепло, когда он вдруг заметил пару сверкающих глаз, следящий за ним со дна.
Нахмурившись и видя, как человек под толщей воды взмахнул руками, приближаясь к нему, Лю Синь отпрянул.
Тан Цзэмин выглядел, словно хищный тритон, поднявшийся со дна моря. Лю Синь удивлённо моргнул, не в силах совладать с воображением, что рисовало огромный чёрный хвост, скрывающийся на тёмном дне.
Гладкие чёрные волосы парили вокруг лица и ярко-синих глаз, отлично видящих в темноте и теперь наблюдающим за ним из мрака.
Медленно подплыв ближе, Тан Цзэмин вынырнул из воды по плечи и чуть опустил голову. Тяжёлые волосы откинулись назад, полностью открыв лицо с правильными чертами, что не могло не привлекать своей красотой.
Лю Синь и сам не заметил, как на вытянутых руках склонился над водой, слишком поглощённый этой картиной. Что-то в нём сосредоточенно замерло, не позволив ему оторвать взгляд.
Подавшись ближе, Тан Цзэмин едва не коснулся своим носом его, будто в самом деле был заинтересованным зверем, впервые встретившим человека.
Лю Синь тихо дышал, чувствуя себя сбитым с толку и слишком взволнованным. И одновременно испытывая неясный для себя страх.
Он на мгновение замер, не зная как реагировать и не желая признаваться даже себе в том, что вид мужчины перед ним источал смертельную привлекательность.
Но лишь подумав о том, какие недостойные мысли роятся в его голове, и что сам Тан Цзэмин подумал бы, узнай он об этом, тут же отпрянул и испытал стыд.
В конце концов, подобные чувства были слишком неправильными, и даже мысль о них не причиняла ничего, кроме злости.
Быстро заморгав, Лю Синь встал на ноги и, тряхнув рукавами, направился к своему Заоблачному павильону.
Тан Цзэмин ещё долго смотрел ему вслед, не спеша выныривать из воды. Распалённое внутренним жаром тело не могла остудить даже речная прохлада, отчего ему только и оставалось, что выждать время, борясь с желанием опустить одну руку вниз.
༄ ༄ ༄
Собрав необходимые вещи и снаряжение, спустя пару дней делегация Юньшаня во главе с Цзян Фэйсином направилась к берегам Нефритового моря, чтобы взойти на корабли. В отсутствие главы ордена правление было оставлено Хэ Боляню и остальному совету старейшин, Сяо Вэнь же остался присматривать за Целительским павильоном.
Почти весь путь Лю Синь ехал в карете, разыгрывая партии вэйцы с Ци Сюаньцзы и радуясь этой возможности – так, по крайней мере, ему удалось спрятаться от летней жары и провести время с комфортом. Нередко к ним присоединялся и Сун Цзявэнь, также отправившийся с ними в поездку.
Юньшань взял с собой всего сорок человек, в число которых входили ученики, намеревающиеся принять участие в соревнованиях. Чжан Хэцзянь даже в пути не пренебрегал тренировками и на каждом привале занимал задние дворы гостиниц, чтобы потренироваться в одиночестве. Тан Цзэмина он более не подначивал, относясь к предстоящим соревнованиям со всей серьёзность и опасением. Тан Цзэмин же обзавёлся хвостами из нескольких учеников, что повсюду ходили за ним тенью, надеясь заручиться его поддержкой на турнире. Всё чаще он злился, так как из-за преследователей иной раз не мог выкроить время, чтобы встретиться с Лю Синем.
Шэнь Фэйсяо же, помнящий лишения их последнего путешествия, перестал транжирить золото, и вёл себя более скромно. Всегда на постоялых дворах он выбирал для себя дальние комнаты, и лишь его близкие друзья знали, что тот просто старался избавиться от общества южан, один говор которых раздражал его и выводил из себя.
Прибыв в порт, первым делом, сойдя с кареты, Лю Синь поднял взгляд и увидел большой торговый город. Толпы людей сновали по улицам, а торговцы соревновались в цене за товар, заманивая к себе покупателей.
