— Чонин! Ужин готов, — голос Сьюзи эхом разнесся по дому.
Чонин решавший задачи в тетради, отложил карандаш и поднялся.
Когда он открыл дверь, знакомый запах корейской еды ударил в нос. Аппетитный аромат мяса и терпкий кимчи. Это определенно было либо кимчи-ччигэ, либо тушеная кимчи. Надеясь на второе, Чонин в предвкушении спустился по лестнице.
Сьюзи, будучи работающей матерью-одиночкой, всегда была занята. Чонин не мог просить ее постоянно готовить корейские блюда. Когда ему очень хотелось чего-то родного, он заваривал лапшу быстрого приготовления или покупал в магазине замороженные кимбапы. Он пробовал готовить сам, но из-за отсутствия кулинарного таланта раз за разом терпел неудачу.
Настоящая корейская еда была редким лакомством. Даже найти ингредиенты было непросто, а до ближайшего корейского ресторана нужно было ехать полтора часа.
Сьюзи заговорила на корейском:
— Чонин, положишь тебе рис?
— Конечно.
Они общались на смеси корейского и английского. В первое время после переезда они намеренно говорили дома по-английски для быстрой адаптации, но теперь часто использовали корейский, чтобы не забывать родной язык.
Чонин привычным движением наполнил миски рисом из электрической рисоварки и разложил ложки. Тем временем Сьюзи, надев кухонные рукавицы, поставила на середину стола желтую чугунную кастрюльку.
— Ого!
Когда она подняла крышку, вместе с клубами пара показалась сочная тушеная кимчи с обилием мяса.
Слюнки потекли. Чонин, обрадовавшись корейской еде, которую не ел уже целую вечность, захлопал в ладоши как ребенок. Сьюзи с гордостью улыбнулась, накладывая порцию кимчи в глубокую тарелку перед сыном.
— Что там с Весенним балом? Все еще настроен против него?
— Я согласился помочь студенческому совету днем. Но на сам бал я не пойду.
Концепцию Весеннего бала ежегодно выбирали голосованием студсовета, и в этом году решили устроить карнавал в стиле бродячего фестиваля. Чонин договорился помочь Джоне Каплану, члену студсовета и математического общества, за компанию с Джастином.
— Как школа? Что-нибудь новенькое произошло?
— Я буду представлять Мексику на Модели ООН. Предыдущий ученик перевелся.
— Разве математического кружка тебе недостаточно?
— Я не люблю физическую активность. А для поступления в Гарвард понятия «достаточно» не существует.
Лига плюща была заветной целью для каждого, кто мечтал о престижном университете. И хотя все эти вузы впечатляли, Гарвард имел особое значение для таких иммигрантов, как Чонин. В Корее мало кто знал все школы Лиги плюща, но Гарвард знали все. Само это название символизировало успех.
И у Чонина была еще одна причина стремиться именно туда.
Чонин нацелился на факультет биоинженерии в Гарварде, чтобы в итоге стать ученым-фармацевтом и разрабатывать новые лекарства.
Потеря отца, который умер от фиброза легких, когда Чонин был еще маленьким, оставила в его душе и глубокую рану, и сильную мотивацию. Фиброз легких — это редкое заболевание, при котором легочная ткань постепенно повреждается и твердеет. Это смертельная болезнь, от которой нет лекарства, и она приводит к летальному исходу через несколько лет после постановки диагноза.
Чонин до сих пор не мог забыть теплую похвалу отца. Тот, будучи в больничной пижаме, хвалил его, когда сын выучил таблицу умножения еще до того, как пошел в начальную школу.
— Уже выучил таблицу умножения. Потрясающе! Похоже, когда наш Чонин вырастет, то сможет поступить в Гарвард!
Хотя Чонину тогда едва исполнилось семь лет, образ отца, который мучился и задыхался, навсегда врезался в его память.
После смерти отца их семья из трех человек превратилась в семью из двух человек. Чонин и Сьюзи провели много лет как друзья, полагаясь друг на друга. Конечно, по мере того как Чонин рос, у него появлялись свои секреты, но их связь оставалась прочной и крепкой.
