Он никак не мог понять, что Чейз за человек и о чем он думает. Хотя его голубые глаза, похожие на прозрачную воду тропического океана, были совсем рядом, Чонин не мог измерить глубину этого взгляда или понять, что скрывается за этой прозрачностью.
— Я? Почему?
Ему хотелось спросить прямо:
«О чем ты думаешь? Почему ты так добр ко мне?»
Но слова застряли в горле. Он боялся услышать в ответ какую-нибудь банальщину вроде: «Мы же в одной школе учимся» или «Мы ходим на одни и те же уроки».
Чонин быстро убрал руку с волос Чейза и перевел взгляд на океан.
— Просто верни мне тетрадь.
— Я же сказал: верну, когда решу, что я тебе больше не противен.
— Я…
«Ты мне не противен, но в то же время… очень даже противен».
Чонин так и не решился произнести это вслух.
Пытаясь сменить тему, Чонин вдруг осознал, что среди знакомых лиц не видно Дариуса Томпсона.
— А где Дариус? Я его не вижу.
— …Дариус?
Чейз слегка дернул бровью.
— Вы двое так сблизились? Уже называешь его по имени?
— Ну, просто… Но почему Дариуса здесь нет?
— Томпсон не пришел, сказал, что ему надо учиться. Кто-то, видимо, завалил его домашкой по горло.
На лице Чонина появилась довольная улыбка. Он и вправду задал Дариусу, которому явно не хватало навыков в элементарных вычислениях, сотни тренировочных задач. Было даже трогательно сознавать, что тот вместо вечеринки сидит над его заданиями.
— Солнце садится.
Услышав слова Чейза, Чонин посмотрел перед собой. Оно уже коснулось горизонта, и по морю медленно разливалось багровое сияние.
Чонин инстинктивно взглянул на часы на руке. Увидев, что уже пошел восьмой час, он торопливо вскочил. На сегодняшний вечер у них со Сьюзи был план: приготовить корейскую курочку и съесть ее за просмотром дорамы на Netflix.
— Мне пора идти.
Когда он наклонился за сумкой, Чейз мягко перехватил его за запястье, смотря снизу вверх с довольно жалким видом. Прямо как пес, который выпрашивает прогулку.
— Побудь еще немного. Пожалуйста.
Разве можно было отказать этим голубым глазам, безмолвно молящим остаться? В итоге Чонин снова опустился на песок.
К тому времени, как солнце полностью скрылось за водой, привезли пиццу. Это была целая гора еды.
Парню в форме пиццерии пришлось сходить дважды до машины. Он тащил коробки, сложенные такой высокой стопкой, что из-за них едва виднелось лицо. Похоже, они решили накормить всех, кто был на пляже.
Люди бросились к еде с радостными криками, а кто-то крикнул в сторону Чейза:
— Спасибо за еду, Пресс!
Чейз небрежно вскинул руку в легком приветствии.
— Погоди здесь секунду.
Он поднялся, посмотрел на сидящего рядом Чонина и повторил:
— Никуда не уходи. Понял?
Не понимая причины такой настойчивости, Чонин просто кивнул. Чейз задержал на нем взгляд еще на мгновение, а затем исчез в толпе. Чонин остался сидеть, дожидаясь его возвращения.
Спустя некоторое время Чейз появился снова. В каждой руке он держал по бумажной тарелке с огромными кусками пиццы, а в зубах зажал красный пластиковый стакан.
Чонин быстро выхватил стакан у него изо рта.
— Держи, давай поедим.
Они устроились чуть в стороне от шумной толпы и принялись за пиццу. Это была самая простая пицца с томатным соусом и сыром, но есть на свежем воздухе под морской бриз было очень даже неплохо.
— Пей.
Чейз протянул ему стакан. Заподозрив, что там может быть алкоголь, Чонин с сомнением заглянул внутрь, явно не желая рисковать. Чейз рассмеялся.
— Это просто кола.
Только тогда Чонин принял стакан и сделал глоток. Прохладный сладкий напиток скользнул в горло, принося свежесть. Когда он поставил стакан, Чейз совершенно естественно взял его и тоже отпил.
— Эй! Я же только что из него пил…
— И что? Боишься подцепить от меня паразита, пожирающего мозг?
— …
Похоже, он и вправду внимательно прочитал ту тетрадь позора.
Его манера время от времени подкалывать Чонина, притворяясь при этом, что все в порядке, поначалу совершенно выбивала из колеи, но теперь почему-то начала казаться почти уютной. Появилось какое-то чувство смирения, вроде как «ну что уж теперь поделаешь?»