Не будучи человеком расточительным, даже Лю Синь едва не стал жертвой их рук, подумывая соблазниться покупкой той или иной диковины для коллекции маленьких фигурок. Но, пройдя ещё немного по пристани, все члены путешествия поднялись на корабли, что должны были переправить их через море.
Взойдя на борт, Лю Синь увидел, что вместе с ними, как оказалось, плывут ученики храма Цуго и мастер Убэй. Члены ордена Дэгуань уже поднялись на собственные корабли, коих было не менее дюжины, разделив их с орденом Шуйхэ. Заметив среди учеников мастера Убэя знакомые лица, с которыми завёл знакомство несколько лет назад, Лю Синь обменялся с ними кивками.
По отплытие, на верхней открытой палубе, где были установлены места для отдыха и небольшие столики с мягкими подушками, был организован банкет, где гости могли пообщаться более неформально и познакомиться друг с другом. Ученики монастыря Цуго выглядели несколько старше своего возраста. Высокие, крепкие и с обритыми головами, в ярко-рыжих кашаях, они, медитирующие большую часть пути, теперь могли отдохнуть перед началом турнира. Обладая скромным тихим нравом, они, отличаясь от всех своим поведением и умеренным тоном бесед, тем не менее, быстро собрали вокруг себя младших учеников Юньшаня, чтобы проявить дружелюбие и поделиться с ними знаниями о предстоящих соревнованиях.
Все четыре ордена, как ранее и говорили главы на Белом пиру – проявляли единство. Несмотря на то, что победителем должен был стать только один, западные ордена чувствовали необходимость поддержки друг другу ещё и потому, что им предстояло сражаться с южными кланами.
Насладившись чаем и лёгкими закусками, Лю Синь отошёл к бортику корабля. Раскинувшееся перед ним Нефритовое море, казалось, не имело ни конца, ни края, переливаясь светлыми оттенками зелёного и синего цвета. Огромный простор воды, таящей в себе немало секретов, не мог не завораживать неискушённого путника. В конце концов, с начала своего пути Лю Синь видел не так уж и много, и тем более не ходил по большой воде на кораблях. Жажда приключений и желание посмотреть на другие области этой необъятной империи лишь с недавнего времени вновь пробудились в нём, и эта поездка была как никогда кстати.
– Мы преодолеем Нефритовое море в течение трёх дней, после чего прибудем в порт Лояна, – произнёс Тан Цзэмин, встав с ним рядом и оперевшись руками о бортик.
Лю Синь задумчиво кивнул, продолжая смотреть на простор. Солёный морской запах нахлынул на них, когда одна из больших волн разбилась о борт корабля.
Увидев, каким задумчивым был взгляд Тан Цзэмина, Лю Синь спросил:
– Неужели море за столько месяцев не надоело тебе?
– Оно всегда разное. В зависимости от неба. Я знаю, каково море в шторм, но штиль никогда не видел. Даже когда я путешествовал в Лоян в прошлый раз, Нефритовое море было охвачено бурей в течение всех трёх дней. Поэтому сейчас я смотрю на него таким в первый раз.
Лю Синь улыбнулся и перевёл взгляд на море. Невольный страх глубины всё ещё ворочался где-то в подкорке, отстукивая в голове мыслью об отступлении от края борта. И в то же время завораживающий вид разбивающихся волн и искрящихся брызг не мог не привлекать взгляд.
– Опасности всегда манят героев, а обширный простор – просвещённых мужей, – раздался голос за их спинами.
Обернувшись, оба встретились взглядом с лысым мужчиной лет шестидесяти, облачённого в простую и явно не новую рыжую кашаю. С первого взгляда он выглядел простым паломником, случайно приглашённым на корабль. Никто, встретив его случайно, и не подумал бы, что он является главой одного из великих орденов, обладающего огромной силой.
С улыбкой, мастер Убэй сложил раскрытые ладони перед собой и немного согнул спину в поклоне.
– Амитофо¹, – поприветствовал их мастер Убэй.
– Амитофо, – повторили Тан Цзэмин и Лю Синь, сложив руки ладонями друг к другу.
