Нин Янчу не смел больше возвращаться мыслями к тем событиям.
Вэнь Сюйбая больше нет, и в этой трагедии виновных было много. Сплетни в новостях сверкали, как лезвия ножей: каждое слово косвенно указывало на Пэй Мо или бросало тень на Вэнь Сюйцзюня и Вэнь Сюйцзэ, которые не явились на похороны.
Пока человек был жив, они называли Вэнь Сюйбая обузой, кандалами и навязчивой гирей. Теперь, когда его не стало, они вдруг переменились, лицемерно устраивая суды и пускаясь в поиски виноватых.
Нин Янчу не понимал этих игр. Он знал лишь, что сплетни отвратительны, Пэй Мо отвратителен, но больше всех отвратителен он сам.
Он — трус, малодушный слабак и соучастник.
Откуда у него только наглости хватило называть себя другом Вэнь Сюйбая?
…
Нин Янчу вытер лицо, схватил одежду в углу и беспорядочно натянул её на себя.
Он больше не желал видеть физиономию Пэй Мо. Развернувшись, он направился к выходу, бросив тренеру на ходу, что ему нужно в уборную.
Но в уборную Нин Янчу не пошел.
Он вскрыл запертый заброшенный пожарный выход, сбежал по лестнице и, никого не предупредив, покинул спортивный комплекс.
— Где он?! — тренер ждал долго, но, так и не дождавшись, наконец понял, что живой человек просто-напросто сбежал. Он пришел в неописуемую ярость: — Живо найти его и вернуть! Впереди еще заплывы! Что за мальчишество…
— Не ищите его, — сказал Пэй Мо. — Пусть снимается с соревнований.
Тренер остолбенел, его лицо менялось в цвете от беспокойства. Он быстро подошел к Пэй Мо и, запинаясь, попытался оправдать Нин Янчу.
Состояние Нин Янчу в последнее время действительно было из рук вон плохим, но ведь на то были причины… Психолог команды в своем отчете указал, что у Нин Янчу, возможно, развилось психологическое расстройство определенной степени тяжести.
Он совершенно не воспринимал анализ тренерского штаба, ровно как и наставления консультанта — каждый раз через пару минут он уходил в себя, а когда его с трудом приводили в чувство, он тут же бледнел и бросался к дверям, и никто не мог его удержать.
Сбежав, Нин Янчу вовсе не шел в какие-то труднодоступные места; он просто запирался в туалете, где его выворачивало наизнанку от мучительной рвоты.
В таком состоянии было крайне сложно требовать от него высоких результатов.
— Это… это появилось совсем недавно, должно быть, из-за чрезмерного давления.
Тренер был нанят корпорацией Пэй и прекрасно знал всю эту подноготную, но не смел говорить прямо:
— Нужно подкорректировать график, дать ему время всё переварить, глядишь, и наладится всё…
…Легко сказать.
Слова словами, но на деле каждый член команды понимал, что надежды на это призрачны. Состояние Нин Янчу не внушало ни капли оптимизма.
Узлом, сковавшим его сердце, были Вэнь Сюйбай, Пэй Мо и корпорация Пэй.
Он плавал, соревновался и брал золото тоже ради Вэнь Сюйбая, Пэй Мо и корпорации Пэй.
В тот последний раз, когда Нин Янчу взял золото — на соревнованиях, куда должен был прийти Вэнь Сюйбай… Уже тогда его состояние было крайне нестабильным, он совершил несколько ошибок, едва не упустив медаль.
Но в тот день перед заплывом он был воодушевлен как никогда прежде.
Нин Янчу буквально не давал прохода всем окружающим, без устали и без конца повторяя одно и то же: у него есть «Самый Лучший Друг в Мире», который сегодня придет на него посмотреть, и нужно во что бы то ни стало позаботиться о нем как следует.
