Цуй Буцюй перенес воздействие благовония Найхэ благодаря своей необычайной силе воли, но оно все равно нанесло вред его телу. Он изначально был слаб, и воздействие благовония было подобно нагромождению инея поверх снега. Его состояние, и без того плохое, ухудшилось. На следующий день, едва проснувшись, он дотронулся до лба и понял, что его лихорадка вернулась.
Он медленно выдохнул обжигающий воздух. Он привык к этому ощущению, но это не означало, что оно ему нравилось. Никто не хотел жить в вечных муках болезни. Но поскольку он не мог сбежать, все, что ему оставалось, это терпеть.
У его кровати лежали чистые одежды и теплый плащ. Должно быть, Пэй Цзинчжэ, послал кого-то за ними. Фэн Сяо никогда бы не стал беспокоиться о чем-то столь тривиальном. Цуй Буцюй без колебаний надел все, плотно кутаясь в них. В боковой комнате для него приготовили воду, и он умылся. Только после этого он неторопливо вышел из комнаты.
Фэн Сяо, ожидающий снаружи, давно потерял терпение. Он послал Пэй Цзинчжэ поторопить Цуй Буцюя. Пока Пэй Цзинчжэ не увидел Цуй Буцюя, он тоже считал его слишком медлительным. Теперь же он ясно видел, что цвет его лица был еще более бледным, чем накануне, и он слабо кашлял, поднося кулак к губам. Пэй Цзинчжэ почувствовал укол вины и смягчил тон голоса:
– Подходит ли одежда служителю Цуй?
– В самый раз. Спасибо.
Пэй Цзинчжэ улыбнулся:
– Сегодня мы не будем завтракать в поместье. Мой господин отведет нас поесть в городе.
– Как неожиданно. С тех пор как я проснулся, я надеялся на роскошный ужин. Кажется, я наконец-то его получу.
– Вы очнулись только вчера. Вам не следует есть ничего слишком жирного или жареного, – Пэй Цзинчжэ неловко рассмеялся.
Цуй Буцюй внимательно наблюдал за ним. Он видел, что кожа этого человека была и вполовину не такой толстой, как у Фэн Сяо. Лицо Цуй Буцюя не изменилось, когда он кивнул, чем еще больше смутил Пэй Цзинчжэ.
Когда Фэн Сяо увидел, что они выходят, он щелкнул языком:
– Тебе обязательно так тянуть время, когда надеваешь одежду? Ты словно девушка, которая выходит замуж.
От лихорадки лица большинства людей краснеют, но Цуй Буцюй, напротив, побледнел. Закутанный в белый плащ и стоявший на белом снегу, он практически слился с пейзажем.
– Мой хозяин – жестокий человек, – холодно произнес он. – Он отравил меня, но не дал мне еды. Что я могу сделать?
Кажется, Фэн Сяо был в хорошем настроении. Он весело улыбнулся и сказал:
– Значит, сегодня тебе повезло. В городе только что открылся новый ресторан, и они наняли в качестве шеф-повара деву Хун. Ты пробыл в Люгуне уже два месяца и наверняка слышал ее имя.
– Дева Хун из «Лепешек Хун»?
– Она самая.
«Лепешки Хун» были известной пекарней в Люгуне. Там продавались самые вкусные лепешки в городе. Ею управляли глава семьи Хун и его дочь. Примечательно, что и отец, и дочь были искусными поварами, и хотя на вывеске упоминались только лепешки, все их блюда были восхитительны. Их имя было известно во всем городе. Поговаривали, что даже странствующие торговцы из Цэмо заезжали в Люгун, чтобы попробовать их стряпню.
Цуй Буцюй однажды там обедал. Еда была действительно необыкновенной, особенно бульон из костей, приготовленный на медленном огне, с лапшой, тонкой, как нити серебра. Для этого блюда лапшу сначала отваривали, а затем добавляли в бульон и подавали с ложкой фирменного тушеного свиного соуса и щепоткой нарезанного зеленого лука. Даже в самые холодные зимние дни такая еда согревала и успокаивала тело. Их блюда ничем не уступали тем, что можно было найти в столице.