Глаза монаха казались очень узкими из-за улыбки, что всегда была на его лице. Иной раз было и вовсе неясно – открыты они или закрыты.
Вместе с мастером Убэем к бортику корабля приблизились Ци Сюаньцзы и Цзян Фэйсин, что кивнули им, в знак приветствия. Главы двух орденов всегда хорошо ладили, а вот Ци Сюаньцзы держался поодаль от Цуго. Пусть он и сошёл с пути истребления буддистских монахов, деяния его прошлого всё ещё были хорошо всем известны. Но, несмотря на это, мастер Убэй поклонился ему, как и всегда при встрече, чем вызвал на лице Ци Сюаньцзы окаменение. Будучи под властью Цзян Фэйсина, он не смел показывать нрав на мероприятиях, поэтому большую часть времени молчал, а на приветствие лишь напряжённо кивнул и тут же бросил взгляд в сторону кувшинов с вином.
Рядом с мастером Убэем стоял знакомый Лю Синю человек, с которым он завёл знакомство ещё четыре года назад. Тогда мастер Убэй отправился в паломничество вместе со своим учеником, с которым по пути посетил и Юньшань. В то время, едва взяв главенство над Целительным павильоном, Лю Синь познакомился с этим учеником. Мастер Цзя Хуэй был в свою очередь одним из целителей ордена Цуго, имевшим в своём распоряжении несколько травных и целительских павильонов. Как просвещённый мудрец он, узнав, что в Юньшане также появился новый лекарь, не мог не нанести ему визит. В тот год Лю Синь был всё ещё нестабилен и страдал от огромного чувства вины, что не позволяло ему идти вперёд. Прознав об этом и с позволения своего наставника, мастер Цзя провёл с Лю Синем несколько медитаций, на которые тот согласился лишь по наставлению Ци Сюаньцзы, который в свою очередь уже не знал, как вытащить своего подопечного из ямы страданий.
Мастер Цзя был немногим старше Лю Синя, и выглядел так, будто сам Будда воскрес и решил навестить захудалый Целительский павильон. В те дни, глядя на него, Лю Синю казалось, что он окончательно выжил из ума, но не собирался с этим ничего делать.
Медитации мало чем помогли, лишь позволили упорядочить некоторые мысли, пока произносимые под бой золотых чаш мантры несли один и тот же смысл:
«Время способно излечить даже самые страшные раны. Боль утраты рано или поздно неминуемо схлынет, и тогда можно будет начинать новый путь».
«Кармический долг преследует каждого».
«Раны непременно затянутся спустя время».
В то время Лю Синь не обращал внимания на сказанное, но редкие снадобья, благовония и разговорчивый мастер немного привели его в чувства.
И вот, вновь встретившись с ним, Лю Синь улыбнулся и поклонился, впервые с того времени поняв, насколько был благодарен ему. В конце концов, немногие незнакомцы решаются помочь страждущим и тратят на них своё время и силы.
Сощурившись в улыбке, мастер Цзя взял его руку и накрыл своей ладонью, поприветствовав. Тяжёлые золотые серьги в его ушах издали тихий звон, когда он сказал:
– Наставления этого монаха не прошли зря. Ваша карма почти в порядке.
Тан Цзэмин рядом с ними, опустив тёмный взгляд на их сцепленные руки, тихо цыкнул и пробормотал:
– Кто он такой, раз просто так смеет брать его за руку? Что за бесстыдство.
– Как и боль, пренебрежение собой рассеивается спустя годы, – добавил Цзя Хуэй.
Мастер Убэй покивал на слова своего ученика и размеренным голосом произнёс:
– Время – лучшее лекарство в этом мире, не требующее ни золота, ни хлопот. Если человек задумывается о благе других, трудится для блага других – карма его будет становиться всё легче.
– Посмотрим, если я отрублю тебе руку, как ты запоёшь о пользе такого лекарства, – тихо проворчал Ци Сюаньцзы в свою бороду, за что получил от Цзян Фэйсина предупреждающий взгляд.
