Цинчжоу — город небольшой; стоит выйти за ворота, как перед глазами разворачиваются бескрайние пашни.
Ся Сюнь шел за вороном по тропам среди полей. Было время стыка лета и осени, и в бороздах наливались колосья пшеницы, отливая манящим золотом. Ворон время от времени опускался на плечо пугала, поджидая, пока человек нагонит его. Птица миновала одно поле за другим и, наконец, замерла у края старого резервуара для воды.
Ся Сюнь медленно подошел ближе. Заброшенный бассейн обветшал, кирпичная кладка по краям наполовину обвалилась, и среди этого хаоса камней внезапно показалась человеческая рука. Ся Сюнь вздрогнул и отступил на полшага. Ворон вовремя закаркал, словно подгоняя его. Ся Сюнь всё понял: он догадался, чья это рука.
Он отшвырнул крупные обломки кирпича, и под ними проступил силуэт. Сначала показались густые каштановые кудри, затем — знакомый изогнутый нож, и, наконец, сам владелец клинка — Фумэн Таньча. Лицо его было в кровоподтеках и потемнело, в уголках рта запеклась кровь.
Ся Сюнь присел и несколько раз сильно ударил его по щекам:
— Проснись! Проснись!
Фумэн Таньча не шелохнулся. Увидев среди камней его бурдюк, Ся Сюнь поднял его и встряхнул — внутри еще оставалось вино. Он открыл крышку и вылил всё вино прямо на лицо Фумэн Таньча. Алкоголь попал в нос, тот закашлялся и, наконец, приоткрыл веки. С трудом облизнув сухие губы, он первым же делом упрекнул Ся Сюня:
— Ты просто… переводишь ценный продукт…
Ся Сюнь равнодушно ответил:
— Раз можешь говорить, значит, еще не совсем сдох.
Фумэн Таньча сухо усмехнулся и перевел взгляд на свой живот:
— Одной ногой… уже на мосту Найхэ (1)… если не умер сейчас, умру через мгновение…
Ся Сюнь проследил за его взглядом и увидел в левой части живота огромную кровавую дыру.
Фумэн Таньча едва дышал:
— Сразу скажу… я не нарушал обещания… Это люди окружного гуна Чэня (2) схватили меня… и эта дыра в брюхе… тоже их подарок…
Следопыты господина Чэня выследили Фумэн Таньча, схватили его и под пытками вырвали сведения о том, что Ци Янь направляется в чайную «Тунчан». Перед началом операции, опасаясь, что он выдаст планы, они ударили его ножом и бросили в этот резервуар. Но Фумэн Таньча не умер сразу, влача жалкое существование среди камней все эти дни.
Осмотрев рану, Ся Сюнь сказал:
— ...Кажется, ты не жилец.
Фумэн Таньча осклабился, тяжело выдохнув:
— Будто я… сам не знаю!
Ся Сюнь немного подумал и спросил:
— Есть ли у тебя последнее желание?
Фумэн Таньча прикрыл глаза, его голос стал едва слышен:
— Я… предал тебя, а ты всё еще хочешь помочь?..
Ся Сюнь оборвал его:
— Не трать слова попусту. Если не скажешь сейчас, скоро станет поздно.
Хунн затих, накапливая силы, и спустя долгое время заговорил снова:
— Есть у меня желание… Возьми мой нож и отрежь прядь моих волос…
Ся Сюнь взмахнул клинком и срезал пучок жестких кудрей.
— Хорошо… — прохрипел Фумэн Таньча. — Доставь их вместе с этим ножом в царство Шаньшань (3)! Там… моя родина…
Перед смертью он открыл Ся Сюню тайну своего происхождения. Он родился в столице Шаньшань, городе Юйни, но в девять лет был похищен работорговцами и продан в столицу Чэнь-сяньгуну. Вместе с ним там оказалось немало хуннов; Чэнь-сяньгун нанимал учителей, чтобы превратить их в своих личных «мертвых воинов» (шиши). Тех, кто отказывался подчиняться, травили дикими псами. Чтобы выжить, Фумэн Таньча годами убивал людей по приказу хозяина.
— Это возмездие… — он выплюнул сгусток крови. — Раньше убивал я, теперь убивают меня… Я заслужил это, нечего меня жалеть… Но я правда хочу домой! Похорони нож и волосы за западными воротами Юйни… там мой дом…
Голос его угасал, губы продолжали шевелиться. Ся Сюнь наклонился, чтобы расслышать. Тот шептал на тохарском языке фразу, которую Ся Сюнь когда-то слышал от Шаобо: «Матушка, матушка… забери меня… домой…» Вскоре губы сомкнулись, дыхание прервалось. В лучах осеннего солнца, под шелест пшеничных колосьев, Фумэн Таньча перестал дышать.
Ся Сюнь долго смотрел на него, но заметив едва уловимую пульсацию на шее, прижал руку к его груди. Сердце всё еще медленно билось. Он уже не дышал, но сердце не желало сдаваться, отчаянно цепляясь за жизнь. Фумэн Таньча не хотел умирать.
Ся Сюнь вытянул его из камней и, схватив за руки, потащил по бороздам между полей. Фумэн Таньча был тяжел. Вскоре в спине Ся Сюня отозвалась привычная колющая боль. Он останавливался, выпрямлялся, переводил дух и снова тащил тело. Так он добрался до заброшенного храма Земли (Туди-мяо), который приметил по дороге. В храме никого не было, даже глиняная статуя божества лишилась плеча. Зато в курильнице за долгие годы накопилось много золы.