К сожалению, некоторое время назад глава семьи скончался, оставив дочь вести бизнес в одиночку. Все сплетничали об этом, говоря, что женщина слишком хрупкая, чтобы заниматься такой работой, и что дни «Лепешек Хун» сочтены. Большинство ожидало, что дева Хун станет наложницей в богатой семье и больше не сможет работать, и сокрушались, что шансов вновь попробовать ее вкусные блюда почти не осталось.
Но ко всеобщему удивлению, дева Хун начала все сначала. Вместо того чтобы выбрать роскошную жизнь, она приняла приглашение стать шеф-поваром в новом ресторане.
Благодаря аукциону павильона Линьлан члены цзянху ходили по улицам, открыто нося оружие. Обычные граждане обходили их стороной, но Фэн Сяо вел себя так, будто их вообще не существовало. В сопровождении Цуй Буцюя и Пэй Цзинчжэ он прорезал улицу, направляясь прямиком к ресторану.
Не было ничего необычного в том, чтобы мастер боевых искусств нарушал закон, используя свою силу. Все одаренные люди были высокомерны, и представители цзянху не стали исключением. Мастера боевых искусств редко отличались скромностью или открытостью, и, действительно, большинство из них, шедших по улицам города, были гордыми молодыми людьми.
Некоторые перемещались группами по три-пять человек. Хотя они не все были одеты в одинаковую одежду, нефритовые подвески на поясе и ножны за спиной были идентичны. Эти группы обычно принадлежали к крупным школам. Другие шли в одиночестве, их выражения лиц были холодными и суровыми. Эти, как правило, путешествовали в одиночку и отличались вспыльчивым характером. Были еще и третьи группы, где мужчины и женщины шли вместе и громко смеялись. Лица женщин были веселыми и уверенными, а шаги легкими. Это были молодые сыновья и дочери влиятельных кланов, занимающиеся боевыми искусствами и отправившимися в мир на поиски приключений.
Глаза Цуй Буцюя скользили по ним. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить происхождение и темперамент каждого.
– Не забывай, зачем я тебя вывел, служитель Цуй. Покажи, на что ты способен.
Цуй Буцюй не удержался и снова закатил глаза:
– Этот скромный даос еще не завтракал, у него нет сил говорить.
– Если ты будешь вести себя хорошо и играть по моим правилам, мы быстрее раскроем дело. А значит, ты быстрее освободишься. Есть ли польза от ссор со мной? – усмехнулся Фэн Сяо.
– Если я правильно помню, – холодно сказал Цуй Буцюй, – вчера ты сказал, что если я буду сотрудничать, ты подумаешь о нейтрализации яда. Ты не сказал, что обязательно нейтрализуешь его. Вчера я страдал от его действия, поэтому у меня не было сил спорить. Ты хочешь, чтобы я играл по твоим правилам, опираясь на такие двусмысленные обещания?
Фэн Сяо вытащил из рукава два фарфоровых сосуда, каждый величиной с палец, и протянул их Цуй Буцюю.
– Я дам тебе шанс. Один из этих сосудов пуст, а в другом – нейтрализующее средство, которое освободит тебя от мучений благовоний на три дня. Выберешь ли ты правильный или нет, решать тебе. И больше не говори, что я плохо к тебе отношусь.
В груди Цуй Буцюя разрасталось жжение, словно в ней горел огонь. Это еще не было полноценное пламя, но боль была невыносимой, агония разъедала его до мозга костей. Тысячи невидимых рук царапали его, покалывая и вызывая онемение – это был яд, сеющий хаос в его теле. Хотя боль от спящего яда была менее мучительной, чем когда он вспыхивал, ее было более чем достаточно, чтобы держать его на грани.