Покивав на слова учителя, мастер Цзя улыбнулся и обратился к Лю Синю, отпустив его руку:
– Ваша карма уже близка к равновесию, так что вы можете присоединиться к нашему ордену.
Улыбка на губах Лю Синя застыла, когда он почувствовал внезапно сгустившуюся атмосферу гнёта и недоумения, пробравшуюся в их круг точно змея в птичье гнездо. Даже воздух, казалось, стал холоднее, как при надвигающейся грозе.
– Что ты сказал? – первым пришёл в себя Ци Сюаньцзы, впившись в монаха взглядом.
Не замечая застывших выражений на лицах вокруг, мастер Цзя всё с той же миролюбивой улыбкой произнёс:
– Шесть лет назад все члены остальных орденов были поражены тем, что Юньшань принял к себе на обучение смертного, чего не бывало с момента его основания. Как оказалось, душа этого человека истерзана, и после нескольких медитаций, что мы провели вместе, мастер Лю получил от меня приглашение перейти в наш орден Циго.
По мере его рассказа лицо Тан Цзэмина будто покрывалось морозной коркой. Взгляд застыл, с плещущимся на дне мраком.
Даже не глядя на него, Лю Синь ощущал исходящий от него холод.
Он знал, что по возвращении Тан Цэмина из семилетнего уединения их встреча не должна была состояться. А потому уже тогда искал пути ухода из Юньшаня. На то время он полагал, что Гу Юшэнг всё ещё ищет его, а его поимка неминуемо поставит Тан Цзэмина под удар. Как и Юньшань, орден Циго защищал своих членов, не позволяя вмешиваться никому извне. Переход из одного ордена в другой был лучшим вариантом, на который в то время Лю Синь мог рассчитывать. А потому, получив предложение присоединиться к Циго, немедленно согласился, попросив дать ему лишь время для того, чтобы выплатить долг Юньшаню за свою жизнь.
Единственное, что сейчас хотелось Лю Синю – это накрыть лицо ладонью и шумно выдохнуть.
Чувствуя, как виски заломило, он открыл рот, чтобы прояснить всё перед членами Юньшаня, что выжидающе впились в него острыми взглядами со всех сторон.
– Лю Циянь! – первым произнёс Ци Сюаньцзы звенящим от злости голосом.
Таким рассерженным его не видели очень давно. Всегда этот бессмертный представлял собой сдержанный вид при членах других орденов, но тут, словно и вовсе не замечая их, разозлился настолько, что даже не пытался сдержаться:
– Бесстыжий паршивец!
Мастер Цзя, наконец, поняв сложившуюся ситуацию, быстро смахнул улыбку с лица и перевёл растерянный взгляд на Лю Синя:
– Вы… никому не сказали?
Оказавшись в такой ситуации, Лю Синь был так растерян, что не мог собраться с мыслями, что ответить на все эти взгляды. Даже Цзян Фэйсин выглядел несколько уязвлённым.
– Прошу простить, – быстро сложив руки, низко поклонился мастер Цзя. – У меня и в мыслях не было создавать столь неловкую ситуацию.
Ещё раз поклонившись, он быстро увлёк за собой своего учителя, затерявшись в толпе.
Лю Синь прикрыл глаза, взяв несколько мгновений передышки, а когда вновь открыл их, перед ним стоял только Ци Сюаньцзы и Цзян Фэйсин.
– Наглец! – прикрикнул на него Ци Сюаньцзы, тряхнув рукавом. – Наш орден помог тебе в час беды, и ты вот так отплатил ему! Собрался перейти в другой орден к плешивым ослам, и даже никому ничего не сказав!
Оказавшись в опале, Лю Синь неожиданно разозлился и, усилив голос, произнёс:
– Старейшина Ци, правила не запрещают переход в другой орден. В конце концов, вы были тем, кто сказал, что до тех пор, пока моя польза не превысит ценность моей жизни, я должен буду выплачивать этот долг ордену. Жизнь этого смертного ничтожна, так что долг за эти годы я выплатил сполна. Занявшись делами в Целительском павильоне, я излечил пусть и не так уж много людей, но это вполне покрывает долг за мою собственную жизнь!