Ся Сюнь разорвал одежду на животе Фумэн Таньча, зачерпнул пригоршню пепла и без колебаний с силой вдавил её в кровавую рану. Чудовищная боль вырвала хунна из лап смерти. Он вскинулся, вены на шее вздулись, и если бы Ся Сюнь не прижал его к земле, он бы катался от мук. Он выл, вонзая пальцы в землю, его ноги дергались в конвульсиях, как у зверя, попавшего в капкан. А Ся Сюнь, словно безжалостный охотник, зачерпнул еще золы и засыпал рану до краев, пока не опустошил всю курильницу.
Когда пепел иссяк, Фумэн Таньча обмяк, обливаясь потом, точно змея, с которой содрали кожу. Ся Сюнь, обессилев, повалился рядом на пол. Хунн не мог говорить, лишь жадно хватал ртом воздух и смотрел на него.
Ся Сюнь отряхнул руки от пепла:
— И не надейся обмануть меня. Шаньшань в тысячах ли от столицы, кто попрется в такую даль ради тебя? Хочешь домой, хочешь к матушке — иди сам.
Фумэн Таньча прерывисто выдохнул:
— Скажи честно… ты сейчас… мстил мне? За то, что я выдал тебя?.. Столько пепла… в живот…
Ся Сюнь снова лег на пол:
— Неблагодарный! У меня спина раскалывается, иначе я бы тебе еще и врезал.
Хунн криво усмехнулся. Для него это было высшей формой благодарности.
Взглянув на дырявую крышу, Ся Сюнь спросил:
— Где твоя птица? Я её не вижу.
Фумэн Таньча испуганно глянул себе на пах:
— На месте! В штанах!.. Напугал, я думал, мне там всё оттяпали...
Ся Сюнь резко сел:
— О чем ты вообще?! Я про твоего ворона спрашивал!
Тот облегченно закрыл глаза:
— А, ворон… Он умный, сам найдет укрытие… — С этими словами он снова отключился.
Ся Сюнь развел костер, чтобы ночью хищники не сунулись в храм. Ему нужно было возвращаться в дом Чу Аньюя. Уходя, он притворил ветхие деревянные двери. Люди Чэнь-сяньгуна были схвачены, преследовать Фумэн Таньча было некому. Теперь его жизнь была в его собственных руках.
В последующие дни состояние Ци Яня стабилизировалось, но он не приходил в сознание.
Ся Сюнь время от времени приносил еду и лекарства в заброшенный храм. Крепкое тело хунна заживало быстрее, чем у Ци Яня — через несколько дней он уже мог шутить, поедая принесенное Ся Сюнем мясо. Он постоянно пытался выведать, что связывает Ся Сюня и Ци Яня, но тот молчал как рыба.
— Хватит обо мне, — отрезал однажды Ся Сюнь. — Что ты намерен делать дальше?
Фумэн Таньча задумался:
— Давай я провожу тебя в Линнань? Я обещал. Ци Янь всё равно не очнулся — отличный шанс. Собирайся, через пару дней тронемся.
Ся Сюнь помедлил и покачал головой:
— ...Мне нужно подумать.
— И то верно! — подхватил хунн. — В Линнани дыра, нечего там делать. Поехали со мной в Западный Край! Ты спас мне жизнь, голодным не останешься.
— Ну уж нет, Шаньшань, поди, еще хуже Доучжоу, — фыркнул Ся Сюнь.
Лишь спустя мгновение он понял смысл его слов:
— Ты уже можешь идти?
Фумэн Таньча расхохотался:
— Заметил-таки! Ты хитрее степной лисицы. Да, благодаря твоему пеплу мне гораздо лучше. Уйду на север, затаюсь в торговой гильдии народа ху, пока Чэнь-сяньгун не падет. Я хотел уйти днем, но ждал тебя, чтобы попрощаться. Это твой последний шанс сбежать в Линнань. Ты уверен?
Ся Сюнь твердо кивнул.
Фумэн Таньча медленно встал, превозмогая тупую боль. Черный ворон спикировал с крыши на его плечо. Он поправил кривой нож на поясе и сказал:
— Прощай. Хотя, скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Он помахал рукой на прощание и скрылся в ночи со своим бурдюком вина.
Ся Сюню тоже пора было возвращаться. Он затушил костер и при свете луны вошел в город. У дверей дома Чу Аньюя его встретила сияющая Чжигуй:
— Молодой господин, где же вы были?! Радость-то какая! Господин Ци очнулся!
---
Примечания:
(1)Мост Найхэ (奈何桥) — в китайской мифологии мост через реку забвения в подземном царстве Диюй, который должны пересечь души умерших.
(2)Окружной гун Чэнь (县公 / xiàngōng), ещё вариант имени этого персонажа - Чэнь-сяньгун.
(3)Шаньшань (鄯善) — древнее государство на Шелковом пути (район озера Лобнор). Столица Юйни была важным торговым узлом.
---
Название главы «掩柴扉» (Yǎn chái fēi) — «Притворенная калитка». Оно буквально описывает финал главы, когда Ся Сюнь оставляет Фумэн Таньча в безопасности, закрывая двери храма. Метафорически это означает завершение одной главы и возвращение к главной линии жизни.
http://bllate.org/book/14872/1582559