У Друга-Добряка слабое здоровье, возможно, он приедет на коляске, и неизвестно, удалось ли ему достать подходящий спецбилет. Если на трибунах не окажется хорошего места, пусть посадят его хоть на скамью тренеров…
— На скамью тренеров?! — тренер тогда чуть инфаркт не схватил от возмущения. — Ты хочешь, чтобы он следил за твоей техникой? Анализировал ошибки? Диктовал тактику заплыва?!
Нин Янчу поспешно начал вымаливать прощение, заискивающе рассыпаясь в любезностях. Он принялся обмахивать тренера списком участников вместо веера, умоляя того помочь как следует позаботиться о госте.
— Перед чужими людьми он беззастенчиво болтал лишнее, намеренно хвастаясь… На самом деле это был не просто его друг, а человек, которого он уважал и которым восхищался больше всех на свете.
Это место в его сердце последние десять лет незыблемо принадлежало Пэй Мо.
Тренерский штаб постоянно работал с Нин Янчу и знал его как облупленного, поэтому они не стали бы разносить эти сплетни дальше, лишь посмотрели на него с едва заметной усмешкой:
— Тот самый «гость», ради которого ты по ночам воруешь телефон и часами висишь на трубке?
Они-то поначалу думали, что Нин Янчу звонит президенту Пэй, и потому смотрели на это сквозь пальцы.
Кто же знал, что этот парень настолько обнаглеет — видимо, в бассейне ему в голову натекло слишком много воды — и посмеет втайне связываться с этим господином Вэнем.
Нин Янчу замялся, смущенно потирая затылок и подбирая слова:
— Он такой хороший, тренер, вы даже не представляете… он просто замечательный.
— Я вообще больше не хотел соревноваться, — Нин Янчу опустил голову, голос его стал совсем тихим. — Но раз он придет, я хочу взять золото…
Нин Янчу в свое время был покорен Пэй Мо лишь потому, что никогда не видел Вэнь Сюйбая.
Его никчемный отец-алкоголик избивал его до полусмерти, а соседи, боясь неприятностей, никогда не совали нос в чужие дела.
Учителя до старшей школы не вникали в ситуацию: видя, что он целыми днями приходит на занятия грязным и с разбитым лицом, они считали его обычным уличным хулиганом и бездельником.
Пэй Мо защищал его, приводил к себе домой, обрабатывал раны и велел семейному водителю забирать его и привозить на машине.
Тот подонок-отец, в стельку пьяный, бежал следом, выкрикивая ругательства, но на своих двоих за автомобилем было не угнаться — через полквартала он оставался далеко позади.
Пятнадцатилетний Нин Янчу прижимал ладонь к марлевой повязке на голове, морщась от боли. Он сидел на заднем сиденье, вцепившись в рюкзак и прильнув к заднему стеклу.
Глядя на удаляющуюся тень того мерзавца, он чувствовал одновременно и торжество, и счастье. Голова его шла кругом от мысли: как на свете может существовать такой прекрасный человек?
Как кто-то мог спасти его и увезти прочь?
За это он был готов отдать жизнь.
...Пятнадцатилетний Нин Янчу никогда не видел и ничего не знал о Вэнь Сюйбае.
Ради Пэй Мо он с головой ушел в спорт и, ни на что не отвлекаясь, плавал десять лет.
Сначала — потому что Пэй Мо был менеджером школьного клуба плавания, и ему нужны были блестящие достижения клуба для портфолио при подаче документов на стажировку за границей. Позже — потому что Пэй Мо создавал корпорацию Пэй, и ему нужно было влиятельное и привлекающее внимание «лицо» бренда.
Обе эти цели незаметно испарились, когда Нин Янчу постепенно начал осознавать, что за человек Пэй Мо на самом деле, и понял, какую чудовищную ошибку совершил.
В итоге Нин Янчу начал проигрывать заплывы, перестал понимать, ради чего он вообще находится в воде, и даже начал испытывать к бассейну отвращение.
И именно в этот момент он нашел Вэнь Сюйбая.
Вэнь Сюйбай не был профессионалом в плавании, но в юности тоже участвовал во многих национальных и международных турнирах в других видах спорта. Благодаря широкому кругозору он мог давать Нин Янчу объективные советы со стороны.
