Чжоу Даньмо решил ковать железо, пока горячо: его желание написать один портрет Шэнь Цзыциня переросло в намерение написать их целое множество.
Шэнь Цзыциню было всё равно, и он охотно согласился.
Чжоу Даньмо так разволновался, что готов был прямо на месте побрататься с Шэнь Цзыцинем, невзирая на разных отцов и матерей, но Чу Чжао безжалостно пресек этот порыв.
Все сидели за столом и беседовали. Хотя Шэнь Цзыцинь большую часть времени лишь слушал, на душе у него было очень спокойно. С тех пор как он переместился в этот мир, рядом не было никого, с кем можно было бы нормально поговорить, так что сегодняшний выход в свет определенно того стоил.
Вот только меню обеда показалось ему немного странным.
Представьте: вы сидите в саду, утопающем в цветах, аромат кружит голову, пейзаж радует глаз, слуги выстроились в ряд и изящно подают блюда одно за другим... И вдруг в нос ударяет резкий запах. Вы присматриваетесь, а там —
Соленая рыба на пару, соленая рыба в красном соусе, ароматная жареная соленая рыба...
Слет любителей соленой рыбы?
К счастью, не один Шэнь Цзыцинь был ошеломлен этим «пиршеством соленой рыбы». Подвески на веере Третьего принца громко звякнули:
— Почему здесь так много соленой рыбы?
Хозяин дома, Чжоу Даньмо, пояснил:
— Пару дней назад я заходил в гости к Шестому принцу и услышал, что в последнее время он просто обожает соленую рыбу. Но в его поместье запасы еще не готовы, вот я и раздобыл побольше, чтобы Его Высочество наелся вдоволь!
«Так вот оно что — он любит соленую рыбу», — осенило Шэнь Цзыциня. — «Значит, и в утреннем двустишии соленая рыба появилась поэтому».
Вау, неужели ему так хочется солененького, что даже при сочинении стихов на ум приходит только рыба?
Это действительно сильная любовь.
Чу Чжао: — Я не...
Он осекся.
Потому что с отчаянием осознал: если он сейчас начнет объяснять, что просто «хочет быть соленой рыбой» (лентяем), то в ответ получит лишь испуганные взгляды. «Что?! Тебе мало её есть, ты сам хочешь в неё превратиться?!»
Великий принц, одержимый соленой рыбой до потери сознания — это ли не искажение человеческой природы и падение нравов!
Чу Чжао проглотил обиду, стиснув зубы, и улыбнулся:
— Да, я люблю соленую рыбу.
Третий принц преисполнился сострадания и положил ему в тарелку кусок рыбы:
— На войне еда была плохой, посмотрите, до чего довели ребенка.
Чжоу Даньмо положил ему огромную рыбью голову, сокрушаясь:
— Хнык-хнык, Ваше Высочество, ешьте больше!
Бай Цзюньсин, будучи чиновником, не мог позволить себе вольность класть еду в тарелку принца, поэтому поднял кубок:
— Ваше Высочество сражались в походах, защищая народ династии Ци. Этот нижайший слуга восхищен вами, выпью за ваше здоровье.
Шэнь Цзыцинь же налил ему чашу молочно-белого рыбного супа — горячего и очень ароматного.
Чу Чжао: — ...
Под пристальными и полными надежды взглядами присутствующих он убрал палочки, которые уже тянулись к свинине в красном соусе.
Такому радушию трудно отказать, придется сначала съесть рыбу в тарелке.
Эх, жизнь воистину одинока, как снег.
Третий принц, Чу Цзиньсюй, заметив жест Шэнь Цзыциня, повел глазами:
— Наследник Шэнь, кстати говоря, Шестой брат на год младше вас и наверняка не так рассудителен. Если этот малец проявит к вам неуважение, не стесняйтесь его поучать, пусть учится жизни.
Казалось бы, он льстил Шэнь Цзыциню, но на деле замолвил словечко за Чу Чжао. Шэнь Цзыцинь это понял:
— Ваше Высочество проявляет ко мне чуткую заботу, это мне еще многому стоит поучиться.
Чуть не забыл: ему двадцать один, а Чу Чжао двадцать — он действительно младше на год.
В подростковом возрасте его заставили отправиться на поле боя, рисковать жизнью, да еще и папаша достался такой, что может голову снести за милую душу — нелегко пришлось парню.
