Цяо Сянь сидела в чайном домике, ошеломленно глядя в свою чашку. Янтарная жидкость покрылась рябью, отражая вечерний закат. Солнце постепенно опускалось за горизонт. Владелец чайного домика зажёг лампы, затем спросил у Цяо Сянь, подать ли ей миску горячей лапши.
Она отказалась. Цяо Сянь не привыкла к вкусу этого чая, горького с легкой примесью терпкости. В бюро Цзоюэ все знали, что помощница командующего любит пить отвар из кислых слив. Но это был отдаленный уголок империи, и холод здесь еще не спал. А значит, никакого кислого сливового отвара тут было не сыскать.
Подняв чашку в пятый раз, Цяо Сянь сделала крошечный глоток, затем, нахмурившись, поставила ее на стол. В этот момент наконец появился тот, кого она ждала. Она издалека наблюдала, как Чжансунь Бодхи выходит из дома «Весенних ароматов», а затем неторопливо идет к чайному домику, где они договорились встретиться.
– Ты опоздал на половину шичэня*, – произнесла она, как только Чжансунь сел за стол.
*Шичэнь (时辰, shíchén) — это древняя китайская мера времени, один шичэнь был равен примерно двум часам
– Зато ты рано.
– Что удалось узнать?
Чжансунь заколебался, это было редкое зрелище.
– Ароматы, которые она носит, были созданы женщиной по имени госпожа Мяо. Госпожа Мяо знакома со многими видами ароматов и способна создавать уникальные благовония. Юньюнь смогла выделиться среди девушек дома «Весенних ароматов» отчасти благодаря этим благовониям.
Если бы Цуй Буцюй или Фэн Сяо были здесь, то имя госпожи Мяо сразу же вызвало бы в их памяти имя госпожи Цинь Мяоюй, наложницы посла из Хотана, которая внезапно исчезла. Но они были далеко, на другом конце города, а Чжансунь и Цяо Сянь никак не могли знать, кто скрывался за этим именем.
Тем не менее, они смогли более или менее догадаться о намерениях Цуй Буцюя, пославшего их исследовать тайну морозного аромата цветущей сливы.
– Эта госпожа Мяо, должно быть, связана с человеком, которого ищет командующий, – предположила Цяо Сянь. – Но ты потратил полдня на госпожу Юньюнь, и это все, что ты можешь рассказать?
Чжансунь Бодхи бросил на нее взгляд, который, казалось, говорил: «И что же нашла ты?»
– Я планировала проследить за ее служанкой, – сказала Цяо Сянь. – Но когда я увидела, что она, полная зависти и недовольства, стоит у дверей комнаты Юньюнь, я изменила свои планы. Я притворилась раненым воином из цзянху, который по ошибке зашел в дом «Весенних ароматов» и умоляет ее оказать помощь. Я была такой жалкой, что она потеряла бдительность, и я выудила из нее кое-какую информацию.
В женских нарядах, Цяо Сянь была холодной и отрешенной красавицей, когда же она переодевалась мужчиной, ее внешность приобретала ауру холодной строгости, которая сводила женщин с ума. На самом деле, чем дольше на нее смотреть, тем более андрогинной она казалась.
Впервые взгляд Чжансунь Бодхи задержался на ней. На его лице отразилось сомнение:
– Ты… кто ты, мужчина или женщина?
– Как долго ты практикуешь буддизм? – холодно спросила Цяо Сянь. – Разве ты не знаешь, что все на свете эфемерно, и все проявления – ложны?
Чжансунь молча повертел в руках четки:
– Амитофо, – несколько раз пробормотал он, а после добавил. – Ты права, я сбился с пути. Мое обучение еще не завершено.
– Неужели между тобой и этой маленькой госпожой Юньюнь ничего не произошло? – Цяо Сянь была удивлена.
– Расспросив ее, я нажал на ее точку сна и ушел, – спокойно ответил Чжансунь.
Проснувшись, Юньюнь, возможно, и вспомнит Чжансунь Бодхи, но не вспомнит, как заснула. Она будет помнить это только как весенний сон, наполненный романтикой, как сон, от которого не осталось и следа. Они больше никогда не увидятся.
Чжансунь Бодхи погрузился в задумчивость, но быстро пришел в себя, почувствовав шероховатость четок в своей руке.
– Так что ты выяснила? – запоздало спросил он, хотя редко проявлял инициативу в разговорах.
– Я выяснила местонахождение этой госпожи Мяо. Служанка сказала, что Юньюнь тайно приобрела себе дом. Изначально она планировала жить там после того, как выкупит себя и обретет свободу. Госпожа Мяо помогла ей укрепить свое положение в доме «Весенних ароматов», так что она отплатила за ее доброту и позволила временно пожить в своем доме. Я тоже хотела бы узнать, кто такая эта госпожа Мяо.