Но он не прикоснулся ни к одному из сосудов. Он даже не взглянул на них. Сжав губы в плотную линию, он просто продолжил идти.
– Как человек может быть таким упрямым! – с удивлением воскликнул Фэн Сяо. – Моя доброта пропала даром!
Цуй Буцюй усмехнулся, но ничего не сказал. Принять временное противоядие было все равно, что пытаться утолить жажду, выпив яд. Фэн Сяо совсем не был добр – было очевидно, что он хотел дождаться, когда действие яда вспыхнет с новой силой, чтобы обманом заставить Цуй Буцюя раскрыть больше.
Видя, что Цуй Буцюй отказался заглотить наживку, Фэн Сяо пожал плечами и спрятал сосуды обратно в рукав.
Они пошли дальше, и вскоре показался новый ресторан. На вывеске, висевшей у двери, было написано: «Увэй. Пять вкусов». Люди толпились у дверей, казалось, что там было довольно оживленно.
Пэй Цзинчжэ заранее забронировал столик. Он прошел вдоль очереди и назвал свое имя. Стоило только им войти, как к ним тот час подошел официант, чтобы провести их в полузакрытую комнату.
Снаружи ресторан не выглядел особенно большим, но внутри казался совершенно иным миром. Когда Пэй Цзинчжэ и остальные последовали за официантом по извилистым переходам, они поняли, что ресторан выкупил все близлежащие магазины и объединил их. Получившееся пространство было разделено на главный зал и меньшие, полузакрытые комнаты. Как только они вошли в свою, шум главного зала стих. Создавая атмосферу роскоши, вокруг были искусно расставлены цветы и деревья в горшках.
– У владельца, должно быть, были значительные средства, раз он смог столько вложить в это место, – изумленно сказал Пэй Цзинчжэ. – Чьи это были деньги, семьи Цуй из Болин или семьи Ли из Лунси?
Город Люгун изначально был небольшим приграничным городом. Независимо от того, насколько он процветал, он не мог сравниться с роскошью столицы. Странствующие торговцы, проезжавшие через него, обычно останавливались здесь не более чем на несколько дней, чтобы немного поторговать, прежде чем продолжить путь к конечному пункту назначения. Если бы не аукцион павильона Линьлан, в ресторане не царило бы такое оживление.
Услышав вопрос Пэй Цзинчжэ, официант повернул голову и улыбнулся:
– Этот уважаемый гость ошибся в своих предположениях. Это была не семья Ли или семья Цуй. Владелец – местный житель. Он всю свою жизнь долго и упорно работал и теперь только и мечтает о хорошей еде, поэтому он специально пригласил деву Хун стать шеф-поваром. Вам, господа, повезло! Сегодня дева Хун экспериментирует с новыми блюдами.
Он подвел троицу к их столику. В комнате их было всего четыре, и один уже был занят хорошо одетыми молодыми мужчиной и женщиной. За их стульями стояло несколько домашних служанок и слуг. Хотя комната не была полностью уединенной, она была достаточно просторной, чтобы даже с четырьмя столами в ней не было тесно.
Фэн Сяо сделал заказ, и блюда начали приносить одно за другим. Дева Хун не могла быть единственным поваром, но ее свежий и живой стиль был заметен.
– Снежная лапша с тушеной свининой, суп из свиной ножки, гибискус и овощной суп, лепешки в стиле Хун. Ешь все, что тебе нравится, и перестань говорить, что я жесток. Неужели я и теперь не достаточно хорошо с тобой обращаюсь? – Фэн Сяо указал на каждое блюдо палочками для еды, а затем попросил три миски супа из семян лотоса.
Сейчас был не сезон для семян лотоса, да и в городе Люгун изначально не было их слишком много. Эти семена везли с юга за тысячи ли*, затем сушили на ветру и сохраняли в течение всей зимы. Цена этих трех мисок супа, вероятно, была выше, чем стоимость всех остальных блюд вместе взятых.