Ци Сюаньцзы отпрянул, выглядя потрясённым. В глазах плескалось чистое недоумение и растерянность.
Неужели этот человек всё это время думал… что он раб Юньшаня? Должник, обязанный им за свою жизнь? Неужели настолько буквально воспринял сказанные слова?
Посмотрев в глаза Лю Синя несколько долгих мгновений, Ци Сюаньцзы развернулся и просто ушёл, впервые в жизни выглядя растерянным настолько, что не нашёл, что ответить.
Лю Синь выдохнул, почувствовав, как силы оставили его после всего нескольких фраз.
Цзян Фэйсин долго молчал, прежде чем взглянуть на море и без упрёка произнести:
– Человеческая жизнь, бессмертная или смертная – всегда бесценна. Это то, что ты должен был понять, Циянь.
Лю Синь ещё долго стоял на палубе, глядя на открытый простор и собираясь с мыслями. Тан Цзэмин вернулся к празднику и, будто натянув на лицо маску, общался с другими людьми. На Лю Синя он не смотрел вовсе, сосредоточив внимание на разговорах.
Кто мог ожидать, что спокойствие этого дня нарушится в самый неподходящий момент всего парой фраз?
Так, простояв в раздумьях ещё некоторое время, Лю Синь принял решение вернуться в свою каюту. Настроение было испорчено, а усталость сковала все мышцы.
Но как только вошёл внутрь, он тут же услышал быстрые шаги за спиной и хлопок двери. Развернувшись, он встретился глазами с Тан Цзэмином, что был разозлён настолько, что его состояние граничило с подавляемой яростью. С таким холодом и тенью на дне глаз он никогда не смотрел на него даже в те минуты, когда был взбешён настолько, что едва сдерживал себя в руках. Казалось, кроме злости в нём плещется ещё что-то, с чем Тан Цзэмин в данный момент старался совладать.
Выдохнув и потерев лоб, Лю Синь начал было:
– Я…
Тан Цзэмин быстро перебил:
– Те письма, что ты писал, когда мы прибыли в тот городок в Заповедных землях, были адресованы этому мастеру Цзя?
Замешкавшись на пару мгновений, Лю Синь кивнул. В тот день он был столь напуган внезапным появлением Сяо Вэня, что в тот же вечер поспешил связаться с орденом Циго, и просить принять его как можно скорее.
После ответа лицо Тан Цзэмина потемнело ещё больше. Сняв с пояса меч, он отставил его к стене и прошёлся по комнате.
Почувствовав себя, словно загнанным в угол, Лю Синь неожиданно испытал злость и желание сопротивляться. В чём была причина его оправданий? В то время его жизненный путь был не определён, а сам он, приняв решение оборвать все связи с Тан Цзэмином, действительно был намерен больше никогда не встречаться с ним, иначе в чём был смысл? Но тому неожиданно понадобилось вернуться раньше времени.
Стоя у окна, Тан Цзэмин произнёс:
– В прошлом году, после моего боя с Ци Сюаньцзы, ты сказал, что жалеешь о том, что я вернулся раньше положенного срока. Полагаю, к исходу времени ты уже намеревался уйти в Циго?
Глядя на его фигуру, Лю Синь неожиданно почувствовал растерянность. С чего бы Тан Цзэмину так злиться на это? Уже долгое время он пытался понять, кем они были друг другу. Вернувшись из уединения, Тан Цзэмин сказал: «Даже наедине друг с другом нас вряд ли можно считать заклятыми врагами, но и приятелями нам не стать никогда».
Отношения этих двоих были столь странными, что Лю Синь, сколько бы ни размышлял, никак не мог взять в толк – кем они приходятся друг другу и что их связывает? Почему Тан Цзэмин так злится? И почему сам он чувствует вину и горечь за то, что едва не оставил его?
От Тан Цзэмина веяло холодом и злостью, но, повернувшись к нему лицом, он неожиданно продемонстрировал спокойный взгляд.
