Они проделали путь на лодке туда и обратно, и когда им наконец удалось выбраться на берег из тесной толпы, пучок Ся Сюня съехал набок, а одежда Ци Яня покрылась множеством пятен сомнительного происхождения.
Ся Сюнь небрежно перевязал волосы и обратился к Ци Яню:
— И это ты называешь «прогулкой на лодке»?
Ци Янь отряхнул пыль с рукавов:
— Сейчас мы вернемся на постоялый двор как раз к обеду. Разве это не лучше, чем сидеть в четырех стенах и бить баклуши?
Во время трапезы в общем зале на первом этаже Ся Сюнь уже не удивился, снова увидев за столом тех людей из Линнани. Он притворился безучастным и бросил на них мимолетный взгляд, тут же отведя глаза.
Все те же трое выходцев из Байюэ (1), и, как и прежде — совершенно новые лица.
Ся Сюнь затаил дыхание, прислушиваясь к их разговору. В их словах не было ничего подозрительного: они либо жаловались на тяготы пути, либо сетовали на то, что никак не привыкнут к северному климату — мол, и спится плохо, и еда не лезет в горло. На первый взгляд — обычные путешественники.
Но Ся Сюню всё это казалось странным, и он решил поделиться сомнениями с Ци Янем. Тот не проявил ни капли удивления; он преспокойно положил куриную ножку в чашу Ся Сюня и сказал:
— Это самая большая, ешь, пока горячая.
Ся Сюнь не притронулся к палочкам:
— Ты мне не веришь?
Ци Янь покачал головой:
— Я всегда тебе верю. Я заметил их уже давно.
Ся Сюнь впился взглядом в его лицо:
— Кто они такие? Почему они следят за тобой?
Ци Янь лишь загадочно улыбнулся и промолчал. Возможно, он и сам не знал, кто это, а возможно... просто не хотел говорить Ся Сюню.
Видя, что спутник держит ситуацию под контролем, Ся Сюнь не стал допытываться. Он откусил кусок курицы, и обжигающий сок тут же опалил ему язык.
— С-с-с!..
Он поспешно разжал зубы, и жир потек по коже, обжигая теперь уже тыльную сторону ладони. Ци Янь достал платок и принялся вытирать его руку.
— Не думал, что она настолько горячая, — с виноватым видом произнес он. — Всё в порядке? Сильно обжегся?
Ся Сюнь лишь судорожно втягивал воздух, не в силах вымолвить ни слова. Ци Янь обхватил его за подбородок и повернул лицо к себе, желая рассмотреть, серьезен ли ожог. Ся Сюнь попытался оттолкнуть его руку, но не удержал равновесие: надкушенная куриная ножка выпала, ударилась о пол и с глухим стуком укатилась далеко в сторону. Золотистая корочка мгновенно покрылась слоем пыли — есть это было уже нельзя.
Ци Янь и Ся Сюнь синхронно проследили взглядом за беглым обедом, и спустя мгновение Ци Янь не выдержал и рассмеялся.
— Хотел как лучше, а в итоге перевел продукты. — Он положил в чашу Ся Сюня еще одну ножку. — Это вторая по величине. На этот раз не забудь остудить, прежде чем есть.
Пока курица остывала, Ся Сюнь снова вернулся к прежней теме:
— Как ты планируешь избавиться от этих линнаньцев?
На этот раз Ци Янь не стал уходить от ответа:
— Старым способом. Разделимся.
После обеда, скрывшись из виду соглядатаев, Чжигуй и Ци Хуэй сели в прежнюю повозку и покинули Биньчжоу. Согласно плану Ци Яня, они должны были следовать по казенному тракту на север, через Чанъу. Сам же Ци Янь вместе с Ся Сюнем сели в другую колымагу и отправились в объезд по проселочным тропам. Если всё пойдет гладко, они должны были встретиться в уезде Тайчан до наступления темноты.
Чтобы не привлекать внимания, Ци Янь раздобыл ветхую повозку, в которую была запряжена тощая, изможденная лошадь. Стоило им тронуться, как колеса принялись поочередно издавать жалобный скрип, будто оси готовы были переломиться в любой миг.
Ся Сюнь холодно заметил:
— Если те люди действительно что-то замышляют и бросятся в погоню, на этой колымаге нам от них ни за что не уйти.
Ци Янь, казалось, ничуть не беспокоился. Он нахлобучил на голову невесть где найденную соломенную шляпу и, лениво помахивая кнутом, правил лошадью.
— Всё сделано тайно, откуда чужакам знать? Не скрою, я сам видел, как те линнаньцы верхом на конях последовали из города за каретой Ци Хуэя.
Ся Сюнь всё равно не находил себе места:
— Откуда тебе знать, что у них нет никого в запасе?
