Ци Хуэй заслонил собой Ся Сюня:
— Невозможно! Господин Чу, здесь наверняка какое-то недоразумение!
Чу Аньюй в ответ спросил его:
— Тогда скажи мне, чья была идея приехать в чайную «Тунчан»?
Ци Хуэй замялся:
— Это...
Чу Аньюй перевел взгляд на Ся Сюня:
— Это ведь предложение того самого спутника по фамилии Дун? Лучники уже дали показания. Они сообщили, что получили известие: рядом с господином Ци находится человек по фамилии Дун, который найдет способ заманить господина Ци в чайную «Тунчан», чтобы лучники могли совершить покушение.
Ци Хуэй в смятении спросил Ся Сюня:
— Молодой господин, неужели это правда вы? Ся Сюнь лишь смотрел на Ци Яня, пропуская слова мимо ушей и не давая ответа.
Чу Аньюй резко скомандовал:
— Чего застыли? Схватить его!
Солдаты бросились вперед и, схватив Ся Сюня, попытались утащить его. Ся Сюнь был словно не в себе и позволял им тащить себя. Но Ци Янь не разжимал руки. Даже находясь в глубоком беспамятстве от тяжелых ран, он всё еще крепко сжимал запястье Ся Сюня.
Видя это, еще несколько солдат подошли, чтобы разжать пальцы Ци Яня. Почувствовав воздействие, тот сжал руку еще сильнее. Кости запястья Ся Сюня отозвались резкой болью. Он отрешенно опустил голову, глядя на руку Ци Яня: его мизинец уже оттянули, но остальные четыре пальца всё еще не отпускали Ся Сюня.
Ци Хуэй, решившись, рухнул на колени перед Чу Аньюем:
— Даже если господин действительно был сообщником, вы не можете его забрать!
Чу Аньюй в ярости воскликнул:
— Покушение на чиновника двора — преступление, караемое смертью! Почему ты защищаешь преступника?! Неужели ты тоже в заговоре?!
Ци Хуэй преградил путь к Ся Сюню:
— Ци Хуэй не силен в законах и не знает, преступник ли молодой господин! Ци Хуэй знает лишь одно: мой господин тяжело ранен и находится на грани жизни и смерти! Только потому, что господин Ся здесь, в нем еще теплится жизнь! Если вы заберете его, мой господин точно не выживет!!
Чу Аньюй гневно взмахнул рукавом:
— Нелепость! Форменный бред! Эй вы, заберите и Ци Хуэя тоже!
Ци Хуэй мгновенно выхватил меч:
— Господин Чу, делайте со мной что хотите! Но если вы вознамеритесь забрать молодого господина, Ци Хуэю придется встретить вас с оружием в руках!
Чу Аньюй, тыча в него пальцем, разразился бранью:
— Дерзость! Я — назначенный лично Императором пристав Цинчжоу! С каких пор какой-то слуга смеет проявлять подобную наглость передо мной?! Люди, взять...
Ся Сюнь заговорил, его голос звучал тихо:
— Господину приставу незачем поднимать шум. Когда Ци Янь придет в себя, я сам явлюсь с повинной и приму любое ваше наказание.
Чу Аньюй вздернул брови:
— С каких это пор преступники ставят условия?! Я...
Он бросил взгляд на кровать и увидел бледный профиль Ци Яня и толстые слои бинтов, которыми было обмотано всё его тело. Обе раны кровоточили: хотя бинты были наложены плотно, кровь всё равно проступала наружу. Чу Аньюй не понимал, что за игру ведет Ци Хуэй, но видел, что Ци Янь при смерти. В этот момент, если он поступит опрометчиво и, как сказал Ци Хуэй, усугубит состояние раненого, он не сможет оправдаться перед Императором.
Подумав об этом, Чу Аньюй холодно хмыкнул:
— Хм! Я дам тебе временную поблажку! Но я не оставлю тебя здесь без присмотра. Я прикажу окружить эту комнату, и как только состояние господина Ци стабилизируется, тебя немедленно арестуют!
Ся Сюнь холодно ответил:
— Господин пристав может делать что угодно, но не могли бы вы приказать своим людям больше не трогать Ци Яня? Они едва не сломали ему пальцы.
Чу Аньюй отдал приказ, и солдаты отступили. Он метнул яростный взгляд на Ци Хуэя и вместе с подчиненными вышел, оставив небольшой отряд плотным кольцом охранять комнату. Как только Ци Янь придет в себя, эти люди немедленно уведут Ся Сюня.