В глазах Шэнь Цзыциня промелькнула тень жалости, но когда он посмотрел на Чу Чжао, то обнаружил: этот «малец» на полголовы выше него, обладает острым взглядом и волевым видом, веящим силой и угрозой.
Затем он взглянул на свое хрупкое тело и скудные ресурсы.
Принца Циня, возможно, и могли пожалеть близкие люди, но он точно не нуждался в высокомерном сострадании.
Осознав это, Шэнь Цзыцинь подавил свой порыв и, чувствуя вину, в качестве извинения налил Чу Чжао еще одну чашу супа.
Третий принц и Чжоу Даньмо не отставали, завалив его тарелку рыбьим мясом.
Чу Чжао: «...»
Его палочки только-только коснулись свинины.
Когда обед подошел к концу, Чу Чжао одеревенело отложил палочки, от которых уже несло солью:
— Даньмо, повара у тебя отличные, но после этой трапезы я какое-то время не хочу даже видеть соленую рыбу.
Чжоу Даньмо: — А я-то боялся, что ты не наешься, и собирался на днях прикупить еще и прислать тебе.
Чу Чжао поспешил ответить:
— Достаточно, правда. Я ценю твою доброту, спасибо.
Успешно предотвратив физическое затопление поместья принца Циня соленой рыбой, Чу Чжао посидел еще немного и поднялся:
— Наследник, идемте, я провожу вас домой.
Экипаж принца остановился у ворот поместья маркиза Инь Наня. Когда Шэнь Цзыцинь вошел в дом, колеса кареты снова застучали по мостовой. Проезжая мимо безлюдного переулка, карета притормозила, и внутрь проскользнула тень.
Это был Третий принц, Чу Цзиньсюй.
Чу Цзиньсюй был увешан украшениями, которые звенели при каждом движении, а от взмахов его веера с подвесками создавался эффект колокольчиков на ветру:
— Ну как, договорились с ним?
Чу Чжао кивнул: — Хм.
— Наследник Шэнь — человек умный. Если ему нужны деньги — я дам, если нужно лечение — я соберу лучшие лекарства. Императору не удастся его легко переманить: к родне в поместье маркиза он чувств не питает, так что ими его не припугнешь.
Чу Цзиньсюй заметил:
— А если наследник Шэнь жаждет власти?
— Император сейчас спокоен на твой счет, возможно, ты и поможешь ему получить какую-нибудь должность. Но если он захочет лезть выше, ему всё равно придется заглядывать императору в рот. — Чу Цзиньсюй медленно сложил веер, рассеянно глядя на камни на подвеске. — Власть — штука заманчивая, особенно для сыновей знатных семей. Мало кто из них по-настоящему к ней равнодушен.
На всё остальное Чу Чжао мог дать ответ, но в этом пункте он не был уверен. Несмотря на хорошее впечатление от Шэнь Цзыциня, они были знакомы слишком мало, чтобы с уверенностью судить о глубине его амбиций.
— Не знаю, — сказал Чу Чжао, но на лице его не было тени беспокойства. — Проблемы будем решать по мере их поступления. К тому же, не все искатели власти стоят на стороне императора. Разве не по этой причине ты сам сблизился с Бай Цзюньсином?
Чу Цзиньсюй усмехнулся:
— Он талант. Кстати, вот тебе новость из дворца: старик хочет оставить тебя в столице. После свадьбы тебе поручат командовать Патрульным корпусом (Сюньфан Ин).
Помимо Тайной стражи (Цзиньи-вэй), две главные военные силы в столице — это Запретная гвардия и Патрульный корпус. Гвардия охраняет дворец, а Корпус следит за порядком в городе и окрестностях. Должность командующего Патрульным корпусом — лакомый кусок.
Однако лицо Чу Чжао помрачнело.
Его губы несколько раз шевельнулись, он хотел что-то сказать, но сдерживался, и в конце концов не выдержал:
— У меня есть пара слов, не знаю, уместны ли они.
Чу Цзиньсюй по его лицу понял, что тот хочет выругаться:
— Валяй. Если будет слишком грязно, притворюсь, что не слышал.
Чу Чжао разразился крепким словцом (национальным достоянием).