Ци Янь бросил на него мимолетный взгляд и полушутя заметил:
— В детстве ты был решительным и в любой беде рвался вперед первым. Почему же, повзрослев, стал таким мнительным?
Раз у него оставались силы для шуток, значит, он был уверен в успехе. Ся Сюнь опустил занавеску и сел поглубже в кузов. В груди всё равно щемило от недоброго предчувствия — возможно, Ци Янь прав, и с годами он просто стал трусливее.
Повозка мерно катилась вперед. Ся Сюнь оставался начеку, вслушиваясь в каждый шорох снаружи. Прошло около часа, но экипаж всё так же мирно двигался по сельской дороге. Постепенно напряжение спало, и навалилась усталость. Ся Сюнь подпер подбородок рукой и начал клевать носом.
Он уже почти провалился в сон, когда повозка въехала в густую лесную чащу. Деревья здесь росли так плотно, что их кроны переплетались, образуя бесконечный зеленый свод. Листва была настолько густой, что даже в полдень здесь царил полумрак, а солнца не было видно. В тени деревьев гулял ветерок — обычный ласковый весенний бриз, но здесь он заставлял кожу покрываться мурашками.
Именно в этот миг их настигли те самые люди из Байюэ.
Бешеный топот копыт заставил Ся Сюня вздрогнуть и вмиг очнуться. Он выглянул в окно и похолодел. Совсем рядом, на статных скакунах, во весь опор мчались преследователи.
— Ци Янь! Они догнали нас! — вскрикнул Ся Сюнь.
Не успел он договорить, как Ци Янь со свистом опустил кнут. Старая кобыла, обезумев от боли, сорвалась в галоп, но оба они понимали — надолго её не хватит.
— Почему так быстро?! — кричал Ся Сюнь сквозь грохот колес. — Даже если они поняли, что в той карете не ты, как они смогли так скоро выйти на наш след?!
Лицо Ци Яня стало мертвенно-бледным. Он без устали стегал лошадь, но скорость неумолимо падала. У бедного животного уже шла пена изо рта, оно не могло спасти их. Преследователи настигали: расстояние сократилось до половины корпуса лошади.
Ци Янь выхватил меч и крикнул:
— Внутрь! Что бы ни случилось, не смей высовываться!
Ся Сюнь еще не успел отпрянуть, как в глаза ему ударил холодный блеск стали. Предводитель погони занес кинжал, целясь прямо ему в спину. Увернуться было невозможно.
В последний миг Ци Янь резко натянул вожжи. Повозка внезапно замедлила ход, и нападавший, не успев среагировать, проскочил мимо на полном скаку. В это короткое мгновение их взгляды встретились. Ся Сюнь оторопел: лицо этого человека показалось ему пугающе знакомым.
— Назад!!! — проревел Ци Янь.
Ся Сюнь опомнился и юркнул в глубину повозки. Снаружи раздалось предсмертное ржание — враги закололи старую лошадь и взяли Ци Яня в кольцо. Послышался звон сталкивающихся клинков.
Сквозь щели Ся Сюнь лихорадочно всматривался в лица нападавших, пытаясь зацепиться за любую зацепку. Откуда он их знает? Неужели они встречались на улицах Линнани?
В кругу сражения линнаньцы то и дело атаковали Ци Яня, но при этом явно старались не наносить смертельных ран. Зато некоторые из них постоянно косились на повозку и пытались прорваться к Ся Сюню, но Ци Янь каждый раз пресекал эти попытки. Когда им долго не удавалось подобраться к Ся Сюню, на их лицах проступило явное отчаяние.
И тут Ся Сюня осенило. Он ошибался. Они следили не за Ци Янем. Их целью был он сам. Неужели Ци Янь понял это с самого начала? Неужели он хотел не «отвлечь» погоню с помощью Ци Хуэя, а наоборот — выманить врагов на себя, чтобы собственноручно расправиться с ними и защитить Ся Сюня?
Но кто мог подослать убийц к нему, человеку, у которого ничего не осталось? Кому он мог угрожать? Ся Сюнь не находил ответа.
Нападавших было шестеро, они имели численный перевес, но мастерство Ци Яня было неоспоримым — вскоре трое из них были тяжело ранены. Остальные, поняв, что с этим противником не совладать в честном бою, обменялись знаками. Двое снова бросились на Ци Яня, а третий, воспользовавшись тем, что тот занят, выхватил из-за пазухи арбалет. Ся Сюнь видел такие в Линнани — маленькие, складные, но по силе превосходящие обычные луки.
Человек вскинул оружие и навел на Ци Яня. Ся Сюнь высунулся из повозки:
— Осторожно!