Ци Хуэй убрал меч. Пальцы Ци Яня, которые только что пытались разжать, снова сомкнулись на запястье Ся Сюня. Ся Сюнь сидел на полу в крайне неудобной позе, привалившись верхней частью тела к кровати. Он положил голову на тыльную сторону ладони, глядя в окно на небо. Ци Хуэй принес подушку, чтобы ему было удобнее, но Ся Сюнь отказался.
Вскоре у дверей появилась Чжигуй. Стража не пускала её, но Ци Хуэй вышел сам и провел её внутрь. Она переоделась в чистое платье и заново уложила волосы в простой пучок. Она подошла к Ся Сюню:
— ...Молодой господин.
Ся Сюнь поднял на неё глаза:
— Вчера... почему ты не ушла?
Чжигуй моргнула и ответила:
— Рабыня собиралась уйти, но сердце было не на месте... Я не могла оставить вас и господина. Чувство вины не давало мне покоя, поэтому я не ушла сразу. Если бы не это, разве был бы у меня шанс спасти господина?
Чжигуй рассказала, что в ночь перед поездкой в чайную «Тунчан» Ци Янь нашел её. Увидев его, она растерялась и, не дожидаясь вопросов, сама выложила всё как на духу. В конце она упала на колени:
— Господин Ся сказал, что вы давно знаете о том, что это рабыня выдала тайну. Рабыня совершила такую ошибку, из-за которой вы пострадали, но вы не стали меня наказывать. Мне нечем отплатить, поэтому сегодня я вручаю свою жизнь в ваши руки.
Ци Янь спросил:
— Ся Сюнь догадался? И что он велел тебе делать?
Чжигуй достала нефритовую пряжку:
— Господин Ся пожаловал это рабыне. Он велел мне взять её и, когда мы прибудем в Цинчжоу, найти возможность уйти.
Ци Янь некоторое время смотрел на вещь, а затем сказал:
— Изначально это я отдал ему. Раз он отдал это тебе, то владей ею. Ты можешь уйти уже сегодня. Я прикажу найти твою купчую (1) и сжечь её. Однако... быть может, у меня больше не будет шанса вернуться в столицу...
Последние слова он произнес очень тихо, и Чжигуй, охваченная изумлением, почти не расслышала их.
— Рабыня... рабыня предала хозяина, из-за меня вы были ранены! Вы не наказываете меня, а наоборот — отпускаете на волю?!
Ци Янь лишь мельком взглянул на неё, не проронив ни слова.
Чжигуй крепко сжала нефритовую пряжку и трижды поклонилась до земли:
— Ваша великая милость никогда не будет забыта! Позвольте мне завтра поехать с вами в чайную, пусть рабыня в последний раз заварит для вас чай!
Ци Янь не выказал никакой реакции, лишь ответил:
— Поступай как знаешь.
Она рассыпалась в благодарностях.
Ци Янь махнул рукой:
— Уходи, я хочу отдохнуть.
Чжигуй с глубоким поклоном удалилась.
Перед самым выходом Ци Янь внезапно спросил:
— Чжигуй, ты из хуннов?
Чжигуй поспешно ответила:
— У господина острый взгляд. В роду рабыни действительно была кровь выходцев из Западного Края, но к моему поколению она совсем истончилась.
Ци Янь задумчиво пробормотал:
— То-то и оно... То-то и оно...
Теперь, у постели раненого, Чжигуй сказала Ся Сюню:
— Это были последние слова, что господин сказал мне. Вчера вечером, когда вы прибыли в чайную, он велел мне и Ци Хуэю удалиться. Позже Ци Хуэй почувствовал неладное и хотел ворваться внутрь, но двери были заперты наглухо. Ему было не до меня, он вскочил на коня и помчался в Цинчжоу за помощью. Я поняла — в чайной случилось что-то страшное.
К тому времени стемнело. У Чжигуй не было факела, она пробиралась в темноте на ощупь и случайно наткнулась на неплотно прикрытую калитку. Войдя, она оказалась на заднем дворе чайной, прямо у кромки воды. Увидев на берегах множество лучников, она не решилась действовать и спряталась в траве.
После долгого переполоха прибыл Ци Хуэй. Лучников схватили, Ся Сюня спасли, но Ци Яня всё не было. Чжигуй видела, что все ищут в озере, и поняла — господин под водой. Она вспомнила, как в детстве училась плавать, сняла украшения, скинула мешавшее верхнее платье, стянула волосы и нырнула. В мутной тьме, подсвеченной факелами с берега, она нашла Ци Яня без сознания и вытолкнула его на поверхность.