Предыдущему командующему Патрульным корпусом отрубили голову три месяца назад, сейчас делами заправляет его заместитель. Многие положили глаз на эту должность, особенно сам заместитель, который наверняка спит и видит свое повышение.
И император именно сейчас ставит туда Чу Чжао. Внешне это выглядит как милость, а на деле — и предупреждение засидевшимся чиновникам, и способ превратить Чу Чжао в мишень для всеобщей ненависти.
Пусть чиновники грызутся между собой, а император будет спать спокойно.
В управлении страной — ноль, в дворцовых интригах — мастер мирового уровня.
Лицо Чу Цзиньсюя скрылось в тени:
— Искусство управления людьми... Наш Его Величество, помимо погони за бессмертием, видит только тех немногих, кто прямо перед ним.
Не слышит народ, вопрошает лишь призраков и богов. Смешно и печально.
Чу Чжао сжал кулаки:
— А я-то думал, что после свадьбы наконец-то смогу спокойно отдохнуть какое-то время.
— Спокойно? Кто ж об этом не мечтает. У тебя в запасе есть хотя бы два месяца передышки. — Чу Цзиньсюй похлопал его по плечу. — Новость передал, я пошел.
Чу Чжао был по горло сыт соленой рыбой, но сейчас чувствовал, что по горло сыт выходками старого пса-императора.
«Глубокий вдох... Не злись. Если заболеешь от гнева, никто за тебя не пострадает, тем более скоро рядом появится настоящий больной, о котором нужно заботиться».
Если подумать, даже став мишенью в Патрульном корпусе, это дает шанс решить многие проблемы раз и навсегда. Терпимо.
Настрой у Чу Чжао был действительно философский.
Он лениво отодвинул занавеску и выглянул наружу. Свет скользнул по его глазам, застыв холодным блеском в зрачках.
Занавеска бесшумно опустилась.
Двух месяцев мало. Он хочет спокойствия на всю жизнь. Соленой рыбы он объелся, но желание «быть соленой рыбой» осталось непоколебимым. Верность первоначальным идеалам.
Шэнь Цзыцинь вернулся в поместье маркиза. Честно говоря, после прогулки, общения с приятными людьми и неспешного чаепития, возвращение в свой маленький дворик вызвало слишком резкий контраст. Чувство заброшенности удвоилось.
Шэнь Цзыцинь не был тем, кто боится одиночества, но в этом поместье и обстановка, и люди были отвратительными. Будь он в любом другом месте, ему бы не было так тошно.
Посидев немного в своей комнате, он пожалел: «Надо было купить какой-нибудь роман, когда гулял, хоть какое-то развлечение было бы».
Вместо этого приходится сидеть и тискать резинового пупса.
Шэнь Цзыцинь пробормотал вслух:
— Была бы хоть какая-нибудь книжка...
От нечего делать он решил, что завтра же отправится за романами и всякими безделушками, иначе как коротать время? Раз уж сменил мир, нужно найти новые хобби, добавить радости в жизнь и наслаждаться ею.
Выпив пару чашек чая, он вышел справить нужду. А когда вернулся, обнаружил на прежде пустом столе книгу.
Шэнь Цзыцинь: «!».
На обложке были изображены двое мужчин: один в одежде ученого, другой — с лисьими ушами и хвостом. Название: «Стон лиса в полночный час».
В пустой комнате внезапно появилось загадочное фэнтези-чтиво. Это было жутко — сюжет для передачи «Очевидное-невероятное».
Шэнь Цзыцинь не на шутку струхнул, холодок пробежал от пяток до макушки. Он отослал всех слуг, так что никто из них не мог услышать его бормотание и мгновенно доставить книгу.
Несмотря на испуг, Шэнь Цзыцинь верил в науку, и его мозг в стрессовой ситуации заработал на полную мощь.
Обладая отличной памятью, он тут же вспомнил утренний смех, раздавшийся из ниоткуда.
Если это шпион, следящий за поместьем, то выдать себя один раз — это непрофессионализм, но в открытую класть книги на стол...
Шэнь Цзыцинь распахнул окно, огляделся по сторонам и осторожно спросил:
— Кто из уважаемых господ обронил книгу в моей комнате? Не соблаговолите ли показаться?
Ветер качал деревья во дворе, тишина, никто не отозвался.
Шэнь Цзыцинь терпеливо стоял на месте, не двигаясь.