Но это была лишь уловка. Убийца метил в Ся Сюня, а в Ци Яня целился лишь для того, чтобы заставить того открыться. Как только Ся Сюнь показал голову, враг резко развернулся и нажал на спуск. Тетива щелкнула, и стрела с пронзительным свистом рассекла воздух.
В глазах Ся Сюня время словно замедлилось. Он услышал душераздирающий крик Ци Яня:
— Ся Сюнь!!!
Он моргнул и повернул голову к Ци Яню — он никогда не видел его в таком отчаянии. Чтобы успеть перехватить стрелу, Ци Янь подставился под два удара: кинжалы линнаньцев оставили на его теле глубокие рваные раны. Не оборачиваясь, он сделал резкий выпад назад — его меч, будто наделенный зрением, пронзил горла двоих нападавших. Те рухнули на землю замертво.
Из ран Ци Яня хлестала кровь, но он, казалось, не чувствовал боли. Он из последних сил вытянул руку с мечом, пытаясь сбить арбалетную стрелу в полете. Ся Сюнь снова взглянул на летящую смерть. Стрела была уже совсем близко, он мог различить узоры на её наконечнике. Слишком поздно.
С этой мыслью он снова посмотрел на лицо стрелка. И в этот роковой миг он окончательно узнал его. Теперь он знал, кто это. Но успеет ли он хоть что-то сказать?
Ци Янь доказал ему — успеет. Он не успел сбить ее мечом, но, не колеблясь ни секунды, сам бросился наперерез, заслоняя собой окно повозки. Арбалетная стрела с огромной силой вошла в его правое плечо, вырывая куски плоти, и намертво впилась в деревянную раму окна.
Ся Сюнь застыл, лишившись дара речи. Он не мог даже крикнуть. Убийца, видя, что промахнулся, попытался вложить вторую стрелу. Но стоило ему поднять арбалет, как меч Ци Яня взлетел к его лицу. Тот попытался уклониться, прогнувшись в спине, но было поздно. Ци Янь не оставил ему шанса: клинок вошел в грудь и вышел со стороны спины, обрывая жизнь последнего врага.
По лесу пронесся порыв ветра, унося запах крови. Все нападавшие лежали на земле — в живых не осталось никого. Ся Сюнь не успел даже перевести дыхание, как Ци Янь, зажимая плечо, рухнул на землю.
Ся Сюнь спрыгнул с повозки, подбежал к нему и с силой приподнял, укладывая его голову к себе на грудь. Лицо Ци Яня было в крови, взгляд туманился. Тяжело дыша, Ся Сюнь оторвал кусок своего рукава и туго перетянул рану на плече. Ци Янь накрыл его ладонь своей — его рука была ледяной и липкой от пота.
— Оставь меня... — прошептал он едва слышно. — Их здесь много... скоро придут другие... В десяти ли (2) отсюда впереди есть деревня... иди туда... найди старосту... скажи...
Ся Сюнь перебил его:
— Десять ли... пока я добегу и вернусь, пройдет два часа. Даже если погони не будет, ты не протянешь так долго.
Голос Ся Сюня звучал пугающе спокойно:
— Ты тяжело ранен. Если я уйду... ты умрешь.
Ци Янь прерывисто вздохнул и вдруг улыбнулся. Даже сейчас, истекая кровью, он смотрел на Ся Сюня с невыразимой нежностью.
— Не умру... Я так долго тебя искал, разве я могу теперь умереть?.. — Его голос дрожал от слабой усмешки, но глаза начали закрываться. — У меня еще столько слов для тебя... я...
Его тело обмякло, и он выскользнул из рук Ся Сюня, упав лицом в пыль.
---
Примечания:
(1) Байюэ (百越) — собирательное название различных этнических групп, населявших юг Китая и север Вьетнама в древности. Линнань (современные Гуандун и Гуанси) была их исконной территорией. В романе это подчеркивает «чужеродность» и опасность нападавших.
(2) Ли (里) — традиционная китайская мера длины, в древности составлявшая около 500 метров. Таким образом, 10 ли — это примерно 5 километров. Ся Сюнь понимает, что даже если он будет бежать со всех ног, путь туда и обратно (10 км) займет слишком много времени для раненого с арбалетной стрелой в плече. В оригинале Ся Сюнь говорит, что бежать туда и обратно — один шичэнь (一个时辰), то есть 2 часа.
---
Название главы «Бесконечная равнина» (逦迤平). Лии (逦迤) — образ извилистого, тянущегося до горизонта пути. Пин (平) означает ровную поверхность. Название описывает утомительную монотонность долгой дороги и обманчивое спокойствие открытого пространства, которое приходится преодолевать из последних сил.
http://bllate.org/book/14872/1576758