Ся Сюнь спросил:
— Когда Ци Хуэй уехал за подмогой, у тебя была возможность бежать. Почему ты не ушла?
Чжигуй честно призналась:
— Только так рабыня могла отплатить за милость господина. Иначе мне пришлось бы всю жизнь жить с грузом вины.
Ся Сюнь промолчал. Чжигуй с тревогой посмотрела на Ци Яня:
— Но... когда же господин придет в себя?
Ци Янь горел в лихорадке, даже его рука, сжимавшая запястье Ся Сюня, пугала своим жаром. Кожа на руке Ся Сюня побелела, рука онемела от неподвижности, но он всё равно чувствовал этот палящий жар.
Ци Янь умел терпеть. Лекарь много раз менял повязки — боль должна была быть невыносимой, но он не издал ни звука, лишь хмурил брови в самые острые моменты. Большую часть времени он лежал неподвижно, словно просто спал. Он был готов умереть от руки Ся Сюня и принимал нанесенные им раны с готовностью.
Той же ночью состояние Ци Яня внезапно ухудшилось. Кровь снова пошла из обеих ран, бинты меняли один за другим. Лекарь поставил почти сотню серебряных игл (2), но кровотечение не прекращалось. Лекарь обливался потом от напряжения, но был бессилен.
Вскоре Ци Яня начало рвать кровью. Ци Хуэй поспешно приподнял его, чтобы тот не захлебнулся:
— Господин, очнитесь! Пожалуйста, не надо... Ци Хуэю страшно смотреть на это!
Его глаза были полны слез, голос дрожал. Ци Янь продолжал харкать кровью, словно из него выходили все жизненные силы.
Ся Сюнь, не раздумывая, закрыл рот Ци Яня своей ладонью, желая, чтобы кровь перестала течь. Горячая липкая жидкость залила ему всю руку. Ледяное прикосновение губ Ци Яня напомнило ему, что тот может уйти навсегда. Ся Сюнь провел исхудавшими пальцами по его лицу — щекам, переносице, лбу. Бледная кожа Ци Яня окрасилась кровавыми разводами, что придавало его облику болезненную, почти пугающую красоту.
Ласка Ся Сюня мало-помалу успокоила его. Кровь перестала идти, и он снова впал в забытье на руках Ци Хуэя. Ся Сюнь убрал руку — она была ярко-красной, словно от ожога.
То ли близость Ся Сюня подействовала, то ли лекарства наконец помогли, но кровотечение остановилось. После суток забытья, на рассвете, Ци Янь на мгновение открыл глаза. Сознание еще не вернулось к нему, это был лишь проблеск жизни. Чжигуй напоила его лекарством, и он снова отключился. Но все вздохнули с облегчением: лекарь сказал, что раны больше не ухудшаются и есть надежда на выздоровление.
Чу Аньюй не стал ждать ни минуты лишней. Получив известие, он немедленно приказал схватить Ся Сюня. Ци Хуэй и Чжигуй преградили путь солдатам, не давая им прикоснуться к нему. Ся Сюнь взял деревянные колодки (3), взвесил их в руках и медленно произнес:
— Не нужно. Это я ранил Ци Яня. К тому же, я бывал в тюрьмах чаще, чем кто-либо из вас. Эти колодки я носил дольше, чем вы можете представить. Не беспокойтесь обо мне, лучше позаботьтесь о своем хозяине.
Он сам надел колодки на шею и поторопил Чу Аньюя:
— Господин пристав, мы идем? Или вы ждете паланкин на восемь носильщиков, чтобы пригласить меня?
Чу Аньюй рявкнул:
— Остряк! Увести его!
Так Ся Сюнь оказался в подземелье управы Цинчжоу. Спустя три дня Ци Янь пришел в себя.
---
Примечания:
(1)Купчая (卖身契 /майшэньци) — документ, подтверждающий право собственности хозяина на слугу. Его уничтожение означало получение свободы.
(2)Серебряные иглы (银针 /иньчжэнь) — инструменты иглоукалывания (акупунктуры) в традиционной китайской медицине.
(3)Колодки (木枷 /муцзя) — тяжелое деревянное приспособление, надеваемое на шею преступника в качестве наказания и средства сковывания.
---
Название главы «破寒初» (Pò hán chū) — «Начало исхода холодов». Оно символизирует первый, едва заметный перелом в череде трагических событий. Лихорадка Ци Яня начинает отступать на рассвете (начало тепла), но одновременно с этим Ся Сюнь отправляется в холодную темницу, принимая свою судьбу.
http://bllate.org/book/14872/1582552