Он терпеливо слушал, как Нин Янчу жалуется, капризничает и ворчит, никогда не перебивая. Дожидался, пока тот окончательно выговорится, и только потом они начинали беседу.
В глазах Нин Янчу Вэнь Сюйбай был всемогущим, одновременно нежным и невероятно крутым старшим братом. Но иногда из-за своей запредельной серьезности и искренности он с невозмутимым видом выдавал такие прямолинейные вещи, что окружающие катались со смеху... Совсем как настоящий лучший друг.
Нин Янчу знал, что Вэнь Сюйбаю не нужно его золото. Но он всё равно хотел завоевывать медали именно ради него. Он хотел плавать быстрее, техничнее, хотел достичь самых вершин.
Когда он соберет «Большой шлем», он пойдет к Вэнь Сюйбаю уже по-настоящему: как фанат к кумиру, на реальную встречу, за автографом — и будет нагло выпрашивать у него рукопожатие.
Когда он думал обо всем этом, в его голове ни на мгновение не всплывал образ Пэй Мо.
...
— Я его знаю, — сказал Пэй Мо. — Он больше не покажет результатов.
Тренер мгновенно изменился в лице, на нем отразилась паника.
— Тянуть время, скрывать правду, лакировать действительность… какой в этом смысл? — Пэй Мо чеканил каждое слово. — Кому от этого станет лучше?
Эти слова звучали так, будто относились к Нин Янчу, но ударение, с которым Пэй Мо выговаривал их, и его ледяной взгляд намекали на что-то иное, на какого-то другого человека.
Больше всего Пэй Мо ненавидел проволочки, скрытность и попытки приукрасить реальность.
Раз уж Вэнь Сюйбай знал о помолвке, ему с самого начала не следовало подходить к нему. Если же он был вынужден встретиться с ним из-за давления семьи Пэй, он должен был сказать правду при первой же встрече.
То, что они оказались в таком тупике — целиком и полностью вина самого Вэнь Сюйбая.
Эта логика казалась безупречной, любого спроси — и он подтвердит. Поэтому у тренера все заготовленные слова застряли в горле, и он лишь с трудом выдавил:
— Всё слишком внезапно, никакой подготовки, корпорация Пэй...
— Он останется амбассадором корпорации Пэй, в будущем перейдет в сферу развлекательных шоу, его коммерческая ценность не сильно упадет.
Пэй Мо продолжил:
— Пусть учится актерскому мастерству, найдите ему учителя. Когда возникнет необходимость в золотых медалях, я организую несколько турниров, где он победит.
Лицо тренера при этих словах стало крайне болезненным. Возможно, от изумления и гнева, а может, из-за подавляемых все эти дни чувств, он прямо спросил Пэй Мо:
— Вы мстите?
Пэй Мо нахмурился, его взгляд потяжелел:
— Что ты сказал?
Он не считал свои распоряжения плохими для Нин Янчу. Если тот не может давать результат, его карьера как спортсмена окончена.
Лучше, пока его рейтинг не обвалился окончательно, воспользоваться нынешней славой, сменить амплуа и развиваться в другом направлении — это выгодно и для Нин Янчу, и для корпорации.
— Господин Вэнь скончался, общественное мнение настроено очень враждебно, это принесло вам немало хлопот, — сказал тренер. — В вашем понимании — пустить всё под откос и есть ваша месть ему, верно?
На этот раз реакция Пэй Мо была близка к неистовству. Его взгляд потемнел так, что, казалось, из него сейчас потечет яд, а лицо исказилось в пугающей гримасе.
— Жить надоело? — процедил Пэй Мо сквозь зубы, глядя на тренера, который, должно быть, внезапно сошел с ума, раз осмелился на подобную дерзость.
...Что он пустил под откос?
Это самые нормальные и разумные распоряжения. Он каждый день делает то, что должен, а важные дела он обязан контролировать лично — так было всегда.
На каком основании какой-то тренер по плаванию, чья зарплата целиком зависит от корпорации Пэй, смеет заявляться к нему и нести подобную дерзкую чушь?