*里, (Lǐ) — это традиционная китайская единица измерения больших расстояний, исторически равная 300 или 360 шагам (步, bù), с современным стандартизированным значением в 500 метров. В китайской культуре и языке это понятие часто используется в выражениях, обозначающих большой путь
Именно суп из семян лотоса наконец развязал язык Цуй Буцюю. Он посмотрел на пару, обедавшую за другим столом, и тихо произнес:
– Эту девушку зовут Лу. Она из богатой местной семьи, говорят, что они ведут свою родословную от семьи Лу из Фаньяна. Если это так, то они давно потеряли связь с главной ветвью. Отца девушки Лу зовут Лу Ти, и его основное занятие – антикварный ломбард. Говорят, что у него есть филиалы по всему Цзяннаню. Он самый богатый человек в городе Люгун и опытный торговец.
Он говорил достаточно громко, чтобы Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ услышали его, но не так громко, чтобы за другим столом могли уловить хоть слово.
Фэн Сяо был весьма доволен тактичностью Цуй Буцюя. Редко когда они говорили так мирно, а не обмениваясь колкостями.
– Мужчина тоже из семьи Лу?
Цуй Буцюй покачал головой.
– Этот мужчина – Су Син, старший двоюродный брат госпожи Лу. Его родители умерли несколько лет назад, и состояние его семьи пришло в упадок. Он нашел убежище в доме своей младшей двоюродной сестры, а Лу Ти спонсировал его обучение. Говорят, Лу Ти хочет видеть его своим зятем. Если все пойдет гладко, эта пара поженится в течение следующих двух лет. У Лу Ти нет сыновей, поэтому Су Син унаследует семейный бизнес.
– Значит, этот дом «Увэй» также принадлежит Лу Ти?
– В этом я не уверен, – холодно отозвался Цуй Буцюй. – В конце концов, я несколько дней был заперт и мог пропустить множество новостей.
Он не упустил возможность и подколол Фэн Сяо, но Фэн Сяо сделал вид, будто не расслышал его слов. Он взял лепешку, отломил небольшой кусочек и положил его в рот.
– Эта лепешка вкусная, но довольно тягучая. Тот, кто был отравлен или еще не оправился после болезни, обычно не смог бы ее есть, даже если бы захотел. Хочешь кусочек, Буцюй?
Цуй Буцюй промолчал.
Пэй Цзинчжэ подавил смех и быстро отвёл глаза. Его взгляд упал на молодого человека за соседним столом, который взял кусочек вегетарианского гуся и положил его на тарелку девушки.
– Мяо-Мяо, ты же любишь это блюдо, не так ли? – тепло сказал он. – Вот, возьми еще.
– Спасибо, брат, – голос девушки был полон нескрываемого восторга.
Люди этой эпохи были довольно открытыми, особенно здесь, на севере. Пока их сопровождали члены семьи, даже если они пребывали на публике, неженатые мужчины и женщины могли вести себя довольно интимно, не вызывая осуждения со стороны. Пэй Цзинчжэ собирался повернуться, когда услышал, как Фэн Сяо громко заговорил с Цуй Буцюем.
– Цюй-Цюй, ты же любишь это блюдо, не так ли? Вот, возьми еще!
Пэй Цзинчжэ как раз собирался проглотить кусок лепешки, но, услышав это, чуть не выплюнул его обратно.
Цуй Буцюй чувствовал себя еще хуже. Он только поднял палочки, готовый взять еще еды, но от неожиданности замер, и палочки зависли в воздухе. Уголки его рта дернулись, а его нежное выражение лица внезапно изменилось.
Молодой человек тоже заметил, как Фэн Сяо его передразнивает.
– Уважаемый мастер, мы даже не знакомы друг с другом, так почему вы пытаетесь нас спровоцировать? – он выглядел разъярённым.
http://bllate.org/book/14833/1320830