– Лю Синь, ты, вероятно, не знаешь кое-чего, – произнёс он. – Я вернулся не потому, что внезапно захотел закончить своё уединение раньше времени и продолжить свой путь в ордене. – Сделав небольшую паузу, он добавил: – Я вернулся, потому что ты спустился с горы.
Словно поражённый громом, Лю Синь замер.
Тан Цзэмин продолжил:
– В тот день я случайно услышал разговор своего учителя по духовной связи с Ци Сюаньцзы и узнал, что ты покинул пределы Юньшаня.
Тан Цзэмин вновь посмотрел на море за окном и вспомнил, как тогда в тот же миг развернулся и бросился к своему коню, чтобы в следующий миг вскочить на него и направиться в орден. Та злость и обида, что кипели в нём все эти пять лет, будто растворились на фоне того, что Лю Синь мог просто исчезнуть.
И весь тот спуск с горы в голове и груди властвовал только страх. Пока Лю Синь был рядом, в пределах его досягаемости, Тан Цзэмин мог злиться на него и питать обиду. Но стоило только одной мысли пробраться в голову, что этот человек может уйти окончательно из его жизни, вселил в его сердце ужас, который властвовал там до сих пор.
Увидев, как его взгляд задрожал, подобно свету от пламени догорающей свечи, Лю Синь сделал шаг ближе.
Тан Цзэмин быстро и твёрдо добавил, будто боясь передумать:
– Я не дам тебе уйти.
Лю Синь остановился на одном месте.
– Ты в самом деле думал, что просто уйдёшь, а я буду смотреть и ничего не предприму?
Всё, с чем Тан Цзэмин боролся полвечера, взяло верх. Сделав шаг, он медленно двинулся в сторону Лю Синя.
– Разве я не просил тебя больше не лгать мне? – с подавляемым напряжением спросил он. – Сейчас я честен с тобой. Останься в Юньшане, и я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждался.
Глядя в его глаза, Лю Синь видел, сколько напряжения там было.
Он спросил:
– Ты говоришь, что просил меня больше не лгать, но был ли ты сам открыт со мной полностью?
Тан Цзэмин с непониманием посмотрел на него. И Лю Синь пояснил:
– Я знаю, что ты объединяешь северян и собираешь их в Луанъяне. Что ты занял много золота у казны Сяо на их обеспечение и наладил торговлю железом.
Вопреки ожиданиям Лю Синя, Тан Цзэмин не был удивлён. Наоборот, некоторые тени в его глазах рассеялись, будто под нахлынувшим ветром, проявив спокойную гладь. Лю Синь же напротив, остался недоволен такой праздной реакцией и, собираясь прояснить всё, спросил напрямую:
– Тан Цзэмин, неужели ты собрался развязать войну?
– Что? – вскинул брови Тан Цзэмин, выглядя искренне поражённым.
Напряжение вернулось в его взгляд, став ещё более тёмным, когда Тан Цзэмин чуть повернул голову в сторону окна.
Лю Синь не успел прочесть эмоции в глазах, лишь заметил, как зрачки в них в мгновение ока сузились, и в следующий миг Тан Цзэмин рванулся к нему через всю комнату.
Перелетев через стол, они рухнули на пол, вслед за чем раздался оглушительной силы взрыв.
От удара вся мебель в каюте разбилась вдребезги, смешавшись вместе с пылью и грохотом. Небольшое пламя принялось жрать занавески и древесину.
Закашлявшись, Лю Синь скинул с себя несколько обломков и увидел, что половина каюты была уничтожена, части крыши не было вовсе. Тан Цзэмин так же скинув с себя несколько обломков, быстро нашёл его взглядом и помог встать.
Последовало ещё несколько сильных ударов, на мгновения перекрывших крики людей на корабле.
Откуда-то сверху над кораблями раздался смеющийся мужской голос, во много раз усиленный заклинанием:
– Соскучились по мне?
Переведя взгляд, Лю Синь нахмурился, увидев на одной из полуразрушенных стен высокую тень с двумя рогами на голове.
______________
1. Амитофо – приветствие у буддистов, означающее, что всё последующее и сказанное будет происходить от сердца.
http://bllate.org/book/14882/1323362