С чего он взял, что Пэй Мо мстит Вэнь Сюйбаю? Неужели эти люди совсем не понимают, что он лишь выполняет то, что поручил ему Вэнь Сюйбай?
Знают ли они вообще… что перед самой смертью Вэнь Сюйбай сделал свой единственный звонок именно ему, и единственная просьба, с которой он обратился, была адресована тоже ему?
…
Все, что он видел и что потерял прошлой ночью, в этот миг снова всколыхнулось в нем, неистово и яростно заявляя о себе.
На руках Пэй Мо вздулись вены; он силой подавлял в себе вспышку гнева, стараясь не оказаться втянутым в очередной чертов «инцидент, угрожающий общественной безопасности».
Он не мог позволить полиции снова задержать его. Вчера и так было потеряно слишком много времени, сегодня он обязан вернуться вовремя и лично проследить за работой уборщиков.
Пусть не думают, что если им добавили работу по очистке второго этажа, то они могут халтурить и не убирать как следует ванную комнату.
— Позовите руководителя вашей команды, — ледяным тоном бросил Пэй Мо. Его терпение было на исходе, он не собирался больше тратить время на этих людей. — Команда распускается, вы уволены. Остальным явиться в отдел кадров и ждать дальнейших распоряжений…
Пэй Мо осекся на полуслове.
Его брови были крепко сдвинуты, в глубине глаз металась ярость, пока он сверлил взглядом стоящую перед ним фигуру.
Почему тот так на него смотрит?
Почему у этого проклятого тренера такое выражение лица, будто Пэй Мо сморозил несусветную глупость?
— Тебе лучше привести мозги в порядок… И когда выйдешь отсюда, поменьше болтай лишнего.
Пэй Мо пристально смотрел на этого, по всей видимости, обезумевшего тренера. Он всерьез подозревал, что эти люди, затаив обиду, начнут повсюду очернять имя Вэнь Сюйбая и плодить слухи.
Откуда все эти желтые газетенки, которые давно пора прикрыть, набрались сплетен и смелости заявлять, будто Вэнь Сюйбай доставлял ему хлопоты?
Вэнь Сюйбай перед смертью звонил ему, твердил «извини» да «прости за беспокойство», настаивал на использовании купонов и хотел заплатить лично… Не потому ли он так себя вел, что наслушался сплетен, рожденных этими подонками?
Они с Вэнь Сюйбаем жили под одной крышей, ненавидя друг друга и существуя каждый сам по себе, они почти не разговаривали… Откуда у Вэнь Сюйбая взялись бы силы или возможность доставлять ему проблемы?
Пэй Мо предупредил тренера:
— Ваша команда и сам Нин Янчу — все вы существуете на деньги корпорации Пэй.
Нин Янчу был «звездным» спортсменом, взращенным корпорацией Пэй. Из всех затрат финансовые вложения были самой незначительной частью — нашлось бы немало компаний, готовых выложить огромные суммы, чтобы переманить Нин Янчу вместе с его штабом.
Ценность Нин Янчу как амбассадора уже давно полностью перекрывала все денежные вливания; если уж считать дотошно, то можно сказать, что зарплату этой команде платил сам Нин Янчу… Такое понимание тоже не было бы ошибкой.
Поэтому деньги не имели значения. Важны были организационная структура, связи, координация ресурсов, график соревнований, направление работы тренерского штаба и работа с общественным мнением.
Все это было трудновыполнимо — такие вещи не решаются по щелчку пальцев первым встречным.
Именно поэтому когда-то, еще в школьном клубе, Нин Янчу, несмотря на бесчисленные козни за спиной, выкладывался в бассейне до потери сознания — лишь бы принести Пэй Мо результат.
Зарубежные бизнес-школы ценят личные способности, и это достижение стало крайне важной строчкой в его резюме.
Позже, когда Пэй Мо основал корпорацию Пэй, Нин Янчу последовал за ним, пережил самый тяжелый период и дождался комфортных дней, когда ему не нужно было ни о чем беспокоиться, а только в свое удовольствие плавать.