Бзз…
В кармане фартука Сьюзи раздалась вибрация. Она мельком глянула на экран и небрежно положила телефон на стол экраном вниз.
Бзз…
Почти сразу раздалась повторная вибрация. Чонин прищурился, глядя на нее.
— Мам, ты с кем-то встречаешься?
— Нет.
Сьюзи ответила невозмутимо, но в этот момент телефон снова завибрировал. На этот раз, похоже, кто-то звонил, так как короткие вибрации следовали одна за другой.
— Извини.
Сьюзи на мгновение замешкалась прежде чем нажала боковую кнопку, отключая питание.
— Не бери в голову. Давай есть.
Раз мама так говорит, значит, так оно и есть. Чонин кивнул и уже собирался взяться за ложку, как в парадную дверь постучали. Сьюзи нахмурилась, глядя в сторону входа, а потом пробормотала на корейском:
— Он что, серьезно?..
Сьюзи встала, явно понимая, кто пришел. Чонин посмотрел на нее с недоумением.
— Мама?
— Чонин, оставайся здесь, — твердо произнесла она и, оставив сына за столом, направилась к двери.
Затаив дыхание, Чонин пытался услышать доносящийся из прихожей спор, что происходил на английском. Не в силах просто сидеть на месте, он пошел проверить, что происходит, и увидел знакомого человека.
Стивен Флетчер. Бывший муж Сьюзи.
— …Стивен.
— Чонин! Как поживаешь?
Стивен с сияющим лицом смело шагнул в дом и крепко обнял Чонина. После этого он нагло втянул носом воздух и направился к кухне.
— Этот запах… кимчи-ччигэ? О! Тушеная кимчи?
Стивен сглотнул слюну, глядя на ужин, к которому они даже толком не успели притронуться. После этого он понурил плечи, явно пытаясь вызвать сочувствие.
— Тушеная кимчи была моим любимым блюдом, когда я жил в Корее. К слову, я сегодня еще не ужинал…
Сьюзи глубоко вздохнула с выражением лица, в котором смешались раздражение и жалость, и подошла к рисоварке.
— Сначала вымой руки.
— Есть!
Стивен с восторженным видом повесил пиджак на спинку стула и отправился в ванную. Сьюзи, накладывая рис в миску, взглянула на Чонина.
— Ты не против? — спросила она.
— Конечно, нет, — с непринужденной улыбкой ответил Чонин.
В Корее Сьюзи работала учителем английского языка. Она преподавала в языковой академии, куда ходили ученики начальных классов, и одним из носителей языка там был Стивен Флетчер.
В здании академии, расположенном в жилом комплексе, находились самые разные учебные заведения. После школы Чонин шел в музыкальную академию в том же здании, затем на математику и, наконец, в мамину академию английского, где участвовал в занятиях. Там он ждал, пока они вместе отправятся домой.
Стивен всегда по-доброму общался и играл с Чонином, который в одиночестве делал уроки в пустом классе. Как выяснилось позже, он делал это, потому что ему нравилась Сьюзи.
Сьюзи, которая после смерти супруга растила ребенка одна, была одинока и почувствовала родство со Стивеном, который тоже был один в чужой стране. Они вдвоем, нет, втроем вместе с Чонином, быстро сблизились.
В праздники, такие как Лунный Новый год, когда семьи собираются вместе, они часто проводили время со Стивеном или даже ездили в путешествия в Пусан или Каннын.
В итоге Стивен сделал Сьюзи предложение, и они втроем иммигрировали в Америку. Беллакоув, где они обосновались, был городом, в котором вырос Стивен.
Вернувшись в родные края спустя долгое время, Стивен быстро стал очень занятым, прикрываясь встречами с семьей, друзьями и поиском работы. Поступая так, он забросил жену и пасынка, которых привез в чужую страну, что была далеко от их дома.
В конце концов пара развелась. Стивен в качестве извинения переписал этот дом, в котором они жили вместе, на Сьюзи.
После развода Сьюзи подумывала о возвращении в Корею, но в итоге решила остаться в Беллакоув. Она не хотела бросать Чонина обратно в адскую корейскую конкуренцию за место в вузе как раз тогда, когда он начал адаптироваться к новой среде. К тому же она верила, что здесь его будущее будет ярче.