Выражение лица Чжансунь Бодхи словно говорило: «Уже стемнело, так почему бы нам не сходить туда?»
Цяо Сянь не ответила. Вместо этого она подозвала хозяина и попросила принести две миски с лапшой.
– Еще рано. Мы можем уйти после того, как поедим.
Чжансунь Бодхи кивнул.
По правде говоря, получение информации подобным образом, посредствам разговоров, не было его сильной стороной. Будь у него выбор, он предпочел бы взять в руки оружие и сразиться с врагом лицом к лицу. Юньюнь была поразительно сговорчивой, но когда он выходил из дома «Весенних ароматов», его плотно сжатые губы выдавали нервозность. Только сейчас он, наконец, расслабился.
Цяо Сянь пристально посмотрела на него и сказала:
– В бюро Цзоюэ все еще меньше сотрудников, чем в бюро Цзецзянь. Если бы командующий смог найти больше подчиненных, обладающих умом и храбростью, возможно, ему не пришлось бы лично претворять в жизнь свои планы и расставлять сети, как в этот раз.
– Чем видеть его по многу дней, прикованным к постели, я предпочел бы видеть, как он бегает. По крайней мере, это означает, что он не так часто болеет, – редко можно было услышать, чтобы Чжансунь Бодхи произносил такие длинные фразы.
Цяо Сянь нахмурилась:
– Вряд ли он хорошо проводит время с Фэн Сяо.
Пока они разговаривали, принесли лапшу. Они отложили разговор и молча принялись за еду.
Лапша была самой обычной. Качество муки не шло ни в какое сравнение со столичной, а основой для бульона служила кипяченая вода. Сверху было рассыпано немного зеленого лука и овощей, но не было видно ни кусочка мяса. Это было блюдо, которым могли насытиться простые люди. Эта лапша была намного хуже всего, что привыкли есть Чжансунь и Цяо Сянь. Но перед лицом голода и холода, миски горячего супа было достаточно, чтобы согреть желудок и снять усталость.
Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи подумали об одном и том же: «Если бы только командующий был здесь».
Там, где он сейчас, неизвестно, предложит ли ему кто-нибудь миску горячей лапши?
***
Конечно же, для Цуй Буцюя не было миски горячей лапши. В данный момент он стоял у поместья, обдуваемый холодным ветром, с трудом сдерживая кашель.
Но он все равно был в необычайно хорошем настроении. Потому что прямо у него на глазах Фэн Сяо был загнан в угол, сражаясь один против пятерых.
– Вынеси нефрит, – услышал он, как, обращаясь к Пэй Цзинчжэ, произнес Фэн Сяо.
Пэй Цзинчжэ на мгновение застыл, не понимая, что задумал Фэн Сяо. Затем он, повернувшись, вошел в поместье и быстро вернулся с нефритом.
Лунный свет был ярким и ясным, и нефрит ослепительно сиял в руке Пэй Цзинчжэ. В центре кристально чистого камня виднелся слабый зеленый отблеск. Был ли это настоящий нефрит Тяньчи или нет, но определенно этот нефрит был непревзойденного качества.
Взгляды множества сверкающих глаз устремились к нефриту.
– Я полагаю, все здесь ради этого? – сохраняя полное спокойствие, спросил Фэн Сяо и выпрямил спину.
Ответом ему была лишь тишина. За исключением женщины в желтом, которая уже заявила, что хочет только взглянуть на нефрит, личности и цели остальных незваных гостей оставались неизвестны. Казалось, никто не хотел говорить первым. Они словно соревновались, кто вытерпит дольше.
Фэн Сяо это не беспокоило, Цуй Буцюя и подавно. Только Пэй Цзинчжэ начал немного нервничать. Он понимал, что виноват в отсутствии должного мастерства, но не хотел, чтобы его промахи бросали тень на Фэн Сяо. Он молча глубоко вздохнул, делая все возможное, чтобы справиться с тревогой в своем сердце.
Как и прежде, молчание нарушила женщина в желтом.
– Я пришла первой и не хочу наживать себе врагов в лице бюро Цзецзянь. Я всего лишь слабая женщина, и большую часть ночи дрожала на этом холодном ветру. Сжальтесь надо мной, Фэн-ланцзюнь. Дайте мне взглянуть на нефрит, чтобы я спокойно могла вернуться с докладом.
Она слегка улыбнулась. Хотя ее лицо было непримечательным, ее мелодичный голос невольно привлекал взгляды собравшихся.