Вся эта всесторонняя забота, воспитание, наставничество и защита… всё это дала Нин Янчу корпорация Пэй.
Все это время именно Пэй Мо заботился о нем, превратив дикого мальчишку, умеющего лишь барахтаться в воде, в профессионала.
Поэтому решение Пэй Мо отозвать всё это назад, раз он счел Нин Янчу более непригодным для соревнований, не было чрезмерным.
Это дело никак не касалось Вэнь Сюйбая; это было обычное корпоративное решение, принятое им от лица компании после взвешивания всех «за» и «против» ради блага самого Нин Янчу.
Если Нин Янчу не сможет этого понять — что ж, он волен винить или ненавидеть его.
…Но ему лучше поменьше слушать подстрекательства этих людей и не взваливать вину на Вэнь Сюйбая.
Пэй Мо окончательно потерял терпение. Ему хотелось курить, но здесь это было запрещено, поэтому он нервно щелкал зажигалкой, едва не раскрошив в кармане целую пачку сигарет.
— Где ваш руководитель? — ледяным тоном спросил он. — Почему его всё еще нет?
— …Президент Пэй, — тренер посмотрел на Пэй Мо, и до него наконец начало доходить истинное положение дел. — Вы… не знаете?
Зрачки Пэй Мо дрогнули, раздражение и ярость выплеснулись наружу:
— …О чем ты?
— Ваша компания, корпорация Пэй, передала нашу команду на аутсорсинг господину Вэню.
Тренер продолжил:
— Нашим руководителем был господин Вэнь. Сейчас у нас нет главы, и мы, по сути, уже наполовину распущены.
— О Нин Янчу всегда заботился господин Вэнь. Учитывая ваши с ним отношения, мы так и не решились сказать Сяо Нину…
Тренер добавил:
— Вы… тоже всё это время были не в курсе?
Это событие не было лишено предзнаменований.
Пэй Мо почувствовал себя так, словно по его мозгу ударили тяжелым молотом, даже его тело слегка качнулось.
Он смотрел на тренера с абсолютным недоверием, будучи уверенным, что этот человек сошел с ума и несет несусветную чушь в оправдание своей дерзости.
…Но у этой ситуации действительно были намеки и предвестники.
Пэй Мо вспомнил, как Нин Янчу во время их ссоры в порыве эмоций выкрикнул, что Вэнь Сюйбай изначально собирался прийти на его соревнования.
Чтобы обеспечить безопасность Нин Янчу, избежать скопления прессы и хаоса на месте, штаб всегда держал график его выступлений в строжайшем секрете.
Откуда Вэнь Сюйбай мог знать точное время и место соревнований?
В разговорах Нин Янчу с Вэнь Сюйбаем тоже было немало моментов, заслуживающих внимания: Вэнь Сюйбай прекрасно знал, когда у юноши заплыв, когда отдых, когда нужно корректировать состояние и почему нельзя засиживаться допоздна.
Когда Нин Янчу окончательно сломался, потерял веру в себя и в полубреду позвонил Вэнь Сюйбаю, первой реакцией того было: «Я распоряжусь, чтобы подали заявление об отпуске по болезни».
Пожалуй, только такой прямолинейный и простодушный человек, как Нин Янчу, мог не замечать всех этих очевидных улик.
— Господин Вэнь и не думал ничего скрывать… Это мы не осмеливались сказать Сяо Нину, боялись, что он начнет накручивать себя, поэтому всё время помалкивали.
Тренер продолжал:
— Руководителем команды всегда был господин Вэнь, с самого начала, когда это передали на аутсорс...
Нерв Пэй Мо, словно зажатый железными клещами, внезапно болезненно дернулся на этом слове, будто его окатили ледяной водой.
...Он понял, в чем дело.
Когда-то, стоя на том самом полу, где ложились тени, он с пренебрежением «жалел» Вэнь Сюйбая.