Через мгновение перед ним наконец мелькнула тень, и на землю спрыгнул человек, неловко почесывая затылок.
В момент его появления сердце Шэнь Цзыциня подскочило к горлу, но, разглядев лицо гостя, он успокоился.
Это же тот седовласый мальчишка, который всегда при Чу Чжао!
Мальчик почесал затылок и почтительно поклонился:
— Ванфэй... ой, то есть, наследник! Я — Бай Сяо, охранник из поместья принца Циня. Его Высочество прислал меня защищать вас. А книга на столе — это вам.
Ого. Что это за охранники такие, которые, сидя на крыше и подслушивая, еще и книжки с собой носят?
Шэнь Цзыцинь спросил:
— Утром это тоже был ты?
Бай Сяо смутился: — Да.
Раз уж он тогда выдал себя и лишился сладостей в наказание, сейчас скрываться не было смысла. Принц сказал, что они с наследником обо всем договорились, так что наследнику можно знать о его присутствии.
Шэнь Цзыцинь прикинул: парень ловок, если бы не рассмеялся утром, его бы никто не заметил. Значит, Бай Сяо, скорее всего, тайно следует за ним уже не первый день.
Помимо охраны, Чу Чжао, вероятно, хотел выведать о нем побольше. Шэнь Цзыцинь не был против: в конце концов, он и сам хотел заранее узнать, что за человек этот Чу Чжао, просто у него не было ни денег, ни людей, чтобы это осуществить.
То, что Бай Сяо показался ему, можно было считать жестом искренности со стороны Чу Чжао.
Мальчик был довольно милым. Шэнь Цзыцинь протянул руку и взъерошил его волосы:
— Ну, спасибо за книгу.
Бай Сяо довольно заулыбался.
Шэнь Цзыцинь предложил ему сесть. Бай Сяо, примостившись рядом, начал активно рекламировать подарок:
— Это сейчас самый популярный роман, разлетается как горячие пирожки!
Несмотря на то, что вокруг никого не было, он понизил голос:
— По секрету скажу: текст написал господин Бай, а иллюстрации нарисовал молодой герцог Чжоу.
Больное тело Шэнь Цзыциня содрогнулось:
— Какой еще господин Бай?
Бай Сяо: — Бай Цзюньсин, господин Бай.
В оригинале не упоминалось, что у главного героя есть такое хобби!
Шэнь Цзыцинь тут же воодушевился:
— О, тогда я обязан прочесть это самым внимательным образом.
С талантом господина Бая сюжет наверняка будет захватывающим и необычайным. К тому же, даже не открывая книгу, по обложке было видно, что персонажи прорисованы великолепно — художественный дар молодого герцога и впрямь был велик.
Шэнь Цзыцинь взял книгу, готовясь начать чтение. Поднося её ближе к глазам, он заметил на обложке строчку мелким шрифтом: «15+».
В династии Ци в пятнадцать лет уже можно было вступать в брак, так что «15+» здесь равнялось современному «18+».
Рука Шэнь Цзыциня замерла. Он поднял многозначительный взгляд на Бай Сяо:
— Тебе уже есть пятнадцать?
Бай Сяо пришел в ужас: «Попался!».
— Мне скоро будет пятнадцать! Осталось всего два года, всего два! — Голос запаниковавшего мальчишки под немым взором Шэнь Цзыциня становился всё тише. В конце концов он сдался и, сложив руки в молящем жесте, честно покаялся: — Из запрещенных книг я купил только эту, правда... Я виноват! Пожалуйста, не говорите Его Высочеству!
Мальчик уставился на него искренними глазами — точь-в-точь нашкодивший щенок, который виновато ластится к хозяину. Это было так мило, что Шэнь Цзыцинь не выдержал и рассмеялся:
— Только одну купил, честно-честно?
Бай Сяо закивал, как цыпленок, клюющий зерно: — Угу, угу!
«До чего забавный», — подумал Шэнь Цзыцинь.
— Хорошо, я ему не скажу.
Бай Сяо с облегчением выдохнул.
Его мимика была такой богатой, что Шэнь Цзыциню захотелось подразнить его:
— Ты так его боишься?
Бай Сяо подсознательно мотнул игловой, но через секунду помедлил и робко кивнул. Он показал пальцами крошечную щелочку:
— Совсем капельку боюсь.