С наступлением темноты костры стали выглядеть еще атмосфернее. Музыка заиграла громче, и кое-кто начал танцевать.
Чонин наблюдал за ними, подставив голову морскому бризу. Энергия и свобода, присущие только подросткам. Эта мощь, которой он никогда прежде не знал, завораживала его.
— Думаю, те ребята пьют что-то покрепче колы, — сказал Чейз, указывая в сторону.
Кто-то притащил доску для серфинга и выделывал на песке трюки, будто ловил волну, разогревая толпу. С другой стороны какой-то парень, засунув в рот длинную трубку-соломинку, пил прямо из бочки, пока остальные помогали ему стоять на руках.
Чонин снова надел очки, чтобы получше все разглядеть. А мгновение спустя запоздало рассмеялся.
— Дай-ка взглянуть на твои очки.
Чейз протянул руку, и Чонин рефлекторно снял их и отдал. Чейз внимательно изучил толстые линзы, а затем осторожно водрузил их на свою высокую переносицу.
— Ой… — ойкнул он и быстро стянул их обратно. — Насколько же у тебя плохое зрение?
Чонин, привыкший к такой реакции за долгие годы, лишь посмеялся, забрал очки и убрал их в карман рубашки.
— Сделаю операцию, как только поступлю в колледж.
— Операцию? Имеешь в виду лазерную коррекцию?
— Да. Я пытался сделать ее, когда в прошлый раз ездил в Корею, но врачи отказались. Они сказали, что я еще слишком молод.
Три года назад Чонин вместе с мамой летал в Корею. Билеты на самолет стоили недешево, и маме пришлось брать отпуск. Так что это пятнадцатидневное путешествие потребовало серьезных вложений.
Казалось, они посетили всех возможных родственников. Он раз десять выслушал завуалированные намеки в духе: «Если наш ребенок вдруг поедет учиться за границу, он мог бы пожить у Чонина дома».
Он давно знал, что в корейских больницах оборудование и технологии гораздо лучше. Находясь там, он пытался сделать лазерную операцию, но врач его остановил, сказав, что возраст пока не позволяет.
Выслушав рассказ Чонина, Чейз негромко воскликнул:
— А-а-а… Так ты раньше жил в Корее. Теперь понятно. У тебя есть легкий акцент.
Заметив, что Чонин смутился, Чейз поспешно добавил, будто испугавшись обвинений в расизме:
— Мне кажется, что это мило.
— …
Чейз был белым парнем из высшего общества и, вероятно, никогда не сталкивался с дискриминацией. Он никак не мог понять, через что прошел Чонин в своей жизни. Наверное, он даже не осознавал, что его слова могут прозвучать обидно.
— Я тебя расстроил? Прости. Я не хотел.
— …
— Ты злишься? Прости меня, Джей.
Чонин чувствовал, как Чейз занервничал, осторожно следя за его реакцией на помрачневшем лице.
— Все нормально, — выдержав небольшую паузу, ответил Чонин.
— Я всегда хотел хотя бы раз побывать в Сеуле, но пока не сложилось, — произнес Чейз, немного расслабившись.
— В Сеуле? Я как раз там жил.
— Серьезно?
Было удивительно, что он вообще знает название столицы. Обычно, когда Чонин упоминал Корею, половина людей вообще не понимала, о чем речь, а вторая половина спрашивала: «В Северной или Южной?». Чонин снова поймал себя на том, что заранее записал Чейза в пустоголовые качки.
— Ты не скучаешь по Сеулу?
— Немного… Когда-нибудь я туда вернусь.
Чонин на мгновение замолчал и посмотрел на океан.
Солнце уже скрылось за горизонтом, и тьма мягко укрыла море, окутывая мир глубокой синей вуалью. Звук мерно набегающих волн ласкал слух, а костер окрашивал все вокруг теплым светом, уютно потрескивая.
— Как же хорошо…
Слова вырвались сами собой. Чонин закрыл глаза и положил подбородок на руки, обхватив ими колени.
Морской бриз нежно касался кожи, принося с собой запах соли, смешанный со сладким ароматом весенней ночи.
Сквозь доносящийся издалека шум прибоя Чонин слышал низкий голос Чейза.
— Расскажи мне о себе.
В этот момент казалось, что в целом мире остались только они двое. Даже шум волн и суета вокруг превратились в негромкий фон для их разговора.
— Я… иммигрировал сюда семь лет назад.
— Расскажи что-нибудь такое, чего не знают все.
Тон Чейза был легким, но в глазах читалась серьезность. Словно он просил поделиться секретом, предназначенным только для него одного.
http://bllate.org/book/14874/1608213