Он знал, что Вэнь Сюйбай хочет работать, и поэтому из «милосердия» велел секретарю отобрать в компании какую-нибудь неприметную работу... и под вывеской «аутсорсинга» втайне подсунуть её Вэнь Сюйбаю.
Чтобы соблюсти приличия, всё оформили через официальные каналы аутсорсинга; эти пустяковые дела нужно было упаковать подобающим образом и смешать с реальными вакансиями.
Вэнь Сюйбай не выбрал те невзрачные проекты, которые Пэй Мо приготовил для него в качестве подачки.
Вэнь Сюйбай выбрал должность руководителя спортивной команды.
Вэнь Сюйбай хотел заниматься этим, потому что в юности его заветной мечтой было стать спортсменом мирового уровня — мечтой, которую в зародыше задушила болезнь, но угли которой всё еще тлели.
До двенадцати лет Вэнь Сюйбай участвовал в международных соревнованиях; из-за препятствий со стороны семьи Вэнь ни одна команда не решалась его принять, и он организовывал всё в одиночку.
Объявление о вакансии допускало удаленную работу; все пункты, указанные там, были Вэнь Сюйбаю знакомы, он полностью соответствовал требованиям, и эта деятельность была ему абсолютно по силам.
Это было почти как... работа, созданная специально для него.
Пэй Мо наконец осознал это с опозданием. Острая и одновременно онемевшая колющая боль поползла по затылку; эта боль безжалостно перерыла его память, выуживая отчетливые картины.
...Однажды он взял Вэнь Сюйбая с собой посмотреть заплыв Нин Янчу.
Это была довольно топорная жестокость. Если бы Система купила ответ, она бы доложила Чжуан Чэню, что это на самом деле относилось к своего рода извращенной одержимости: «Я причиняю тебе боль, топчу твои самые болезненные раны, уничтожаю твою гордость — ты ведь должен хоть как-то на меня среагировать».
Пусть даже это будет гнев или презрение, пусть даже невообразимое разочарование.
Пэй Мо привел Вэнь Сюйбая в бассейн, чтобы тот посмотрел, как статный Нин Янчу стремительно рассекает воду, посмотрел на жизнерадостного, активного, пышущего здоровьем и силой Нин Янчу.
Тогда Вэнь Сюйбай впервые увидел «возлюбленного» Пэй Мо.
Пэй Мо намеренно не сводил глаз с дорожки, но краем зрения ждал реакции Вэнь Сюйбая. Он прождал три отборочных заплыва; раздраженная ярость уже готова была вырваться из груди, когда он наконец услышал голос Вэнь Сюйбая:
— Сяо Мо...
Вопрос, который задал ему Вэнь Сюйбай, не имел никакого отношения к соревнованиям, что заставило Пэй Мо опешить:
— Некоторое время назад мне предложили работу.
Вэнь Сюйбай медленно спросил:
— Это ты... велел передать её мне?
После того столкновения Вэнь Сюйбай твердо запомнил: больше не переходить черту, не брать на себя самовольно никакие дела из сферы влияния Пэй Мо.
Эта позиция «не переходить черту» доводила Пэй Мо до бешенства. Он даже заметил, что, когда он был дома, Вэнь Сюйбай без крайней необходимости больше не покидал второй этаж.
Поэтому, когда Вэнь Сюйбай наконец спросил об этом, первым чувством, вспыхнувшим в Пэй Мо, был гнев на подобное чрезмерное и безрассудное избегание со стороны Вэнь Сюйбая.
— А кто еще? — холодно усмехнулся Пэй Мо. Он не мог удержаться, чтобы не уязвить Вэнь Сюйбая. — Ты совсем разболелся и отупел? От того, что ты сидишь дома безвылазно, ты же не мог забыть всё, что умел раньше. Неужели не справишься с таким пустяком?
Вэнь Сюйбай покачал головой и посмотрел на свои руки.
Раньше эти руки могли многое: он неплохо играл в теннис, сносно занимался тхэквондо... Когда-то ему оставалось всего полмесяца до приглашения в Швейцарию на чемпионат мира по скалолазанию, чтобы побороться за титул чемпиона в молодежной группе по двоеборью (боулдеринг и трудность).