Цуй Буцюй спокойно огляделся по сторонам и увидел только двух человек, которые не смотрели на нее. Одним из них был тот человек неясного пола, одетый во все белое, а другим – тюрок. С самого начала внимание тюрка было сосредоточено только на Фэн Сяо.
Только мастер боевых искусств с сердцем, чистым от желаний, мог сохранять такую сосредоточенность на своей цели.
Что касается фигуры в черном, все еще наполовину скрытой тенью, то этот человек находился на некотором расстоянии и повернувшись к ним боком. Левой рукой он сжимал правое запястье, время от времени поглаживая его.
Глаза Цуй Буцюя слегка сузились.
Фэн Сяо не смотрел на остальных. Его взгляд был прикован к женщине в желтом, как будто она была единственной гостьей в этом дворе. Увидев ее улыбку, он последовал ее примеру и, тоже улыбнувшись, сказал:
– Какая вы вежливая. Я бы, конечно, сначала вам позволил взглянуть на нефрит, но я не знаю ни вашего имени, ни происхождения. Если вы возьмете его и сбежите, как я вас найду?
– Эту скромную зовут Бин Сянь, – ответила женщина в желтом.
Фэн Сяо приподнял бровь:
– Ваша фамилия Бин? Это необычно.
– Имена – это просто способ обращения других к нам. Например, даже если бы вас не звали Фэн-ланцзюнь, ваше непревзойденное великолепие от этого не уменьшилось бы. Не так ли?
– В отличие от других невоспитанных гостей, ваши слова покорили мое сердце, – рассмеялся Фэн Сяо. – Скажите, почему бы вам не присоединиться к бюро Цзецзянь? Я гарантирую, что позабочусь о вас и никогда не позволю, дрожа на ветру, сидеть на крыше по полночи.
Улыбаясь, Бин Сянь собиралась ему ответить, когда Фэн Сяо внезапно выхватил нефрит из рук Пэй Цзинчжэ и бросил в ее сторону.
– Поскольку вы нравитесь мне больше других, сначала я одолжу нефрит вам!
Бин Сянь была застигнута врасплох, она никак не ожидала, что Фэн Сяо действительно предоставит ей камень. Практически не раздумывая, она изящно оттолкнулась пальчиками ног от земли и, легко как перышко, взмыла в воздух, направляясь к нефриту.
Она была быстрой, но другие были быстрее. Человек в белой вуали и человек в сером со шрамом между бровями тоже устремились к нефриту.
Однако тюрок даже не взглянул на него. Когда другие бросились за сокровищем, его сабля выскочила из ножен, и ее бурлящая энергия ци, подобно приливной волне, обрушилась на Фэн Сяо.
Ци, исходящая от сабли, была настолько мощной, что даже Цуй Буцюй, стоявший позади Фэн Сяо, почувствовал, как на него надвигается ураган. Он отшатнулся и почти врезался спиной в стену, когда кто-то яростно дернул его вперед за воротник. Вздрогнув, он понял, что оказался в объятиях Фэн Сяо.
В это мгновение тюрок оказался уже совсем рядом. И энергия сабли сверху обрушилась на них. Цуй Буцюй почувствовал, как распустился пучок волос на его макушке, и они рассыпались по плечам. Мастер такого уровня, как Фэн Сяо, знал, что неожиданная атака тюрка, как минимум, собьет с его головы гуань. И, желая сохранить прическу, он использовал Цуй Буцюя в качестве щита.
Цуй Буцюй не нуждался в зеркале, чтобы понять, что сейчас выглядит как взъерошенный безумец. Ярость захлестнула его, и он выплюнул:
–Ты, по фамилии Фэн, ты гребаное черепашье отродье!*
*他娘 (tāniáng) – ругательство, аналогичное фразе «твою мать»; 混账 (hùnzhǎng) – негодяй, сволочь, бесстыдник; 王八 (wángba) – буквально: «черепаха», как ругательство – «ублюдок, черепашье отродье»; 卵子 (luǎnzi) – спора, яйцо, яйцеклетка, яички, как ругательство: подлец, подонок. В общем, Цуй Буцюй покрыл Фэн Сяо матом
Однако почти в тот же момент он понял, что тюрок помогает ему отомстить, поскольку тот увлек Фэн Сяо в ожесточенную схватку, не оставив ему ни единого шанса ответить.
Тем временем человек в сером, опередивший остальных, обхватил нефрит пальцами. Но прежде чем он успел обрадоваться, камень рассыпался в его руке в пыль, развеявшуюся по ветру.
Трое, сражавшихся за нефрит, застыли, совершенно ошеломленные.
http://bllate.org/book/14833/1320839