— Похоже, он очень добр к тебе.
Глаза Бай Сяо засияли: — Конечно!
Он указал на свои белые волосы: — Я родился седым. Все считали меня проклятым, даже мои родители. Его Высочество был первым, кто сказал мне не обращать на это внимания. Он проезжал через наш городок с войском, сказал мне эти слова и забрал с собой. Только благодаря ему я стал тем, кто я есть сейчас.
— Он очень, очень хороший человек, — серьезно добавил Бай Сяо. — Наследник, когда вы переедете в его поместье, он и к вам будет очень добр.
Если глаза — это зеркало души, то глаза Бай Сяо были чистыми окнами. В его словах была какая-то магия, заставляющая верить ему.
Шэнь Цзыцинь не сказал, верит он или нет, лишь слегка улыбнулся:
— У тебя очень красивые белые волосы. Если кто-то посмеет тебя за них оскорблять — ругайся в ответ без стеснения.
«Человек, красивый как небожитель, похвалил мои волосы!» — Бай Сяо так и расцвел. Он понял, что не ошибся: наследник Шэнь красив лицом и добр сердцем, он тоже хороший человек.
Шэнь Цзыцинь и не подозревал, как стремительно выросла симпатия Бай Сяо к нему. Он решил воспользоваться темой разговора:
— Расскажи-ка мне побольше о том, какой человек ваш принц.
Чу Чжао использует глаза стражника, чтобы следить за ним, значит, он может сделать то же самое, чтобы узнать о Чу Чжао. Всё честно и логично.
Стоило упомянуть Чу Чжао, как у Бай Сяо словно открылся словесный фонтан. Он тут же включил режим фаната: какой принц храбрый, какой умный, какой непобедимый стратег — разве что нимба над головой не хватало.
В устах Бай Сяо единственным «недостатком» было лишь это:
— Наверное, Его Высочество слишком умный, иногда я просто не понимаю, что он говорит.
Выслушав поток похвал, Шэнь Цзыцинь наконец смог спросить о важном:
— А есть ли у твоего принца кто-то, кто ему по сердцу?
Хотя Чу Чжао и сказал ему, что чувства его не интересуют, вдруг он просто скромничает или вежливничает, а на самом деле у него уже есть возлюбленная? Если знать об этом заранее, Шэнь Цзыцинь сможет избежать роли «третьего лишнего».
Бай Сяо уверенно ответил: — Нет! Я много лет рядом с ним и могу это гарантировать.
— Вот как, — задумался Шэнь Цзыцинь. — Слушай, я сохраню в тайне твою книжку, а ты помоги мне: если заметишь, что Его Высочеству кто-то понравился, скажешь мне?
— Запросто! — выпалил Бай Сяо.
В его голове тут же закрутились сюжеты из прочитанных романов. Он с затаенным восторгом понизил голос:
— Наследник, неужели вы влюбились в Его Высочество и теперь ревнуете?
Хотя принц и говорил, что они не будут настоящими супругами, но если они полюбят друг друга — разве это не прекрасный финал? Он обязательно поможет!
Шэнь Цзыцинь по одному взгляду мальчишки понял, что тот навоображал лишнего, и ласково погладил его по белой пушистой макушке:
— Нет, просто если у него появится любимый человек, я хочу знать об этом, чтобы избежать недопониманий и, если нужно, помочь.
— А-а... — разочарованно протянул Бай Сяо.
Шэнь Цзыцинь: — Не расстраивайся. Смотри: теперь мы с тобой сможем вдвоем помогать ему, уж тогда он точно завоюет сердце той, кто ему понравится.
Бай Сяо подумал: «И то верно! Вдвоем мы сила, и день, когда принц обретет любовь, уже не за горами!».
Он вытянул мизинец, предлагая Шэнь Цзыциню скрепить уговор:
— Договорились! Как только замечу, что Его Высочеству кто-то приглянулся, первым делом скажу вам.
Шэнь Цзыцинь зацепился своим мизинцем за его и качнул:
— Поклялись.
Пока они втайне плели свой заговор, находящийся в своем поместье Чу Чжао внезапно громко чихнул.
— Апчхи!
«?»
«Неужели кто-то за спиной говорит гадости про этого принца?»
http://bllate.org/book/14865/1577316