Все эти слишком далекие термины вместе с воспоминанием о первом приступе болезни были им тщательно упорядочены и спрятаны в самых глубинах памяти.
На самом деле Вэнь Сюйбай не был против работы руководителем команды — напротив, он дорожил этой атмосферой. Окунаясь в жаркую ауру соревнований, в моменты редкого забытья он мог даже поверить, что болезнь — это лишь дурной сон.
До двенадцати лет Вэнь Сюйбай, несмотря на козни семьи, всё еще считался их отпрыском и имел право пользоваться ресурсами. Тогда он сам связывался со спонсорами, сам составлял график турниров, сам был себе тренером.
Теперь ему не нужно было делать всё лично, лишь координировать процессы. Для него это было привычно и легко, это не требовало лишних затрат энергии... И хотя доход был на порядок ниже, чем в выбранной им сфере видеомонтажа, этим можно было заниматься постоянно.
Он лишь был немного удивлен тем, что спортсмен, о котором должна была заботиться эта команда, оказался именно тем человеком, которого по-настоящему любил Пэй Мо.
Что ж, это действительно был очень славный молодой человек.
Вэнь Сюйбай убрал руки в карманы. В бассейне во время соревнований для него было слишком холодно; он обязан был носить с собой перчатки и грелку для рук, чтобы не спровоцировать проблемы с кровообращением.
В тот момент у Вэнь Сюйбая не возникло мысли о том, чтобы активно идти на контакт с Нин Янчу. Только в тот день, когда Пэй Мо привел его сюда, он узнал правду о личности юноши, но всё равно не собирался с ним сближаться.
Как удаленный координатор команды, он должен был лишь устранять препятствия для этого парня, чтобы тот мог плавать в свое удовольствие.
…
В тот день Вэнь Сюйбай не выказал никаких явных эмоциональных колебаний из-за известий о Нин Янчу.
Потому что у него были другие поводы для раздумий.
Прошло уже очень много лет с тех пор, как Вэнь Сюйбай лично присутствовал на трибунах и наблюдал за каким бы то ни было спортивным состязанием.
Вэнь Сюйбай не был святым, не был бездушным изваянием из камня или дерева. У него были чувства, были свои душевные узлы, просто он привык скрывать их глубоко внутри и редко выставлять напоказ.
Вэнь Сюйбай не хотел приходить на соревнования.
Он изо всех сил старался сохранять стабильность и внутреннюю гармонию, не впадать в негатив — он считал это необходимой жизненной задачей, которую нужно выполнить добросовестно.
...Но это вовсе не означало, что ему не было больно.
Вэнь Сюйбай медленно сжал пальцы. Он дал себе полминуты, чтобы прийти в норму и перестать вспоминать о тех способах смерти, которые он изучал, лежа в одиночестве на больничной койке после своего самого первого приступа.
Никто не сделан из стали, никто не неуязвим. Когда отчаяние достигает предела, нет человека, который не задумывался бы о том, чтобы сдаться.
Вэнь Сюйбай пообещал себе: не поддаваться порывам, не идти сознательно к тупику.
Но порой гордость так резко пронзала его, что спина начинала ныть; эта гордость заставляла его закрывать глаза, вынуждала держаться подальше от соревновательной арены, заставляла ясно видеть, кем он стал сейчас.
— ...Сяо Мо, — позвал Вэнь Сюйбай. Его голос был очень тихим, и едва он сорвался с губ, как его тут же поглотили ликующие крики толпы. — Если наступит день...
Это был единственный раз, когда Вэнь Сюйбай произнес подобные слова.
Он мог сказать это только Пэй Мо, потому что в этом деле ему требовалось содействие Пэй Мо: под согласием на отказ от реанимации должна была стоять подпись Пэй Мо.
— Если наступит день... когда я буду очень тяжело болен.
Вэнь Сюйбай сказал:
— Не спасай меня больше, ладно? Я отправлюсь искать следующую жизнь.
http://bllate.org/book/14832/1323522