Ее знание английского, которое кормило ее в Корее, здесь не было особо полезным, поэтому Сьюзи освоила новую профессию и открыла небольшой маникюрный салон. Так они и продолжали свою американскую жизнь в течение семи лет.
Стивен завел разговор о своей истинной цели, когда они все сидели за чашками кофе после ужина.
— Сьюзи, раз уж Чонин тоже здесь, я хотел бы продолжить наш утренний разговор…
— Я же сказала, нам не о чем говорить.
— Пожалуйста! Просто выслушай меня. Чонин! Ты тоже присоединяйся, да? — произнес он с очень отчаянным выражением лица. — Ты же знаешь, что у меня в Корее много связей среди «хённимов»? Я готовлюсь импортировать и продавать подержанные машины из Кореи и сейчас ищу инвесторов.
Слово «хеённим» он произнес по-корейски. Чонин весело улыбнулся, видя, что тот не забыл корейские понятия.
— Я ходил со своим предложением по разным местам и угадайте, кого встретил? Доминика Прескотта!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Чонина при неожиданном упоминании фамилии «Прескотт».
Прескотт — имя, к которому никто не осмеливался даже подступиться.
Семья Прескотт, принадлежащая к классу «старых денег», заложила фундамент своего богатства в конце XIX века, в период бурного роста финансовой индустрии, основав компанию «Prescott & Co».
Изначально работая как местный банк и инвестиционная ассоциация, предоставлявшая услуги малому бизнесу и местному сообществу, они на протяжении поколений расширяли свою деятельность в сфере инвестиционного банкинга, управления активами и инвестиций в недвижимость.
В начале XX века семья Прескотт, превратившись в крупную инвестиционную компанию, провела реструктуризацию в «Prescott Capital Holdings», одновременно занимаясь поглощением корпораций и выстраивая глобальные финансовые сети. По сей день они правят как представительный финансовый конгломерат, оказывающий мощное влияние на всю американскую экономику.
Их дочернее предприятие, «Prescott Bank & Trust», также зарекомендовало себя как крупный банк с общенациональной сетью. Он предлагал специальные продукты с более высокой доходностью для студентов или выпускников Уинкреста, так что и у Чонина, и у Джастина были счета и дебетовые карты в банке Прескоттов.
Беллакоув был словно колыбелью этой семьи. Здесь не было никого, кто бы о них не знал. Была даже главная дорога под названием Прескотт-авеню.
Школа Уинкрест тоже находилась под их влиянием. Благодаря тому, что семья Прескотт пожертвовала землю под школу и построила здания и стадион, актовый зал и арена носили их имя.
— Чонин, ты случайно не знаешь сына Прескотта? Я слышал, он учится в той же школе Уинкрест, что и ты.
Чонин плотно сжал губы. Ему казалось, что от Чейза Прескотта никогда не сбежать.
— Я пытался найти какую-нибудь общую тему для разговора, и представьте себе, узнал, что его сын ходит в эту школу. Не знаю, почему он не отдал его в частное заведение. И мне сказали, что он в том же классе, что и Чонин, так что…
— И что? Что ты сделал? — спросила Сьюзи, широко раскрыв глаза.
— Я упомянул, что мой сын тоже там учится, в том же классе. Но… я, возможно, забыл упомянуть, что мы развелись несколько лет назад…
— Что?!
Сьюзи саркастично рассмеялась, не веря своим ушам. Стивен быстро начал оправдываться:
— Ты хоть представляешь, как трудно наладить контакт с таким человеком? Эти люди-крепости смягчаются только тогда, когда речь заходит об их детях!
— И ты считаешь, что поступил правильно?
— Сьюзи, это еще не конец истории. На самом деле я хочу сказать вот что…
Услышав слова Стивена на лице Сьюзи отразилось дурное предчувствие.
— В пятницу в особняке Прескоттов будет благотворительный вечер. Когда Доминик Прескотт спросил, смогу ли я прийти со своим сыном…
— Только не говори мне…
— Я сказал, что мы придем.
— Что?!
http://bllate.org/book/14874/1607210
